Одного жителя сухих земель спросили, что важнее: литровый кувшин воды или огромный бассейн? Житель сухой земли, подумав секунду, ответил: «Литровый кувшин воды важнее. Никакой человек самолично не может владеть бассейном… Но кувшин можно спрятать под плащом и убежать с ним. Никто и не узнает».

Практическое занятие в тренировочном зале не-глоуба все продолжалось и продолжалось. Полный стальной решимости Данкан пожелал не прерывать череды тренировок, пока его новое тело не овладеет свободно семью главными подходами боевых реакций при отражении нападения с восьми направлений. Его зеленый синглсъют стал темным от пота. Двадцать дней продолжался один этот урок!

Тег знал эту старую науку, которую возрождал здесь Данкан, но под другими названиями и с другими комбинациями приемов. Уже к пятому дню тренировки Тег засомневался в превосходстве современных методов. А теперь он был убежден, что Данкан делает что-то совершенно новое — древнее искусство, замешанное на уроках, полученных в Оплоте.

Тег за пультом управления был и зрителем, и участником. Управление этим тренировочным боем с весьма материальными и опасными «тенями» принуждало Тега к большому мысленному напряжению, но, быстро освоившись, он с ловкостью и даже с вдохновением управлял нападениями.

Начинавшая злиться Луцилла периодически заходила в тренировочный зал. Она наблюдала за ними, а затем удалялась, ничего не сказав. Тег не понимал, что делает Данкан с Геноносительницей, но у него было чувство, что пробужденный гхола играет со своей соблазнительницей. Она не позволит этому долго продолжаться, понимал Тег, но это уже было не в его власти. Данкан теперь уже не «слишком юн» для Геноносительницы. Это молодое тело несло ум зрелого мужчины, и решения он будет принимать на основе собственного богатого жизненного опыта.

Данкан и Тег проводили занятия, делая только один перерыв за утро. Голод смертельно томил Тега, но ему не хотелось прерывать занятий — способности Данкана за сегодняшний день поднялись на новый уровень и все еще продолжали улучшаться.

Тег, сидя в кресле клетки стационарного пульта управления, провел сложный крученый маневр, нападая и слева, и справа, и сверху.

На оружейном складе Харконненов имелось множество экзотического оружия и тренажеров, некоторые Тег видел только в исторических книгах. Но Данкан знал их все — и обращался с ними поразительно легко и привычно. Самонаводчики, проникающие сквозь защитное поле, — часть системы нападения «теней», которой они сейчас пользовались.

— Они автоматически замедляются, чтобы пройти через поле, — объяснил Данкан своим юным-старым голосом. — Конечно, если начнется слишком быстрый удар, поле его оттолкнет.

— Подобные поля почти вышли из моды, — сказал Тег. — В некоторых обществах они сохраняются в качестве спортивной забавы, но никак иначе.

Данкан на огромной скорости парировал удар и сбил на пол трех самонаводчиков так, что им потребовались услуги ремонтных систем не-глоуба. Для того чтобы устранить повреждения, он убрал клетку и приглушил систему, но оставил ее работать, а сам подошел к Тегу, глубоко дыша, но тем не менее легко. Глядя мимо Тега, Данкан улыбнулся и кивнул. Тег обернулся всем телом, но увидел только мелькание одеяний уходившей Луциллы.

— Это как дуэль, — сказал Данкан. — Она старается прорваться сквозь мою оборону, но я делаю контрвыпады.

— Осторожней, — проговорил Тег. — Она ведь полная Преподобная Мать.

— Я ведь знал кое-кого из них в свое время, башар.

И опять Тег обескуражен. Его предостерегали, что придется вновь привыкать к новому Данкану Айдахо, но он не предвидел постоянных умственных усилий, которые потребуются. Взгляд Данкана как раз сейчас был озадаченным.

— Наши роли немножко поменялись, башар, — произнес Данкан. Он взял с пола полотенце и вытер лицо.

— Я не совсем уверен в том, что я могу научить тебя большему, — признался Тег.

Ему хотелось, чтобы Данкан прислушался к его предостережению насчет Луциллы. Не воображает ли Данкан, будто Преподобные Матери тех древних дней идентичны женщинам сегодняшнего дня? Сам Тег считал, что такое маловероятно. Как и все в жизни, Орден постоянно развивался и изменялся.

Тегу стало ясно, что Данкан уже сделал выводы о своем месте в хитросплетениях Таразы. Данкан не просто ждал благоприятного случая. Он тренировал свое тело для достижений лично выбранной вершины и вынес свое суждение о Бене Джессерит.

«Он вынес это суждение из неполноценных данных», — думал Тег.

Данкан бросил полотенце и с минуту на него смотрел.

