Когда я остановился перед стеклянными дверями офиса Гормэна, девушек в четырех рядах кресел уже не было. Блондиночка сидела, съежившись за своим столом, и рот ее был закрыт. Увидев, как я распахиваю двери, она вскочила на ноги и вцепилась в окружавшие ее перила.

– То же имя и тот же самый парень, – сказал я, удивляясь, какая муха ее укусила. Она, казалось, пребывала в глубоком шоке. Взглянув на ее лицо цвета качественно отбеленной простыни, я понял, что появился в неподходящее время.

– Входите, – выскочило из нее так, словно ее кто-то неожиданно пнул кованым сапогом. Она показала на дверь Гормэна, затем схватила шляпку и плащ, лежавшие на стуле, открыла свою загородку и спешно прошла к дверям.

Я обернулся ей вслед. Не дожидаясь лифта, она бросилась вниз по лестнице так, как будто услышала, что этажом ниже бесплатно раздают колготки.

После ее исчезновения стало весьма тихо и пусто. Я посмотрел на закрытую дверь к Гормэну. Еще я посмотрел на четыре ряда пустых кресел и почувствовал, что здесь происходит что-то странное. Рука сама потянулась к заднему карману с пистолетом, и в этот момент я услышал металлический голос:

– Замри, лопух!

Я осторожно оглянулся через плечо. За последним рядом кресел стоял тощий, высокий петух в костюме в серую шашку. Это объясняло нервозность блондиночки. Похоже, долго ему пришлось дожидаться меня. Лицо под опущенными полями черной шляпы было выбрито, конечно, почище, чем у крыс, но в целом ненамного.

– Ты мне? – спросил я, подчеркнуто обходясь без резких движений. Придурок выглядел довольно нервно, и по побелевшим костяшкам его пальцев было ясно, что спусковой крючок своей пушки он готов нажать до самого упора.

– Туда, – сказал он, указывая на дверь к Гормэну. – И смотри!

В моей голове мелькнуло, что в Майами я могу уже и не отправиться, и оставалось только порадоваться, что я не поддался своей импульсивности и не заказал билеты заранее. Ненавижу выбрасывать на ветер хорошие деньги. Направляемый этим придурком, я неохотно открыл дверь и вошел.

Паркер, или Бойд, как я лучше буду его теперь называть, сидел на месте Гормэна. Вид он имел очень спокойный, надменный и презрительный. У окна стоял еще один и нянчился с синеватым револьвером. Он был коротким, и толстым, и весьма потрепанным и выглядел, как выглядит любой второсортный бандит в любом третьесортном кино. Корнелиус Гормэн почтил нас своим отсутствием.

– Здорово, дружище, – сказал я Бойду. – Как твоя бедная головушка?

– В тот раз, Джексон, ты повел себя чересчур умно и чересчур хитро, – сказал он. В его голосе было достаточно желчи. – Я не намерен тратить время на разговоры. Ты не получишь клинок, и ты не покинешь этой комнаты живым. Ты ответишь на несколько вопросов, затем произойдет несчастный случай. На вопросы ты можешь отвечать самостоятельно, или я буду вынужден прибегнуть к силе. Выбирай сам, но, что бы ты ни решил, после ответов ты вылетишь из этого окна головой вниз.

Перспектива быть выброшенным из окна не радовала меня, но я подумал, что не имеет смысла говорить ему об этом сейчас.

– Это не даст вам ничего, – сказал я так холодно, как только мог. – Я говорил Тюфяку, что оставлю записку. Стоит чему-то со мной случиться, и она будет в руках у Редферна, а тогда с тобой многое произойдет.

Он надменно рассмеялся:

– Я так не думаю. Расправившись с тобой, мы уничтожим и записку, если она, конечно, существует, в чем я, собственно, сильно сомневаюсь.

– И я об этом не подумал? – проговорил я, думая о том, успею ли выхватить свою пушку до того, как тощий петух нашпигует меня отменным свинцом. Я сомневался. – Вам, конечно, для начала предстоит найти ее, да при этом еще и не опоздать.

– Это подводит меня к моим вопросам. Где Веда Ракс?

Должно быть, тощий петух умел читать чужие мысли. Ткнув дулом мне в спину, он избавил меня от последней надежды в заднем кармане.

– Это тебе больше не понадобится, лопух, – сказал он мне в ухо.

– Где Веда Ракс? – повторил Бойд. Он был по-прежнему холоден и контролировал себя, но мне не понравилась появившаяся пустота в его глазах.

– Там, где тебе не добраться до нее, – ответил я.

– Я умею заставлять людей говорить. Тебя били когда-нибудь резиновым шлангом? Весьма чувствительно и не оставляет следов. Так я сделаю барабан из твоего черепа, если ты не ответишь на этот вопрос.

Толстый отодвинулся от окна и вытащил трубку из толстой резины. Он задумчиво взвесил ее на ладони и казался вполне готовым к действию.

