Она обошла всю комнату, снова спрятав руки в карманы и держа сигарету одними губами. От такой фигуры люди с ума сходят.

– Я сказала ему, что сделаю это, – сказала она, остановившись, чтобы взглянуть на меня, и снова принялась ходить. – Это было несложно. Бретт открыл сейф, чтобы продемонстрировать своим друзьям бриллиант, который он недавно купил. Комбинацию он прочитал с карточки, которую достал из своего бумажника. Было нетрудно достать бумажник и списать код без его ведома. По ходу вечера он порядком нажрался, как, впрочем, и все остальные. Я сама задала ему вопрос по поводу сигнализаций, и он объяснил мне, как они работают. Он был так горд ими, и ему доставили массу удовольствия звон сирен на весь дом и запыхавшиеся охранники. Я даже сняла восковый слепок с ключа задней двери. В общем, я неплохо поработала там: все они были пьяны, как ирландцы в День святого Патрика.

– Так ты не ходишь во сне?

Она засмеялась. Весьма пустой звук без юмора.

– Это одно из немногого, чем я не занимаюсь.

– И что же было дальше?

– Я сказала Гормэну, что знаю код и как работают сигнализации и что есть даже слепок с ключа. Он был очень мил до тех пор, пока я не поинтересовалась у него, к чему все это. – Она поджала губы и нахмурилась, словно восстанавливала в памяти всю сцену. – Он переменил свое настроение, когда я объявила ему, что он должен принять меня в долю, иначе он ничего не получит от меня.

Теперь я слушал уже внимательнее.

– Он согласился?

– Да. – Она стряхнула на ковер пепел. – Это, конечно, было не так просто, но в итоге он согласился.

– И что он сказал тебе?

Положив локти на стол, она показала мне свою грудь.

– Он сказал мне, зачем ему пудреница и что он хочет с ней сделать, когда получит ее. Он сказал мне, сколько она стоит на самом деле и как он собирается получить эти деньги. За мою информацию он согласился предоставить мне третью часть от всей выручки.

– Зачем ему пудреница? – невзначай поинтересовался я: слишком невзначай.

– Что ты сделал с ней? – так же невзначай поинтересовалась она.

Здесь, по идее, на сцене появлялся я.

– Да, это ты уже говорила. Тебе не нужно беспокоиться о ней. О ней позаботились. Закончи же свой рассказ. Зачем она ему?

– Почему ты думаешь, что я сдам Гормэна? – парировала она и окатила меня настороженным, холодным взглядом.

– Ты же не захотела, чтобы он пытал меня, – сказал я. – Помнишь?

Она снова засмеялась – засмеялась надо мной.

– Еще мнения?

– Ты боялась, что Гормэн ни копейки не даст тебе. Ты знала, что на Паркера рассчитывать не стоит, и тебя не слишком прельщала перспектива оказаться в итоге в пруду с лилиями со свернутой шеей.

Ее бездонные глаза неожиданно забегали.

– Продолжай.

– Ты также подумала, что треть – это не так здорово, как половина, и, когда на горизонте появился я, ты решила, что с этим парнем можно вести серьезные дела. А когда я возвратился с повествованиями о том, что пудреница превратилась в прах, ты уже не сомневалась во мне.

Она снова выставила грудь.

– Я могу продать свою информацию. Она обойдется тебе в половину стоимости того, что бы ты ни вытащил из сейфа Бретта, если ты, конечно, захочешь приобрести ее.

Зевая, я поднялся на ноги:

– Ну ладно, детка, пора спать. Мы довольно поговорили на сегодня. Я покажу, где мы сможем преклонить наши усталые головушки.

Тревога и сомнение вспыхнули в ее глазах.

– Тебе не нужна моя информация? – резко спросила она.

– Я подумаю об этом, – сказал я, беря ее руку и ведя ее спальню. – Может, я справлюсь и без твоей помощи.

– Нет, ты не справишься! – крикнула она, выдергивая руку. – И не думай, что справишься! Пудреница не стоит ничего без того, что знаю я.

– Это твои слова, – сказал я, садясь на кровать. – У меня изумительные мозги. Когда-то я был сыщиком. Это моя работа – выяснять разные вещи, и ты удивишься, узнав, как я умею делать свою работу.

Она смотрела на меня: два злобных красных пятнышка появились на ее щеках. Она уже не была больше спокойной и настороженной: она была зла.

– Не кричи на меня, солнышко, – ответил я. – Сегодня дела меня больше не интересуют. Пора и отдохнуть немного.

– Ты не получишь этого от меня! – прошипела она сквозь стиснутые зубы, пытаясь избавиться от моих рук, но она не одна обладала стальными запястьями. – Пусти меня! – Она уже приходила в ярость. – Я закричу!

– Давай, – сказал я, удерживая ее за руки. – Что такое пара визгов в таком заведении? Здесь всегда кто-то кричит: это часть антуража. Кричи ровно столько, сколько захочешь.

– Пусти меня, черт бы тебя побрал!

Она освободила свою руку, и я получил такой шлепок в челюсть, что моя голова отлетела назад. Еще она пнула меня в голень и пихнула сжатым кулачком в мою бедную шею.

