Люди всегда мечтают о чем-то большем: непосредственной радости или более глубоком чувстве, называемом ими счастьем. Это один из секретов, при помощи которых мы проводим в жизнь наши проекты. Это ЧТО-ТО БОЛЬШЕЕ, предположительно, увеличивает власть над людьми, не способными дать ему имя или (что намного чаще) даже не знающими о его существовании. Большинство людей бессознательно реагирует на такие скрытые силы. Таким образом, нам надо только вызвать к существованию просчитанное ЧТО-ТО БОЛЬШЕЕ, определить его и придать ему форму, и тогда люди будут следовать за ними.

Вместе с молчаливым Ваффом, идущим примерно в двадцати шагах впереди, Одрейд и Шиана шли рядом с хранилищем спайса по дороге, густо поросшей по краям сорняками. Все они переоделись в одеяния пустыни — поблескивающие стилсъюты. Сквозь ячейки серой нульплазной ограды, окружавшей двор рядом с ними, пробивались пучки травы и ватные семякоробочки растений. Они вызывали у разглядывавшей их Одрейд мысли о жизни, пытающейся пробиться сквозь человеческое вмешательство. Сзади них приземистые здания, которыми оброс Дар-эс-Балат, грелись на солнце раннего дня. Горячий сухой воздух обжигал горло, если она вдыхала слишком глубоко. У Одрейд кружилась голова, и внутри все бунтовало. Ее мучила жажда. Она шла, как бы балансируя на краю пропасти. Ситуация, которую она сотворила по приказанию Таразы, могла взорваться в любой момент.

«До чего же все хрупко!»

Пока три силы уравновесились, не поддерживая друг друга, но объединенные мотивами, при изменении которых рухнул бы весь союз. Воины, посланные Таразой, не успокаивали Одрейд. Где же Тег? Где Бурзмали? И кстати, раз уж об этом речь, где гхола? Он уже должен быть знать. Почему ей приказано затормозить все?

Сегодняшняя затея точно все притормозит! Хотя на ней благословение Таразы. Одрейд подумала, что эта вылазка в пустыню к червям, может задержать ее навечно. Да еще и Вафф. Если он выживет, достаточно ли он наберет данных, из которых сложится картина?

Несмотря на обработку лучшими ускорителями заживления тканей, используемых Орденом, Вафф говорил, что его руки до сих пор болят в тех местах, где Одрейд их перебила. Он не жаловался, он просто сообщал информацию. Он представлялся принявшим их хрупкий союз, даже изменения, которые были наложены жрецами Ракиса. Без сомнения, он спокоен, пока один из его Лицевых Танцоров занимает место Верховного Жреца под личиной Туека. Но Вафф твердо настаивал на ускорении получения обещанных Бене Джессерит Выводящих Матерей, задерживая выдачу своей части в их сделке.

— Всего лишь небольшая заминка, пока Орден рассмотрит новое соглашение, — объясняла ему Одрейд. — Тем временем…

Сегодня — это и есть «тем временем».

Одрейд отогнала дурные предчувствия, стараясь проникнуться духом их приключения. Ее очень занимало поведение Ваффа, особенно реакция на встречу с Шианой: опасливость, замешанная на благоговении.

«Служанка его Пророка».

Одрейд посмотрела на девушку, шедшую, как положено, рядом с ней. Вот настоящий рычаг для того, чтобы все события развивались по плану Бене Джессерит.

Одрейд была полна возбуждения, наблюдая в этой религиозной обстановке за тлейлаксанцем, чью защитную маску, многие тысячелетия скрывавшую подлинное лицо, удалось приоткрыть Ордену. Наблюдения за фанатичной «истинной верой» Ваффа, все более проявлявшейся с каждым шагом по крупному песку пустыни, наполняли Одрейд радостью удачливого исследователя-натуралиста.

«Нам нужно было бы догадаться раньше, — заключила Одрейд. — Манипуляции нашей собственной Защитной Миссионерии должны были бы нас натолкнуть на мысль, что делают тлейлаксанцы: блюдут себя для самих себя, все эти долгие-предолгие тысячелетия не допуская никаких вторжений извне».

Похоже, они не копировали структуру Бене Джессерит. Но вряд ли какая другая сила могла бы сделать такое? Религия. Великая Вера!

