Президент нефтяной компании, собственником которой являлся Бретт, добавил свой голос в стройный хор, объявив вознаграждение в десять тысяч долларов за информацию, которая даст возможность арестовать убийцу. В течение всего дня местные радиостанции прерывали свои передачи экстренными выпусками новостей, посвященными последним подробностям хода расследования и давали исчерпывающие приметы предполагаемого убийцы. Департамент по нескольку раз наказывал своим дежурным патрульным машинам немедленно и в любое время суток выезжать по любому адресу, откуда бы ни поступил сигнал о том, что меня видели. За эти выброшенные мною двадцать четыре часа вся страна слилась в едином порыве истерического безумия, и «охоту века», как ее тут же окрестили на радио, можно было считать открытой.

Доминик Бойд, конечно, явился, чтобы забрать клинок. Я не видел его. Кейси опять все устроил для меня. Он без лишних слов приказал Бойду выкладывать деньги. Уходя, тот объявил, что надеется на мою поимку, и неподдельная ярость в его голосе сильно озадачила Кейси. В итоге я получил свой паек, но обстановка становилась такой, что он уже вряд ли мог чем-то особенно помочь мне.

Весь день Веда и я оставались в тайнике, приникнув к радио. Постоянные ссылки на меня как на страшного убийцу не способствовали улучшению моего настроения, но я знал, что не могу дать ей почувствовать, насколько сильно я переживал. Когда очередной спецвыпуск посоветовал матерям не выпускать детей на улицу, а также запираться на ночь на все замки и засовы, я даже не взглянул на нее.

По мере того как ползли часы, а истерия все нарастала, я начинал понимать, что до Майами нам не добраться. Если верить радио, то все дороги из Санта-Медины и Сан-Луис-Бич были напрочь забаррикадированы, а детективы-любители по всей стране протерли все глаза в поисках меня и в надежде обналичить вознаграждение.

Когда мы пытались принять приготовленную Ведой пищу, наконец вошел Кейси. Суровый взгляд его говорил о проведенной бессонной ночи, а рот превратился в тонкую сердитую линию.

– Ну что, Мик? – Мне не понравилось, как он выглядел. Я знал – что, но надеялся, что я просто постепенно впадаю здесь в истерику и все на самом деле не так плохо.

– Тебе не добраться до Майами, – проговорил он и сел. – Мы должны посмотреть в лицо сложившейся ситуации, Флойд. Такого еще не было на моей памяти. Кто бы ни убил Бретта, с таким же успехом он мог бы прикончить и президента. Кромешный ад.

– Да, – согласился я и оттолкнул тарелку. Все равно кусок застревал у меня в глотке. – Какая-то тварь на радио сказала, что меня просто надо пристрелить, как бешеного пса.

– Они взвинтили награду до тридцати штук, а это слишком большие деньги, – серьезно продолжил он. – Послушай, Флойд, тебе нужно двигать. Слишком много народу знает, что ты здесь. Швейцар у двери, Джо и Лу, парни, с которыми я играл в покер, когда ты вошел. Все они знают, что ты в здании, поскольку не видели, как ты вышел. Я верю Джо и Лу, но никому больше, а тридцать штук – слишком серьезное искушение. Ты здесь уже не в безопасности.

Я плеснул себе виски, посмотрел в стакан и нервно оттолкнул его:

– Я сваливаю.

– Редферн на тропе. Парень не дурак, и он готов разбить тебе морду или сразу пристрелить. Если кто-то проговорится, он тут же будет здесь со своей командой, и разнесет все до последнего камня, пока не доберется до тебя. Мне трудно говорить тебе это, но тебе нужно двигать.

Я посмотрел на Веду. Все это время она была очень спокойна и настороженна, а глаза все сильнее блестели от возбуждения.

– Твой единственный шанс – бежать через границу, – говорил Мик. – Попробуй в Тихуану. Это кратчайшая дорога от всех проблем. Я понятия не имею, как тебе добраться туда, но если ты окажешься там, ты в безопасности.

– Я скажу, как он доберется туда, – перебила Веда. – Мы поедем на моей машине. Никто не обратит на меня внимания, а Флойд может загримировать себя. Мы прорвемся.

– Нет! – крикнул я, вскакивая на ноги. – Тебя вообще уже не должно быть здесь. Ты не пойдешь со мной. Я передумал. Эти ребята делают то, что говорят. Начнется стрельба, когда они наткнутся на меня. Если они поймают нас обоих, ты будешь замешана. Берегись меня.

– Она права, Флойд, – сказал Кейси. – С ней у тебя появляются шансы на успех. Они ищут тебя одного. Если она будет с тобой, вдвоем вы можете не обратить на себя их внимания.

– Я не пойду на это! – сказал я и заходил по комнате. – Она не должна вмешиваться. Они линчуют меня. Я чувствую. Можешь себе представить, что будет с ней, если нас схватят вдвоем.

Кейси только пожал плечами. Он выглядел очень уставшим, и на лице проступила угрюмая злоба.

– Ну, так что же ты собираешься делать?

– Мы пойдем вместе, – тихо ответила за меня Веда. – Дай я поговорю с ним. Я сумею убедить его.