— Позволь мне самому судить о том, чему ты можешь меня научить, башар, — он обернулся и пристально поглядел на Тега, усаживавшегося в своей клетке.

Тег вздохнул глубоко. Он почувствовал слабый запах озона от всего этого сработанного на века оборудования Харконненов, механизмы которого наготове и тикают, ожидая, когда Данкан вернется к упражнениям. Но все перебивал горький запах пота гхолы.

Данкан фыркнул, а Тег чихнул.

Эта вездесущая пыль! Иногда ее можно было больше ощутить на вкус, чем увидеть. Алкалин. В воздухе много запахов очистителей и восстановителей кислорода. И какой-то цветочный аромат, вмонтированный в систему воздухоочистки, но Тег не мог узнать цветок. За месяц их обитания здесь, глоуб приобрел все человеческие запахи: пота, кухни, едкий запах переработки отходов. Почему-то они странно задевали Тега. И он все время чихал и прислушивался к звукам их присутствия — нечто большее, чем эхо его собственных шагов по коридору и приглушенное металлическое звяканье, доносившееся с кухни.

Данкан произнес:

— Ты странный человек, башар.

— Почему? Что ты имеешь в виду?

— Твое внешнее сходство с герцогом Лито. Лицо похоже просто сверхъестественно. Он был немного пониже тебя, но внешность… — он покачал головой, думая о замыслах Бене Джессерит, скрытых за этими генетическими отметинами в лице Тега: ястребиный взгляд, складки морщин и внутренняя уверенность в моральном превосходстве.

«Насколько моральное и насколько превосходство?»

Из увиденных в Оплоте отчетов (Данкан был уверен, что они находились там специально для того, чтобы он их нашел) следовало, что репутация Тега была почти вселенской среди всего человеческого общества этого века. В битве при Марконе врагу оказалось достаточно узнать, что ему противостоит сам Тег, чтобы просить перемирия. Была ли это правда?

Данкан посмотрел на Тега, который сидел у пульта управления, и задал ему этот вопрос.

— Репутация может быть прекрасным оружием, — ответил Тег. — Благодаря ей часто проливается меньше крови.

— Почему при Арбело ты пошел впереди своих войск? — задал вопрос Данкан.

Тег явно удивился.

— Где ты это узнал?

— В Оплоте. Тебя могли бы убить. К чему бы хорошему это привело?

Тег напомнил себе, что это молодое тело возле него обладает древними неведомыми познаниями, которые и диктуют ему направление поиска новых сведений. Как и подозревал Тег, именно эти неизвестные знания Данкана и являлись самой большой ценностью для Ордена.

— В предыдущие два дня мы понесли при Арбело жестокие потери, — сказал Тег. — К несчастью, я ошибочно оценил страх врага и его фанатизм.

— Но риск…

— Мое присутствие впереди говорило моим людям: «Я разделяю ваш риск».

— В источниках Оплота написано, что Арбело была захвачена Лицевыми Танцорами. Патрин рассказывал мне, что, несмотря на настояния помощников, ты запретил очистить всю планету, стерилизовать ее и…

— Тебя там не было, Данкан.

— Я стараюсь понять. Значит, ты пощадил врага вопреки всем настояниям.

— Кроме Лицевых Танцоров.

— Но ты прошел вооруженным через ряды врага, и они сложили оружие.

— Заверив их, что с ними не поступят дурно.

— Это было слишком опасно.

— Было ли? Многие из них перешли на нашу сторону ради решительного штурма Кройнена, где мы разгромили силы, противостоящие Ордену.

Данкан внимательно вгляделся в Тега. Нет, этот старый башар напоминал герцога Лито не только внешностью, в нем был тот же Божий дар Атридесов: легендарная фигура даже для бывших врагов. Тег сказал, что происходит от Ганимы из рода Атридесов, но было в этом и что-то большее. Данкан почувствовал благоговение перед путями выведения и скрещивания Бене Джессерит.

— Теперь давай вернемся к занятиям, — попросил Данкан.

— Не навреди себе.

— Ты забываешь, башар. Я помню свое тело таким же юным, как это, и как раз здесь, на Гиди Прайм.

— Гамму!

— Планету переименовали, но тело мое помнит изначальное название. Вот почему я послан сюда. Мне понятно это.

«Еще бы ты этого не понял», — подумал Тег.

Освеженный неожиданной передышкой Тег ввел новые элементы нападения и внезапно направил сжигающие лезвие на левый бок Данкана.

До чего же легко Данкан отбил нападение!

Он использовал странную смесь пяти приемов, и каждая комбинация рождалась будто до того, как она потребуется.

— Каждое нападение — это перышко, парящее на бесконечной дороге, — сказал Данкан. В его голосе не было ни намека на утомление. — Когда перышко приближается, оно отклоняется и удаляется.