«Если только тлейлаксанцы не используют свою систему гхол в качестве бессмертия».

Тараза, должно быть, права. Заново воплощаемые тлейлаксанские Господины различаются с Преподобными Матерями — у них нет Иных Памятей, а только их собственные воспоминания. Но до чего же протяженные во времени!

«Превосходно!»

Одрейд посмотрела вперед, в спину Ваффа. Влачащиеся. Это как будто пришло к нему совершенно естественно. Вскоре подтвердилось проникновение в великую веру Ваффа. Тлейлакс хранил древний язык не только живым, но и не измененным. Вафф назвал Шиану «Алиама», что означало «благословенная».

Хорошо, что Вафф не понимает, что Орден узнал о тех могущественных силах — только религия! — которые все эти годы вели Тлейлакс к цели. «Нам до корней ясна подноготная вашей одержимости, Вафф! Вы делаете нечто похожее на то, что делал Орден. А уж мы-то знаем, как управлять религиозными порывами в собственных целях!»

Сообщение Таразы горело в сознании Одрейд: «План Тлейлакса ясен — владычество. Человеческое мироздание должно быть превращено в тлейлаксанское мироздание. Они не могли надеяться достичь такой цели без помощи Рассеяния. Сделай вывод».

Аргументы Верховной Матери были почти непогрешимы. Даже оппозиция, глубоко зашедшая в своей ереси, угрожавшей единству Ордена, не смела возражать. Но мысль об огромном количестве людей, находящихся в Рассеянии, их критической, взрывоопасной массе — степень, возведенная в степень, вызывала в Одрейд чувство одинокого отчаяния.

«Нас слишком мало по сравнению с ними».

Шиана наклонилась и подобрала камушек. Она посмотрела на него секунду, потом бросила в ограду. Камушек скользнул сквозь ячейки ограды, не коснувшись их.

Наконец Одрейд смогла справиться со своей нервозностью. Звуки ее собственных шагов по песку, вздуваемому ветром, блуждавшему вокруг этой малоиспользуемой дороги, внезапно показались громовыми. Тонкая нить мощеной дороги, ведущей в пустыню от кольцевого кванта и рва Дар-эс-Балата начиналась в двух сотнях шагов перед ними в конце узкой дорожки.

Шиана проговорила:

— Я иду в пески, потому что ты приказала, Мать. Но я так и не знаю почему.

«Потому что там место тяжелого испытания, которому мы подвергнем Ваффа, и через него придадим новую форму Тлейлаксу!»

— Это демонстрация, — сказала Одрейд.

Это была правда. Не полная правда, но годилась для объяснения.

Шиана шла, опустив голову, устремив вниз напряженный взгляд и внимательно разглядывая, куда сделать следующий шаг.

«Не так ли она всегда приближалась к своему Шайтану? — удивилась Одрейд. — Задумчивой и отстраненной?»

Одрейд услышала слабое чмоканье высоко вверху у них за спинами. Приближались орнитоптеры наблюдения. Они будут сохранять дистанцию, но многие будут наблюдать за этой демонстрацией.

— Я станцую, — проговорила Шиана. — Обычно это вызывает большого.

Одрейд ощутила, как у нее участился пульс. Будет ли этот «большой» продолжать повиноваться Шиане, несмотря на присутствие двух ее спутников?

ЭТО САМОУБИЙСТВЕННОЕ БЕЗУМИЕ!

Но все должно быть сделано: таков приказ Таразы.

Одрейд оглядела обнесенное изгородью спайсовое хранилище рядом с ними. Место представлялось очень знакомым — больше, чем просто ложное воспоминание. Внутренняя уверенность, следствие знаний из Иных Памятей сообщили ей, что это место по сути оставалось неизменным с древних времен. Устройство спайсовых силосных башен во дворе было такое же древнее, как и Ракис: овальные котлы на высоких ножках — огромные насекомые из металла и плаза, ждущие на вскинутых ногах, чтобы броситься на свою жертву. Она подозревала бессознательное послание от древних конструкторов: «Меланж — это и благо, и вместе проклятие».

Под хранилищами находилась песчаная пустошь, где не допускалось никаких растений возле глинобитных зданий — похожего на амебу ответвления Дар-эс-Балата, доходившего почти до границ кваната. Спрятанный не-глоуб Тирана породил разраставшуюся религиозную общину, которая скрывала свою деятельность за стенами без окон и под землей.