– Нет, – сказал я ей, повышая голос. – Я не втяну тебя в это. Теперь послушай, Мик…

– Подумай над этим, – перебил он. – Я зайду через некоторое время. Я тоже подумаю.

И он ушел до того, как я успел остановить его.

– Я пойду с тобой, – сказала Веда. – Без разговоров. Ты изменил всю мою жизнь. Вдвоем мы прорвемся. Я уверена в этом.

– Послушай, ты слышала все, что они говорят про меня. Они называют меня бешеной собакой, страшным маньяком, детоубийцей – всем, что только могут придумать. Если меня поймают, они не повезут меня в участок. Они повесят меня на первом же суку или забьют до смерти. Подумай, что они в этом случае сделают с тобой.

Она схватила меня за плащ, усадила рядом с собой и поцеловала.

– Ты слишком переживаешь, Флойд. Не теряй голову. Мы сделаем это вместе. Подумай на минуту: что тогда будет со мной, если ты покинешь меня? Я не могу вернуться к Корнелиусу. У меня нет денег, и, кроме того, я хочу пойти с тобой. Я не боюсь. Так мы и сделаем. Ты перекрасишь волосы и наденешь черепаховые очки. Они никогда не найдут тебя со мной. Я уверена, Флойд.

Я смотрел на нее. Я бы так хотел, чтобы она поехала со мной, но я не был уверен, что не утяну ее за собой в трясину. Я знал, что она говорит дело. Они действительно ищут только меня одного. Если я изменю свою внешность и поеду с ней, мы, скорее всего, проскочим.

– Кажется, ты права.

– Я знаю, что права. Давай посмотрим, во что мне удастся тебя превратить. – Она взяла сумочку и вытащила из нее замысловатую косметичку. – У меня есть черная краска для волос, быстро сохнет. Идем в ванную, я все устрою.

Спустя двадцать минут я стоял перед зеркалом и пялился на высокого, темного придурка, близоруко глядевшего на меня через толстую роговую оправу. Он мог, конечно, являться мне дальним родственником, но, безусловно, это был не я.

– Неплохо, – оценил я и впервые за день почувствовал в себе хоть некоторую уверенность. – Не так плохо.

– Они не узнают тебя, – сказала Веда. – Я сама с трудом узнаю тебя. – И она достала дорожную карту и принялась изучать ее. Суровая серьезность, с которой она с самого начала принялась за дело, поразила меня. Такое чувство, словно она всю свою жизнь только и делала, что бегала от полиции.

– Мы поедем по шоссе 395, – сказала она. – Так через Риверсайд мы попадем в Сан-Диего и дальше в Тихуану. Не более пяти часов.

– Ты уже все придумала, верно? – сказал я и обнял ее. – Если мы выберемся отсюда, Веда, я сделаю тебя счастливой.

– Я уже счастлива.

Чуть позже постучал и вошел Кейси. Он быстро взглянул на меня и издал удивленный возглас. Пистолет появился в его руке прежде, чем я успел сказать хоть слово.

– Эй, Мик, полегче! Ну как?

Его лицо вытянулось, и он опустил оружие.

– Я скажу, отлично. Я думал, здесь Адам.

Мы поделились с ним своими планами.

– Эта машина не бог весть что, – сказал он, когда мы закончили. – Я могу устроить вам что-нибудь побольше. У меня есть «бьюик», как раз для такой работы: бронированные вставки и пуленепробиваемые стекла. Если вы нарветесь, просто езжайте вперед, и ничто не сможет остановить вас. Шины подкачиваются автоматически, а движок с легкостью таскает все это на себе. Сто двадцать ты выжмешь из него без проблем.

– Ты продаешь свою машинку? – спросил я Веду.

– Ради такого дела – да. Мы можем использовать мое разрешение и номера, ведь так?

– Я сам все устрою, – сказал Мик, поднимаясь. – Как начнет темнеть, вам лучше отправляться. – Он хитро улыбнулся. – Я запер всех тех ребят, кто знает, что ты здесь. Трудновато пришлось, но они просидят под замком, пока ты не уйдешь.

– Ты отличный парень, Мик. Не знаю, что бы я делал без тебя.

Он рассмеялся:

– Ты выберешься. Они не заметят тебя. Не волнуйся. Я скоро вернусь.

Когда мы, поднявшись из нашего убежища, шли по темной аллейке, ведущей от черного хода к дороге, над Оушен-Райз уже появилась луна. Жаркая была ночь, а звезды сверкали на чистом небе, как металлические булавки на темно-синем вельвете.

Я нес сумки Веды, а Мик нес мою. «Бьюик-роадмастер» казался величиной с дом, когда мы подошли к нему. Не новый, но нам и не нужно было ничего слишком вызывающего.

– В багажнике еда и питье, – сказал мне Мик, погрузив мою сумку. – Эта милашка построена в Чикаго, а там знают, как делать машины. Здесь пара мест, о которых тебе нужно знать. Под водительским сиденьем лежит пушка 45-го калибра. Я почистил и смазал ее, и она заряжена. Еще винтовка под приборной доской со всей амуницией и две ручные гранаты, могут пригодиться.