Вежливость моя была на исходе. За прошедшие двадцать четыре часа меня били уже достаточно. Мне, конечно, полагалось быть крутым парнем, но не всякому же путать меня с ковриком для ног. Пора было показать и свой норов.

– Вот как, значит, – сказал я, наклоняясь над ней. – Меня достаточно уже пинали сегодня. Пора и тебе, голубые глазки, получить свою порцию, и думаю, тебе понравится.

– Сволочь! – Она снова пихнула меня.

Я обнял ее. Она все еще пыталась сопротивляться, но не слишком настойчиво. Через некоторое время ее руки обвились вокруг моей шеи, и она держалась за меня уже так, словно боялась потерять. Ее губы уже не отрывались от моих, а вместо глаз теперь сияли две синие звездочки.

Как я и говорил: женщины – милые создания.

Глава 7

Гром телефонного звонка едва не заставил меня упасть с кровати. Еще один перепуганный кролик показался из подушек рядом со мной.

– Еще не пожар, – сказал я. – Всего лишь телефон. Испугалась?

Веда выскользнула из-под моей руки.

– Не больше твоего, – нашлась она и, поскольку телефон стоял с ее стороны, хотела снять трубку.

Я протянул руку через ее грудь, заставив ее нырнуть обратно в подушки.

– Я возьму. Отдыхай.

Наклонившись и чуть не придушив ее, я добрался до трубки.

– Манеры как у свиньи, – выдохнула она.

Я улыбнулся ей в лютые глаза и снял трубку.

– Мне всегда нравились калеки и старые-старые, ворчливые леди, – уверил я ее и прозевал в трубку: – Алло.

Голос Кейси залаял мне в ухо:

– Спускайся, Флойд. Крыша готова слететь со своего места, но я придержу ее до твоего прихода.

– Какая крыша? – промямлил я. – Да не ори, Мик, у меня нервы прыгают от твоего голоса. – Они действительно запрыгали. Я чувствовал себя ощипанной уткой.

Кейси взревел:

– К черту твои нервы. Спускайся, да стряхни муравьев со своих трусов. Даю тебе пять минут, – и повесил трубку.

Аккуратно приведя телефон в исходное положение, я провел рукой по своим волосам и заглянул в маленькое личико, похороненное наполовину в подушках. Большинство дам выглядело бы в такой ситуации несколько помято, но только не Веда. Она выглядела как раз для завтрака.

– Алло? – проговорил я. – Помнишь меня?

– Если не я, то мои синяки, – колко ответила она. – Проваливай, чурбан. Чуть не раздавил меня.

– Вполне возвышенная смерть. – Я сполз с кровати, потянулся, зевнул и прыгнул к бутылке.

– Нет, спасибо. – Она приподнялась на локте. – Кто это был?

– Кейси. Мне нужно спуститься. Пришлю тебе кофе.

– Чего он хочет? – Тон довольно резкий.

– Он не сказал. Может, ему одиноко. – Я отыскал свои часы среди барахла, которое бросил на тумбочке. Было двадцать минут двенадцатого. – Эй! Мы проспали все утро!

– Для чего же еще существуют утра? – спросила она и снова свернулась в постели.

Еще раз присосавшись к бутылке, я отправился в душ. А десять минут спустя входил в офис. Чувствовал я себя вполне цельным предметом, хотя нервы немного пошаливали, да и шея моя по-прежнему была как из мясорубки.

С сигарой в зубах, Кейси стоял у окна, заложив руки за спину. В глазах его застыло весьма угрюмое выражение, а уголки рта многозначительно опущены.

Невысокий, мягкого вида человек сидел на краешке самого неудобного в комнате стула и улыбался черной шляпе, покоившейся на его коленях. Все в нем было опрятно: прическа, костюм, выбритый подбородок и обувь. Улыбка же была опрятней всего.

Кейси хрюкнул, увидев меня.

– Ты ценишь свое время. Это О\'Риден, начальник полиции.

Я уже хотел садиться, но мягкого вида человек сорвался с места и выбросил вперед свою руку.

– Рад познакомиться с вами, мистер Джексон, – сказал он; даже его рукопожатие было очень опрятным. – Очень рад познакомиться с вами.

Когда я обычно сталкивался с начальниками полиции, они готовы были закопать меня на том же месте, и такой прием порядком удивил меня.

– Я тоже рад, что вы познакомились со мной, – ответил я и выпутал свою руку. На всякий случай я опустил ее в карман.

Кейси подвалил к столу и плюхнулся в кресло.

– Паркуйся, Флойд, – сказал он и почесал свой короткий, толстый нос. С угрюмым гневом он уставился на О\'Ридена. – Рассказывай, – гавкнул он.

О\'Риден улыбнулся в пустоту.

– Небольшая неприятность случилась прошлой ночью на Оушен-Райз, – сказал он. Казалось, он обращался только к своей шляпе, но я не упускал ни слова. – Отдел по убийствам Сан-Луис-Бич вызывал меня сегодня утром и просил о моем содействии. Совершена попытка вскрыть сейф, принадлежащий Линдсею Бретту, при которой были убиты два охранника.