«Тайная работа неосознанных желаний!»

Опять Шиана заговорила:

— Туек стал другим.

Одрейд увидела, как Вафф резко поднял голову. Он слышал. Он наверняка думает: «Можно ли что-нибудь скрыть от посланницы Пророка?»

«Слишком много людей уже предполагают, что Туека замещает Лицевой Танцор, — подумала Одрейд. — Кабала жрецов, конечно, верит, что расставила тлейлаксанцам достаточно силков, чтобы в них попался не только Бене Тлейлакс, но заодно и Орден».

Одрейд чувствовала едкие запахи химикалий, которыми пользовались, избавляясь от дикой растительности во дворе спайсохранилища. Эти запахи вернули ее внимание к необходимости. Она не посмела углубиться сейчас в мысленные странствия! Слишком легко может Орден попасться здесь в собственную ловушку.

Шиана споткнулась и чуть вскрикнула — больше от раздражения, чем от боли. Вафф, резко повернув голову, взглянул на Шиану, потом опять перенес свое внимание на дорогу: он увидел, что девочка просто споткнулась о выщербинку в дороге. Наносный песок скрывал трещины. Невесомая структура мощеной дороги впереди казалась твердой. Недостаточно вещественной, чтобы выдержать одного из потомков Пророка, но вполне пригодной для поклоняющегося, чтобы вести его в пустыне.

Вафф думал о себе в основном как о просителе.

«Я иду, как нищий, в страну Твоей посланницы, Господь».

У него были свои сомнения насчет Одрейд. Преподобная Мать завела его сюда, чтобы высосать из него все знания, а затем убить.

«С Божьей помощью, я, может быть, ее еще и удивлю», — он знал, что его тело защищено от Икшианской Пробы, хотя она, вероятно, не собиралась применять к его личности такой громоздкий метод. Но была сила его личной воли и уверенность в Божьей милости, успокаивавшие Ваффа.

«А что, если рука, которую они нам подали, подана искренне?»

Это тоже будет деянием Бога.

Союз с Бене Джессерит, твердый контроль над Ракисом. Да это же просто мечта! Владычество Шариата, наконец.

Когда Шиана снова споткнулась и опять чуть жалобно привскрикнула, Одрейд сказала:

— Не щади себя.

Одрейд заметила, как напряглись плечи Ваффа, — ему не понравилось такое властное обращение с его «благословенной». Твердую основу в этом человечке Одрейд определила, как силу фанатизма. Даже если червь придет, чтобы убить его, Вафф не сбежит. Вера в волю Божью поведет его прямо к собственной смерти — если только из-под него не выбита его крепкая религиозная опора.

Одрейд подавила улыбку. Она прекрасно понимала течение его мыслей: «Бог вскоре раскроет свой замысел».

Вафф думал о своих растущих клетках, медленно обновлявшихся в Бандалонге. Неважно, что здесь произойдет, его клетки будут храниться для Бене Тлейлакса… и для Бога — и очередной Вафф всегда будет служить Великой Вере.

— Знаете, я чую запах Шайтана, — сказала Шиана.

— Сейчас чувствуешь? — Одрейд поглядела на мощеную дорогу перед ними. Вафф уже сделал несколько шагов по этой изгибающейся поверхности.

— Нет. Чувствую, когда он идет, — сказала Шиана.

— Разумеется, ты можешь его почувствовать, дитя. Всякий мог бы.

— Я могу почуять его издалека.

Одрейд глубоко вздохнула, разбирая запахи, витавшие на фоне главного запаха жженого кремния: легкий запашок меланжа… озон, что-то явно кислое. Она приказала Шиане идти впереди нее. Вафф также сохранял свои твердые двадцать шагов впереди. Мощеная дорога уходила в пустыню приблизительно в шестидесяти метрах от него.

«Я испытаю песок при первой возможности, — подумала Одрейд. — Это мне расскажет о многом».

Когда она вышла на дорогу через водяной ров, она взглянула на юго-запад, на низкий барьер вдоль горизонта. Ее резко подчинила себе властная Иная Память. Не было ничего четкого в увиденном, но она узнала его — смешанные образы из глубочайших внутренних источников.

«Проклятие! — подумала она. — Не сейчас!»

