Я осознал все услышанное.
– Ну, спасибо, Эл, думаю, это все. Извини за беспокойство.
– И забудь о той рыжей. У нас была просто деловая встреча.
– И, как я понимаю, ты тесно прижимался к ней, потому что ей было холодно? – уточнил я и бросил трубку.
Значит, Гормэн был театральным агентом и Веда была стриптизершей, но старик Паркер не был его партнером – он был полоумным бывшим спиртным бароном по имени Бойд.
Минут двадцать потребовалось мне, чтобы со всех сторон повертеть все это в голове. Это дало мне массу теорий, но ни одну из них я не мог отнести в банк и обменять на наличность. Уверен я был только в одном: к десяти я должен достать клинок. Мне не хотелось проверять на собственной шкуре, блефовал ли Бретт.
Ерунда относительно газовой камеры начинала беспокоить меня. Нужно убедить Гормэна расстаться с клинком. Еще минут десять я посвятил тому, как это сделать. Воображение предлагало мне разные пути; наиболее очевидный из них советовал залезть к Войду и стянуть искомый предмет, но я решил не делать этого. Нужно действовать более осторожно. Я еще поразмыслил, потом оттолкнул свой стул, закрыл окно, оглянулся в последний раз и спустился на улицу.
Через полтора часа быстрой езды я добрался до офиса Гормэна на бульваре Уилтшир. Внешний вид этого места говорил о том, что торговать собой – не самое худшее в жизни. Офис располагался на восьмом этаже Уилтшир-Билдинг. Минуя вращающиеся двери, вы попадаете в просторное, зеленое с хромом фойе с белым мягким покрытием на полу. Справа – ряд лифтов; прямо – множество магазинчиков, где вы можете приобрести себе, скажем, цветок для петлицы или бриллиантовую диадему, в зависимости от состояния вашего счета и наклонностей. Слева – справочный стол, ряд телефонных будок и театральный киоск. Вывеска в основании первого пролета широкой лестницы сообщала вам, что выше вы можете постричься, побриться, принять турецкую баню и пообедать.
Я поднялся на восьмой этаж на скоростном лифте, прогулялся немного по мягкому ковру и набрел на двойные стеклянные двери с «Корнелиус» на одной половине и «Гормэн» – на другой. Я посмотрел через стекло и обнаружил маленькую остренькую блондиночку у письменного стола за невысоким ограждением, предупреждающим возможные посягательства на ее независимость. Остальную часть комнаты занимали кресла, выстроенные в четыре ряда. В креслах сидела и ничего не делала целая куча ярких миловидных девушек.
Раскрыв двери, я проследовал к письменному столу. Девушки уставились на меня. Я нарочно не торопился. Перспектива быть принятыми в качестве стриптизерш не может доставлять большого удовольствия, и если созерцание ста восьми фунтов горячей крови и плоти способно хоть немного скрасить их унылые жизни, то я не имею ничего против.
– Мистер Гормэн, – сказал я блондиночке и уставился в ее широкие карие глаза.
Она облила меня взглядом, полным тоски зеленой, и спросила, есть ли у меня направление.
– Нет, – сказал я ей, – но он примет меня. Назови ему имя Флойд Джексон, и я там.
Я оглянулся через плечо, чтобы засвидетельствовать впечатление, произведенное мной на остальную часть публики. Они смотрели мне в спину со страждущим, выжидательным выражением.
Блондиночка промолвила с сожалением:
– Мистер Гормэн никогда никого не принимает без направления, мистер Джексон, я сожалею.
– Спроси его, – уговаривал я. – Позвони ему и скажи, что я здесь. Тебя поджидает сюрприз, милашка. У нас с Тюфяком много общего. Ты спросишь его?
Она нервно засмеялась:
– Вы уверены, что не разыгрываете меня? Мистер Гормэн не любит, когда его прерывают.
– Скажи ему. Я произвожу на него фатальное впечатление. Вперед же, крошка, шепни ему новости.
Она неуверенно потянулась к аппарату, остальные же старались не упустить ни единого слова.
– Здесь мистер Флойд Джексон спрашивает вас, – робко проговорила она в трубку. – Он говорит, что вы примете его. – Выслушивая ответ, она еще шире раскрыла свои глаза. – Вы подождете, мистер Джексон? Он не задержит вас.
Я поблагодарил ее и двинулся к девушкам, но еще до того, как я успел выбрать себе кресло, дверь рядом с огражденной частью офиса раскрылась и из нее вышла изящная, темная девочка с холодным, обиженным лицом.
– Мистер Джексон? – резко спросила она.
Я вышел ей навстречу.
– Входите, пожалуйста. Мистер Гормэн ждет вас.
Оглянувшись на разинувшую рот блондиночку, я подмигнул ей и скользнул в большую вентилируемую комнату, полную света, табачного дыма и фотографий приятного вида девчушек в весьма необременительных костюмах.
Гормэн сидел за просторным столом, заваленным бумагами – может, контрактами, а может, и нет, – пеплом и еще большим числом фотографий. Его шарообразное лицо было пусто, как карман бедняка, а маленькие черные глазки, глядевшие на меня поверх жировых хребтов, были, как никогда, подозрительны и настороженны.