– Что это? – спросил я Кейси. – Мне послать цветы им на могилу?

– О\'Риден – мой хороший друг. – Кейси смотрел на О\'Ридена так, словно собирался его съесть. – Он заботится о моих головных болях. Это часть его работы.

О\'Риден продолжал улыбаться, хотя теперь его улыбка выглядела несколько испуганной.

– Делаю, что могу, – объяснял он своей шляпе, и, подумав, что он недостаточно точен, добавил: – То немногое, что я могу, я делаю.

Я выбрал себе кресло, разложил себя в нем и зажег сигарету. Такие начальники полиции мне нравились.

– А что он делает для меня, – сурово продолжил Кейси, – он сделает и для тебя. Верно, О\'Риден?

Улыбка покачнулась, но проступила вновь.

– Вот почему я здесь, мистер Джексон, – сказал О\'Риден. – Видите ли, Редферн – вы знаете лейтенанта Редферна?

Я сказал, что я знаю Редферна.

– Да, – кивнул О\'Риден. – Так вот, Редферн обращался ко мне. Происшествие в доме Бретта он склонен связывать с вами.

Я подпрыгнул не более чем на фут. Я знал, что Редферн хитер, но не настолько же, и начал уже думать на Гормэна.

– Почему? – спросил я, разрывая образовавшуюся неприятную тишину.

– Охранники в доме Бретта вели журнал, – извинялся О\'Риден. – Кажется, вы с каким-то человеком проезжали вчера утром мимо ворот. Вы оба были отмечены в нем как подозрительные персоны. Там содержится полнейшее описание вашей внешности. Редферн сказал, что узнал вас по вашему галстуку. Он сказал, что вы единственный из его знакомых, кто носит галстук с конскими головами.

– Значит, есть и другие, – вывел я.

– Да, но прочие подробности вполне удовлетворят правосудие, сказал он мне. Те охранники проходили полицейскую практику. Они не многое упускают из виду.

Я украдкой взглянул на Кейси.

– Ты же был здесь вчера вечером? – уточнил он.

– Ну да.

Улыбка на лице О\'Ридена едва не переломилась.

– Бретт имеет большое влияние, – опасливо проговорил он. – Этим утром он вернулся и теперь жаждет крови.

– К дьяволу Бретта! – рявкнул Кейси. – Теперь слушай: Джексон был здесь этой ночью. Он приехал в семь тридцать и играл в покер до двух. Он играл со мной, с Джо и с тобой, О\'Риден.

Улыбка растянулась на добрый фут. Вернуть ее на место О\'Ридену никак не удавалось.

– Я не думаю, что он играл со мной, – вежливо, словно на цыпочках, попытался возразить он. – Я не очень-то играю в покер.

– Совершенно верно; ты не умеешь играть. Он выиграл у тебя пятьдесят долларов.

Я стряхнул пепел. Приятно сознавать, что я играл в покер с начальником полиции: сразу чувствуешь себя в безопасности.

– Это же убийство, – болезненно отреагировал О\'Риден. – Редферн всадит мне нож в спину. Вы знаете, что я всегда сделаю все, что в моих силах, но я не хочу, чтобы он думал, что я играю здесь в покер.

Кейси жевал свою сигару; гнев и презрение боролись в его глазах.

– Ты, я, Джо и Джексон играли прошлой ночью в покер с семи тридцати до двух, – сердито отчеканил он. – Какого черта, ты думаешь, я плачу тебе? Мне плевать, что Редферн всадит в тебя нож. Да хоть гарпун – мне плевать! Это наше мнение о происходившем, и ты распишешься под ним. Теперь убирайся отсюда к дьяволу… да, можешь снять что-нибудь со своего счета, который я регулярно пополняю!

О\'Риден поднялся, снова улыбаясь своей шляпе. Его лицо приобрело цвет рыбьих кишок, и вид он имел такой, словно только что перенес тяжелую, продолжительную болезнь.

– Хорошо, раз вы так думаете, – пролепетал он. – Я посмотрю, что смогу сделать…

– Ты поступишь еще лучше: ты сделаешь так, как я сказал! – взревел Кейси. Похоже на циркулярную пилу.

Мы смотрели, как О\'Риден ковылял к двери. Он не оглядывался и шел так, словно у него было плоскостопие. Когда дверь затворилась, Кейси со злобой плюнул в медную пепельницу на столе.

– Я плачу этому ублюдку сто баксов в неделю, чтобы он избавлял меня от подобных ситуаций, и всякий раз мне приходится лично выслушивать его нытье.

– Отличная работа, Мик, – восхищенно заявил я. – Не знал, что ты присвоил себе весь город. Только что ты вытащил меня из гораздо более глубокой ямы, чем когда-то я тебя. Похоже, мы квиты.

– К черту! – сказал он, но лицо его просветлело. – Слушай, солдат, когда ты заступился за меня, ты знал меня не дальше своего носа. Такой поступок о многом говорит, и я не забуду этого.