Тут мне пришло в голову, что это не то место, где можно было бы спокойно разрядить пару обойм. Уилтшир-Билдинг до отказа набит респектабельной публикой, которая захочет узнать, чем вызвана стрельба в таком уважаемом заведении, и, кроме того, эти замызганные придурки раздражали меня. Надеясь, что тощий петух за моей спиной также понимал все безрассудство шумного поведения в этих стенах, я резко развернулся и врезал ему в челюсть.

Множество вещей произошло в следующее мгновение. Петух рухнул на пол, толстый бросился ко мне, словно бешеный бык, Бойд оттолкнул свое кресло и вскочил, дверь распахнулась, и в ней показался Лу Фаррел с пистолетом в руке.

– Черт, – сказал он мне, – эти ребята мешают тебе?

Собрав все свои силы, я ударил толстого куда-то в его жилет. Он отшатнулся назад, споткнулся о кресло и плюхнулся в него. Петух выругался и с усилием поднялся на ноги. В его руке блеснул длинный блестящий прут. Мягкий хлопок – и прут полетел на пол. Петух уставился на свою пробитую руку и заголосил так, что едва стекла не повылетали.

Лу навел пушку на Бойда, затем на толстого. К дулу был привернут весьма эффектного вида глушитель.

– Спокойнее, – умолял он их. – Смотрите, что я сделал с вашим маленьким товарищем.

Я быстро подошел к Бойду и ударил его.

Он едва не опрокинулся, после чего я схватил настольную лампу и грохнул ее ему на голову. Швырнув следом ониксовую пепельницу и пару фотографий в больших рамах, я оглянулся в поисках еще чего-нибудь тяжелого, будучи не в состоянии выразить свои чувства иначе. Я не сомневался, что он вытолкнул бы меня из окна, если бы только ему предоставился такой случай, и это не давало мне успокоиться.

Лу посмеивался.

– Не трать попусту свои силы, – сказал он, показывая мне на толстого, который уже сполз с кресла и теперь стоял, неловко привалившись к стене.

Я схватил Бойда за воротник и водрузил его на ноги. Он плюнул в меня и попытался разодрать мне лицо, но я отмахнулся от его рук и снова врезал ему. Затем я еще раз как следует тряхнул его и бросил в кресло. Он сел, задыхаясь от борьбы, совершенно выключившись из происходящего, но для уверенности я вытащил его обратно и дал еще разок в челюсть так, что он вместе с креслом полетел назад. Это добило его. Он, как мертвый, растянулся на полу. Перешагнув через него и заглянув в лицо, я присел сам и наконец расслабился. Мне стало намного лучше.

– Привет, – обратился я к Лу. – Откуда тебя принесло?

– Мик сказал мне сопровождать тебя, – ответил он и глупо заулыбался. – Я видел Дороти Ламур. Она вышла спустя две минуты, как ты отъехал, и тот миляга Кросби был с ней.

– На ней были накладки? – спросил я, прислушиваясь.

– Нет, – удивился Лу. – Просто аккуратненький костюмчик с открытыми плечиками из акульей кожи. Тебе стоило это увидеть. – Он бросил задумчивый взгляд на тощего петуха, продолжавшего истекать на ковре кровью. – Тебе не кажется, что нам пора? – обратился он ко мне. – Или еще немного помочим этих ребят?

– Я иду, – сказал я, повернулся к Бойду и поставил его на ноги. Он только еще больше съежился.

– Где клинок? – потребовал я, размахивая перед ним своим кулаком.

Его морда расплылась в смеси бессильной злобы и страха.

– У меня дома, – промямлил он и попытался вывернуться.

– Значит, мы едем туда. – Толкнув его к двери, я кивнул Лу. – С тобой я чувствую себя в безопасности. Давай, великолепный, составь нам компанию.

Толстого мы так и оставили пялиться на своего менее удачливого товарища.

Никто из них больше не проявлял к нам ни малейшего интереса.

Взяв Бойда под руку, я прошел с ним к лифту. Лу держался поблизости.

– Еще один фокус, – сказал я Бойду, пока мы ожидали лифт, – и я брошу тебя прямо Редферну.

Он прислонился к стене и носовым платком вытирал свою морду. Он был слишком разбит, чтобы сохранять в своей внешности опасность.

Мы спустились на первый этаж. Лифтер с удивлением посмотрел на лицо Бойда, но он был слишком хорошо вымуштрован, чтобы отпускать замечания, или, может, ему не понравился мой хмурый вид.

Мы пересекли тротуар, и, засунув Бойда на заднее сиденье, я сел рядом с ним.

– Ты поведешь, – сказал я Лу.

Дрожащим голосом Бойд назвал адрес. Мне даже не пришлось его спрашивать.

По бульварам Уилтшир и Санта-Моника мы выбрались на Беверли-Хиллз. Бойд жил на Малхолланд-Драйв. Проскочив в большие ворота и миновав лужайку, на которой впору было играть в поло, мы подъехали к фешенебельному дому, который вполне мог бы оказаться Букингемским дворцом, будь в нем на пару комнат больше.

– Пойдем, – сказал я Лу, когда он припарковался перед массивной дверью. – Я не хочу давать этому уроду ни малейшего шанса. Если он сделает что-то не так, продырявишь ему башку.