– Неожиданный визит, мистер Джексон, – гладко проговорил он. – Должен признать, не ожидал увидеть вас так скоро.
– Для меня это не меньший сюрприз, – сказал я, подвинул к себе кожаный стул и сел.
– Может, вы пришли, чтобы вернуть мне мое кольцо? – предположил он и крякнул, как, наверное, крякает орангутанг перед тем, как сломать вам руку.
– Я продал его, – с сожалением констатировал я. – Я порядком поиздержался в последнее время. Парень обещал мне за него полтора куска, но пока еще и не думал платить.
– Ясно. – Задумчивость появилась в его взгляде, и он продолжил: – И все же, мистер Джексон, вы здесь, очевидно, по определенной причине.
– О, конечно, – сказал я, запалив сигарету и аккуратно положив спичку в ониксовую пепельницу. – Меня никто не обвинит в пустой трате времени. Как Доминик?
Гормэн приподнял одну из своих непомерных рук и принялся исследовать свой аккуратный маникюр. Абсолютное спокойствие и хладнокровие.
– Он держится молодцом, мистер Джексон. Опасный, конечно, человек. Боюсь, он немного досадует на вас. На вашем месте я бы избегал встречи с ним.
– Удивительно, как они выпустили его из той психушки, – сказал я. – Его же зовут Бойд, не так ли? А еще он коллекционирует антиквариат.
Не отрываясь от своих ногтей, Гормэн нахмурился:
– Выходит, вы навели определенные справки, мистер Джексон?
– У меня свои методы работы. Тяжело не совать нос в чужие дела, имея для этого все основания. – Я стряхнул пепел на стол, чтобы ему не было одиноко в пепельнице. – Веда шлет вам привет. Милая девушка; немного безголовая, но милая.
– Идиотка, – сказал Гормэн; в его голосе наконец появилось раздражение.
– Ну, обычный ребенок. Она ничего не хотела этим сказать. Любой уважающей себя девушке захочется врезать такому сопляку, как Доминик.
– Предположим, вы сконцентрируетесь на деле, – оборвал Гормэн. – Если вы здесь не для того, чтобы вернуть кольцо, тогда для чего?
Я улыбнулся:
– Я пришел за клинком.
Мгновение тишины. Маленькие черные глазки справились со своим удивлением.
– Не думаю, что я в курсе, о чем идет речь, – сказал он в конце концов.
– Я видел Бретта. – Затушив сигарету, я зажег следующую. – Приходилось сталкиваться с ним?
Гормэн ответил, что никогда не встречал его.
– Жаль: он умеет внушить уважение к себе. Большой человек, и упаси вас бог запамятовать об этом, кроме того, весьма, весьма убедителен. Он хочет назад свой клинок, и он заверил меня, что он вернет его. Вот я и счел необходимым заглянуть сюда и забрать его.
Гормэн продолжил изучать меня.
– И что дало вам повод считать, что он у меня? – гладко поинтересовался он.
– А у вас его и нет, – сказал я. – Он у Бойда, но вы же ему близкий приятель, а поскольку вы оказались в такой незавидной ситуации, я и подумал, что мне несложно будет убедить вас попросить Бойда расстаться с ним.
– Я оказался в незавидной ситуации? – Черные глазки сверкнули, словно осколки цветного стекла.
– Конечно в незавидной, – сказал я и поближе подвинул свой стул. – Бретт раскрыл свои карты. Если я играю с ним, я чист. Он гарантирует мне полную безопасность. Все, что ему нужно, – это клинок. Если он не получит его, меня ждет далекое путешествие с остановкой в газовой камере. Как же я должен был поступить? То же самое предложение я делаю вам. Отдайте мне клинок, или я утяну вас за собой. Все, что мне придется сделать, так это рассказать Бретту, как все происходило. Он и так уже подозревает, что за всем этим стоит Бойд. Я припрятал Веду, а она здесь главный свидетель. Ради спасения своей шкуры она так быстро бросит вас обоих на съедение волкам, что вам придется дышать цианидом еще до окончания судебного разбирательства. Карты складываются против вас. У меня истинная история, у меня пудреница, у меня Веда, и у меня же гарантии Бретта. Если вам не удастся убедить Бойда распрощаться с клинком, вы оба пропали.
Он вытащил свой золотой портсигар и достал сигарету. Зажигая ее, он не сводил с меня глаз и продолжал держаться вполне спокойно, но я мог заметить, что он уже не так счастлив.
– Бретт обещал вам за это какое-либо вознаграждение? – спросил он очень тонко и очень скрипуче.
Я усмехнулся.
– Угадали, – ободряюще сказал я. – Двадцать пять штук.
– Ясно. – На мгновение его лицо вспыхнуло. – Мы могли бы разделить их между нами, мистер Джексон. Мистера Бойда деньги не интересуют. Только вы и я.