– Господи, – воскликнул я, – ты думаешь, это что? Начало мировой войны?

– Для тебя – вполне возможно, – мрачно подтвердил он. – Не давайся им, Флойд.

– О\'кей, Мик, и спасибо за все еще раз.

Мы пожали друг другу руки.

– Присматривай за ним, – подмигнул он Веде. – Он хороший парень. Не позволяй никому говорить обратное.

– Я и сама уже поняла это, – сказала Веда, – да и ты тоже хороший парень.

Я включил передачу. Не дожидаясь слез прощания, я медленно вывернул на дорогу.

Мик запрыгнул на подножку.

– Там заслон по Мейн-стрит, и еще один – у Пасадины. Осторожнее – и удачи.

Когда он спрыгнул, я прибавил скорости, и мы заскользили вперед по грязной дороге.

– Ну, мы отправились, – сказал я. – Я буду намного счастливее, когда пересеку границу.

– Если к нам будут вопросы, ты – мой брат Джон, – ответила Веда. – Предоставь лучше разговоры мне. Я могу заигрывать с ними.

– Ну у тебя и нервы, детка. Ты не боишься?

– Чуть-чуть, не сильно. Я пытаюсь от всего отрешиться, я до сих пор не верю, что все это происходит с нами.

– Да уж, – сказал я, – на меня то и дело так накатывает, что трясти начинает.

С грязной дороги я вырулил на Мейн-стрит и держался на твердых тридцати милях в час. Пока мы ехали через город, я чувствовал все нараставшее в атмосфере напряжение. У каждой пивнушки толпились группки мужчин. Каждый из них провожал нас пристальным взглядом. Некоторые держали в руках оружие.

– Смахивают на линчевателей, – проговорил я. – Я рад, что мы сваливаем отсюда.

– Свет впереди, – запнувшись, предупредила Веда. – Они перекрывают движение.

Я сбросил скорость. Две машины впереди меня также притормозили и остановились. Я пристроился за ними. Огромный трейлер стоял перед нами, перегородив всю проезжую часть. Группа вооруженных людей с прожекторами столпилась вокруг него, пока двое полицейских и один военный разговаривал с водителем передо мной. Пропустив машины, они направились ко мне.

Я почувствовал, что начинаю слегка потеть, но ничего не мог с этим поделать. В тот момент, когда один из полицейских бросил на меня луч своего фонаря, я зажигал сигарету.

– Куда вы следуете? – резко потребовал он.

– Пасадина, – ответил я.

Луч соскользнул с меня на Веду.

– Они, наверное, ищут убийцу Бретта, – затараторила она. – Ведь так, офицер? – И она убила его своей улыбкой.

– Верно, мисс, – сказал он уже вполне человеческим голосом, – и кто вы такие?

– Ракс. Веда и Джон. Он мой брат.

Луч вернулся ко мне.

– Брат, э? Приятный парень.

– Иначе мы бы уже поженились, – добавил я с несколько натянутой улыбкой.

– Не слушайте его, офицер, – захихикала Веда. – Он всегда несет чепуху.

– Это не такая уж чепуха, – рассмеялся полицейский. Он явно нравился себе. – В этом что-то есть.

Подошел военный. Он выглядел так же твердо и недружелюбно, как бетонный бордюрный камень.

– Проверил разрешение? – бросил он.

– Не-а, но этот парень не он. Не перетрудись.

– Проверить! – рявкнул военный. – Это не пикник; это розыски особо опасного преступника.

Бормоча что-то себе под нос, полицейский спросил и исследовал мои права и разрешение на колеса.

– О\'кей, проезжайте, – сказал он мне, подмигнув Веде. – Не хотел бы я оказаться твоим братом, – попытался он сострить.

Я медленно объехал трейлер, чувствуя на себе десятки глаз. Некоторые из них явно жаждали получить тридцать штук. Миновав трейлер, мы поехали дальше.

– Довольно легко, не правда ли? – сказала Веда, но голос ее заметно дрогнул.

Я вытер лицо носовым платком.

– Все прошло отлично, – ответил я, – но повторять мне что-то не хочется.

Мы мчались вперед на твердых шестидесяти. Разговаривать больше не хотелось. Я думал только о том, что у Пасадины нас будет ждать еще одна баррикада.

Глендейл мы проехали без остановок. В одном месте на центральной улице собралась немаленькая толпа; парень в фуражке, стоя на автомобиле, что-то вещал им. Он весьма активно жестикулировал и выглядел довольно разгоряченным. У многих были с собой стволы, в общем, я не сомневался, о ком он им рассказывал.

Один из толпы обернулся на нас. Неожиданно он закричал, но до него было слишком далеко, чтобы мы могли расслышать, что он имел в виду. Я проехал мимо. Только огромным усилием воли я сдержал себя и не ударил в этот момент по газу.

Веда, глядя через заднее стекло, сказала, что вся толпа следит за нами.

Мы выбрались на дорогу на Пасадину, и, проехав восемь или девять миль, в некотором отдалении я увидел огни.