Говоря это, он отбил атаку со сменой направления и сделал контрвыпад.

Логика ментата Тега выбирала из всех движений указания на опасные места.

«Зависимости и ключевые бревна!»

Предугадывая направление и опережая нападение, Данкан сделал выпад. Освещенный вспышками и мерцанием приборов, Тег на грани возможностей управлял «теневыми» силами. Ни один из самонаводчиков, ни одно из сжигающих лезвий не коснулось Данкана, неистово извивавшегося в пространстве между ними. Он был выше их, под ними, рядом с ними и, казалось, совершенно не боялся реальной боли, которую это снаряжение могло ему причинить.

И опять Данкан увеличил скорость нападения. Молния боли — от кисти до плеча — вдруг пронзила левую руку Тега.

С резким возгласом Данкан отключил снаряжение.

— Прости, башар. С твоей стороны это была превосходная защита, но возраст тебя подвел.

Он прошел через зал и встал перед Тегом.

— Немного боли в напоминание о той, что я тебе причинил, — проговорил Тег, массируя руку, в которой все звенело и покалывало.

— Вина — из-за горячки момента, — заключил Данкан. — Теперь с нас довольно.

— Нет, — ответил Тег. — Недостаточно усилить лишь твои мускулы.

При этих словах Тега Данкан ощутил настороженность, охватившую тело. Как шевельнулось что-то, оставшееся внутри него — диссонанс, вызванный незавершенностью пробуждения к исходной памяти.

«Что-то скорчилось внутри меня, словно сжатая пружина, ждущая, когда ее освободят», — подумал Данкан.

— Что больше этого ты мог бы сделать? — задал вопрос Данкан.

— Здесь уравновешивается само твое выживание, — ответил Тег. — Все, что здесь происходит, делается для того, чтобы спасти тебя и доставить на Ракис.

— По причинам Бене Джессерит, которых, как ты говоришь, ты не знаешь!

— Должен ли я понимать, что ты не поедешь на Ракис?

— Ты должен меня понимать так, что я буду принимать свои решения, зная, что же я, собственно говоря, делаю. Я не наемный убийца.

— А я, по-твоему, — наемный убийца, Данкан?

— Я считаю, ты достойный человек — тот, кем следует восхищаться. Предоставь мне судить по моим собственным стандартам чести и долга.

— Ты получил еще один шанс на жизнь и…

— Но ты не мой отец, а Луцилла не моя мать. Геноносительница? К чему она хочет приготовить меня?

— Может быть, и она не знает, Данкан. Она, подобно мне, может быть только частью замысла. Зная, как работает Орден, это вполне вероятно.

— Выходит, что вы двое просто тренируете меня и доставляете на Арракис. Вот на этом и кончаются все ваши обязанности!

— Этот мир многим отличается от того, в котором ты был первоначально рожден, — сказал Тег. — Как и в твои дни, у нас до сих пор есть Великая Конвенция против атомного оружия и псевдоатомных взрывов при встрече лазерных пистолетов с защитным полем. Мы все еще утверждаем, что атаки исподтишка запрещены. Есть всякие бумажонки, развеянные вокруг, под которыми поставлены наши подписи, и мы…

— Но не-корабли изменили саму основу подобных договоров, — возразил Данкан. — По-моему, в Оплоте я неплохо учил историю. Скажи мне, башар, почему сын Пола хотел, чтобы Тлейлакс, возобновляя мое «я», все время снабжал его моими гхолами, сотнями меня! Все эти тысячелетия?

— Сын Пола?

— Хроники Оплота называют его Богом-Императором. Вы называете его Тираном.

— О, я не думаю, что мы знаем, почему он делал так. Вероятно, он был одинок, и ему хотелось кого-нибудь из…

— Вы вернули меня, чтобы я лицом к лицу сошелся с червем? — спросил Данкан.

«Соответствует ли то, что мы делаем, и его предположение действительности?» — задумался Тег. Он еще раз рассмотрел эту вероятность, но это была только возможность, а не перспектива ментата. Если даже и так, то замысел Таразы должен быть крупнее. Тег ощущал это всем своим мозгом ментата. Знает ли Луцилла? Тег не самообманывался: он не сможет выманить полную Преподобную Мать на какие-нибудь откровения. Нет… Он должен будет поймать удобный момент, ждать, наблюдать, вслушиваться… Именно этим явно решил, по-своему, заниматься и Данкан. Это слишком опасный курс, если он пойдет в разрез с намерениями Луциллы!

Тег покачал головой.

— Даю честное слово, Данкан, я не знаю.

— Но ты следуешь приказам.

— Согласно моей клятве Ордену.

— «Обман, нечестность — всё это пустые слова, когда дело касается выживания Ордена», — процитировал его Данкан.