– Боюсь, что нет, – сказал я, откидываясь на спинку стула. – Тебе, Тюфяк, ничего не поиметь с этого. Ты сказал однажды, что я хитер и изворотлив, а я не могу позволить себе разочаровывать своих клиентов. Твоя задача – забрать у Бойда клинок. И я ничего не плачу тебе, поскольку у меня на руках все пять тузов.
Его лицо приобрело цвет застывшего бараньего жира.
– Думаю, с вашей стороны было бы мудрее поделиться добычей, – сказал он, наклоняясь вперед. – Подумайте еще раз, мистер Джексон.
Я отодвинулся на стуле и поднялся:
– Я вернусь сюда в четыре, Тюфяк. К этому времени ты достанешь клинок, иначе дальнейшие выводы можешь проделать самостоятельно. Довольно я был твоей игрушкой. Теперь твоя очередь проявлять свою мудрость. Я не принимаю извинений. Либо клинок будет лежать здесь к четырем, либо ты со своим сопляком будешь объясняться с Редферном. И никаких фокусов. Все происходившее я изложу на бумаге и передам Веде. Если я не вернусь к ней сегодня к шести вечера, она отправит это Бретту.
Все время затянувшейся паузы мы молча смотрели друг на друга, и затем я бесшумно удалился, оставив его сидеть все таким же недвижным и опасным – ну вылитая кобра, обвившая ветвь кустарника.
Девушки примолкли и обернулись на меня, когда я снова предстал перед ними. Все они в ужасе вздрогнули, когда я с грохотом захлопнул за собой дверь. Блондиночка так и забыла закрыть свой ротик. Мрачная особа, пригласившая меня войти к Гормэну, безуспешно пыталась вычислить меня.
Прогулявшись по комнате, я вышел в коридор. Не придержав за собой двери, я многозначительно оставил их болтаться на петлях. Я уже подошел к лифту, а они все еще смотрели на меня. Спустившись, я открыл дверцу «кадиллака» и оглянулся. На восьмом этаже надо мной распахнулись сразу три окна. Блондиночка, мрачная особа и все прочие девушки провожали меня страстными взглядами. Нижняя челюсть блондиночки отвисла еще на один лишний дюйм.
Сев в машину, я не мог не думать о том, что все эти дамочки долго будут вспоминать меня. Уютное ощущение. Даже придуркам с парализованными мозгами приятно, когда о них кто-то не забывает.
До следующей встречи с Гормэном мне предстояло убить еще добрых три часа, но это не такая сложная задача, если вы в Голливуде. Один из них я потратил на отменный обед, какого у меня не было уже не один год. Для славного сына Джексонов в тот солнечный вечер ничто не могло быть слишком хорошим или слишком дорогим.
С еще парой неистраченных часов в запасе я вышел из ресторана и, добравшись до студии «Парамаунт», припарковался перед главными воротами. На тот случай, если вы не в курсе, этот способ времяпрепровождения ничем не уступает всем прочим, вместе взятым, если, конечно, у вас есть для этого время. Здесь всегда течет неисчерпаемый поток миловидных птичек, снующих туда-обратно, которым нравится, когда ты присвистываешь им вслед, кроме того, всегда существует вероятность, что здесь появится сама Дороти Ламур в своих накладках, хотя вам, конечно, на это не стоит особенно рассчитывать. Мимо прошло уже приличное количество исключительных экземплярчиков, но я в этот день был особенно разборчив. Это должна быть непременно Ламур или никто – и все склонялось к «никто».
В ожидании пялясь из окна на улицу, я мог подумать о будущем. Впервые за долгое время мне представляется шанс опустить в карман пачку в двадцать пять кусков; деньги солидные. После некоторых размышлений я решил, что отвезу Веду в Майами. Я всегда мечтал поехать в Майами и пожить там как нормальный миллионер. Я считал, что такое путешествие будет исключительно полезно для меня в плане общего состояния здоровья, а также комплекса неполноценности. Слишком долго я был бедным, обшарпанным сыщиком.
Рассматривая ситуацию со всех сторон, я не мог найти в ней ни малейшего изъяна. Бойду придется выложить клинок: ничто уже не может помочь ему, если он не собирается оказаться за решеткой. Бретт выложит двадцать пять тысяч. Он дал слово, а когда люди такого полета дают слово, им приходится держать его. Я думал о том, как приятно будет растянуться на золотом песке рядом с Ведой в открытом купальнике. Купальникам нравятся такие фигуры. Я сказал себе, что, как только Бретт заплатит, я тут же побегу в турагентство и закажу пару мест в первом же самолете в Майами на следующий день.
Время подходило к концу. Похоже, никто так и не удосужился передать Ламур, что я ожидаю ее снаружи. Я с сожалением запустил двигатель и уехал. Когда я остановился у Уилтшир-Билдинг, часы на приборной панели «кадиллака» показывали две минуты пятого. Все шло по плану. Так или иначе, но я выйду отсюда с клинком. Расправив манжеты и сдвинув шляпу, чтобы она сидела под более подходящим углом, я пересек тротуар, миновал вращающиеся двери и направился к лифтам.