Но Бойд уже и не собирался делать что-то не так. Он едва передвигал ноги, и нам пришлось помочь ему подняться по ступенькам в прихожую размером с авиационный ангар.

– Клинок, – резко напомнил я, – и пошевеливайся.

В холле материализовался седой стареющий джентльмен, похожий на епископа, временно исполняющего роль дворецкого. Он увидел Бойда, бросился к нему и остановился, наткнувшись на мой взгляд.

– Отправь его пускать кораблики, – сказал я Бойду.

– Все в порядке, Джон, – проблеял Бойд. – Иди.

Старый джентльмен заколебался, затем неспешно исчез в длиннющем коридоре, всей своей спиной выражая глубочайшее неодобрение.

– Вперед, Доминик, – сказал я, как следует ткнув его под ребра. – Отыщем клинок. Здешняя атмосфера слишком роскошна для меня.

Проведя нас в боковую комнату, он открыл сейф и вытащил оттуда футляр. Он без звука подал его мне, но его натянутое, бледное лицо говорило гораздо больше, чем он мог бы выразить словами. Открыв футляр, я взглянул на клинок и захлопнул крышку до того, как Лу мог заглянуть под нее. Милая игрушка, а мне не хотелось забивать ему голову подобными вещами.

– Отлично, – сказал я. – Я отдам его Бретту. Уйдешь с моей дороги, и ты больше никогда не услышишь об этом, иначе я расскажу Бретту, что это ты украл его, и сам можешь себе представить, что он с тобой сделает.

– Убирайся! – крикнул Бойд и рухнул в кресло, закрыв лицо руками. В таком положении мы его и оставили. Он мог быть вполне крутым парнем, пока вы не ударите его, но пара пинков способна совершенно сломать его. А после той трепки, какую я задал ему, он вообще больше смахивал на паззлы, которые кто-то неосторожным движением уронил на пол.

Мы вернулись в заведение Кейси за несколько минут до семи, и перед тем, как отправиться к Веде, я удостоил Лу небольшой речи, в которой использовал множество лестных эпитетов и благодарил его за неусыпную заботу обо мне. После этого, пока он еще не успел броситься мне на шею, я скользнул в лифт и спешно захлопнул дверь.

Джо я застал за раскладыванием пасьянса перед дверью моего номера. Увидев меня, он смешал карты, встал и потянулся.

– И я тоже рад тебя видеть, – с усмешкой сказал он мне. – Братишка, эта роль няньки явно не для меня.

– Проблемы? – спросил я, кивая на дверь.

– Ничего неразрешимого для меня, – самодовольно заявил он и передал мне ключ. – Поначалу она буянила, но, когда я ей слегка двинул, сразу притихла. Только так и нужно обращаться с дамами. С ними нельзя разговаривать; но двинуть разок, и они ниже травы.

– Похоже, ты прав. Я снова выйду в восемь тридцать. Я хочу, чтобы все было точно так же.

– Ради всего святого! – взмолился он. – Какой смысл? Она и не сунется отсюда. Зачем мне тратить зря время, протирая здесь штаны?

– Это ты можешь обсудить с Миком. Я хочу, чтобы ты сидел здесь вечером, но я не могу заставлять тебя, если ты не хочешь.

В отвращении он пожал плечами:

– О\'кей, о\'кей. Я буду здесь в восемь тридцать. Как скажешь. – И он прошел в лифт и недовольно захлопнул дверь.

Веду я обнаружил на кушетке. На столике перед ней стоял коктейль, на полу валялась куча цветных журналов. Все выглядело так, словно Джо активно использовал методы кнута и пряника.

На ней все еще была голубая пижама, и на фоне света настольной лампы вырисовывались весьма занимательные силуэты.

– А, вернулся, – проговорила она, откладывая журналы и окатывая меня уничтожающим взглядом.

– Точно, вернулся, – отозвался я. – Все было в порядке?

– Немного устала от собственной компании. Мы куда-нибудь выберемся вечером или мне по-прежнему изображать тут Монте-Кристо в его пещере?

– Не сегодня. Может быть, завтра вечером. Сегодня у меня дела.

– Чем ты занимался?

Я налил себе выпить:

– Болтался вокруг. Разминулся на две минуты с Дороти Ламур. Ерунда: она была без накладок.

– Ты можешь считать себя остроумным, но только не я, – обиженно заявила она. – Я думаю, что ты просто мелкая ищейка и столько пялился в замочные скважины, что сквозняком тебе выдуло последние мозги.

– Именно этим я был примерно до сегодняшнего полудня, – сказал я, присаживаясь на кушетку рядом с ней. – С тех пор мое самомнение успело немного подрасти.

– Да? Интересно, почему?

Заглотнув половину коктейля, я поставил бокал на столик.

– Так ты ходила во сне, хотя бы в детстве?

Ее бездонные глаза заострились, полные алые губы напряглись.

– Все строишь из себя умника?

– Может быть. В зависимости от того, что ты понимаешь под умником. – И я допил коктейль и зажег сигарету. – Взгляни на это. – Я выудил красный кожаный футляр, открыл его и положил клинок ей на колени.