— Да, я это сказал, — согласился Тег.

— Я доверяю тебе сейчас именно потому, что ты это сказал, — проговорил Данкан. — Но я не доверяю Луцилле.

Тег приуныл. Опасно… Опасно…

Намного медленнее, чем было когда-то, Тег отвлек внимание от подобных мыслей и направился через очистительный процесс ментата, сосредоточиваясь на возложенном на него Таразой долге. «Ты — мой башар».

Данкан с секунду внимательно рассматривал башара. Морщины усталости стали явно заметны на лице старика.

Данкан вдруг вспомнил об огромном возрасте башара, и спросил себя, испытывали ли когда-нибудь люди, подобные Тегу, искушение обратиться за помощью к Тлейлаксу и ожить в виде гхолы. Скорее всего, нет. Они знают, что могут стать марионетками Тлейлакса.

Эта мысль настолько поразила Данкана, застывшего в неподвижности, что Тег, подняв взгляд, сразу заметил:

— Что-то не так?

— Тлейлакс что-то сделал со мной, что-то еще не вышедшее наружу, — осевшим голосом проговорил Данкан.

— И вот этого-то мы и страшились! — это была Луцилла, говорившая от двери позади Тега. Она подошла на два шага к Данкану. — Я все слышала. Вы двое были очень информативны.

Тег быстро заговорил в надежде приглушить гнев, который он почувствовал в Луцилле.

— Он освоил сегодня семь приемов.

— Он поражает как огонь, — сказала Луцилла, — но помни, мы — Орден — течем, как вода, и заполняем каждое место, — она взглянула на Тега. — Разве ты не видишь, что этот гхола шагнул за предел изученных приемов?

— Нет фиксированных позиций, нет приемов, — сказал Данкан.

Тег резко взглянул на Данкана, стоявшего высоко подняв голову: лоб гхолы гладок, взгляд, ответивший Тегу, ясен. Данкан удивительно вырос за короткое время с момента его пробуждения к исходной памяти.

— Черт тебя возьми, Майлс! — пробормотала Луцилла.

Но Тег не отводил взгляда от Данкана. Все тело юноши казалось наполненным какой-то новой разновидностью жизненной энергии. В нем было нечто такое, чего не было прежде.

Данкан перевел взгляд на Луциллу.

— По-твоему, ты не справилась со своим поручением?

— Разумеется, нет, — сказала она. — Ты ведь все равно мужчина.

И она подумала:

«Да, это молодое тело наверняка налито жаркими соками способности к воспроизведению потомства. Конечно, гормональные возбудители целы и невредимы и подвержены возбуждению».

Его теперешнее состояние, однако, и то, как он глядел на нее, заставило ее перевести свое-сознание на новые, требующие большего внимания, уровни.

— Что сделали с тобой тлейлаксанцы? — спросила она.

Данкан ответил небрежно, так как на самом деле не ощущал:

— О Великая Геноносительница, если бы я знал, то сказал бы тебе.

— По-твоему, мы в игрушки играем?

— Я не знаю, во что именно мы играем!

— Но теперь очень уже многие знают, что мы не на Ракисе, куда нам следовало бы убежать, — сказала она.

— На Гамму кишмя кишат люди, возвратившиеся из Рассеяния, — сказал Тег. — У них есть возможности проверить очень многие версии.

— Кто заподозрит существование затерянного со времен Харконненов не-глоуба? — спросил Данкан.

— Каждый, кто установит мысленную связь между Ракисом и Дар-эс-Балатом. — ответил Тег.

— Если ты считаешь это игрой, то подумай над настойчивой необходимостью этой игры, — сказала Луцилла. Она легко повернулась на одной ноге, чтобы посмотреть на Тега. — А ты ослушался Таразы!

— Ты не права! Я делал в точности то, что она мне приказала. Я — ее башар, и ты забываешь, как хорошо она меня знает.

Так резко, что даже лишилась дара речи, Луцилла вдруг осознала все тонкие маневры Таразы.

«Мы — пешки!»

Как же деликатно Тараза всегда касалась тех пешек, которые ей надо передвинуть! Луцилла не чувствовала себя приниженной сознанием, что она — тоже пешка. Это было знание заложенное рождением и обучением в каждой Преподобной Матери Ордена. Даже Тег это знал. Не принижены, нет. Вершащееся вокруг них широко вошло в сознание Луциллы. Она почувствовала, какой трепет вызвали в ней слова Тега. Каким же мелочным был ее взгляд на внутренние силы, среди которых они оказались — словно она видела только поверхность бурлящей реки, упуская подводные течения. Теперь она почувствовала течение вокруг себя, и, осознав это, она впала в уныние.

«Пешки — это то, чем всегда можно пожертвовать».