Избежать этого было невозможно. Вторжения Иных Памятей были непрошеным, но неизбежным требованием ее сознания.

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!»

Она всмотрелась в горизонт, позволив Новой Памяти утвердиться в ней: давным-давно… высокий барьер далеко вон там… люди, идущие по его вершине… Невесомый длинный мост, невещественный и прекрасный, под которым текла река. Река Айдахо! Теперь возникший образ обрел и движение: что-то падающее с моста. Это было слишком большое расстояние памяти, чтобы разобраться, но она уже поняла, что это за образ. Она знала эту сцену с чувством ужаса и вдохновенного восторга.

Воздушный мост рухнул! Обрушился в реку, текущую под ним.

То, что ей так ясно виделось, было классическое смертоносное покушение, несомое многими Памятями, пришедшими в момент ее Спайсовой Агонии. Тысячи ее предков следили, чтобы не было огрехов в воображаемой реконструкции этой сцены. Не совсем зрительная память, но собрание точных отчетов.

«Вот там все и произошло!» — Одрейд остановилась и позволила проекциям ее воображения самостоятельно проложить путь через ее сознание. Осторожно! Они распознали некую опасность.

То, что представлялось Одрейд сейчас, уже было в истории Атридесов. Лито II, Тиран, перед своим разделением рухнул с воздушного моста. Огромный Червь Ракиса, сам Тиран Бог-Император, упал с этого моста во время своего свадебного шествия.

Вот! Прямо там, в реке Айдахо под разрушенным мостом, началась агония Тирана. Там случилась трансформация, от которой произошел Разделенный Бог — все началось там.

«К чему же это предупреждение?» Мост и река исчезли с лица земли. Высокая стена, окружавшая сухие земли Сарьера Тирана разрушилась и превратилась в условную линию на дрожащем от жары горизонте.

Если сейчас придет червь с заключенном в нем перле всегда спящей памяти Тирана, будет ли эта память опасна? Именно это доказывала оппозиция Таразы в Ордене.

«Он проснется!»

Тараза и ее советники отрицали вероятность этого.

И все равно нельзя было отрицать тревожный сигнал из Иных Памятей Одрейд.

— Преподобная Мать, почему же мы остановились?

Одрейд чувствовала, как ее сознание опять резко вернулось к действительности, требовавшей внимания. В предостерегающее видение о начале бесконечного сна Тирана врывались и иные картины.

Шиана стояла перед ней озадаченная.

— Я смотрела вон туда, — указала Одрейд. — Вон там начался Шаи-Хулуд, Шиана.

Вафф остановился в конце мощеной дорожки, в одном шаге от наступавшего песка, обогнав Одрейд и Шиану почти на сорок шагов. Голос Одрейд вернул его к жесткому, ясному пониманию, но он не обернулся. Одрейд чувствовала неудовольствие в его позе. Ваффу не нравился даже намек на цинизм, направленный на его Пророка. Он всегда подозревал его в Преподобных Матерях. Особенно что касалось религии. Вафф еще не был готов принять, что Бене Джессерит, повинда, могут быть сопричастны его Великой Вере. Эту мысль в нем надо укреплять с осторожностью хорошо испытанным способом, давно изобретенным Защитной Миссионерией.

— Говорят, там была большая река, — сказала Шиана.

Одрейд расслышала звенящую нотку презрения в голосе Шианы. Дитя учится быстро?

Вафф обернулся и угрюмо на них посмотрел. Он тоже слышал. Что он сейчас думает о Шиане? Одрейд взяла одной рукой Шиану за плечо, а другой рукой указала:

— Вон там был мост. Великая стена Сарьера была там открыта, чтобы дать свободу течению реки Айдахо. Мост пересекал эту расщелину.

Шиана вздохнула.

— Настоящая река, — шепнула она.

— Не кванат, и намного больше канала, — сказала Одрейд.

— Я никогда не видела реку, — проговорила Шиана.

— Вон там они обрушили Шаи-Хулуда в реку, — промолвила Одрейд. Она указала налево. — Вон в той стороне, за много километров отсюда был построен его дворец.

— Там ничего нет, кроме песка.

— Дворец был снесен во времена Голода, — сказала Одрейд. — Люди думали, что там запас спайса. Они, безусловно, оказались не правы. Он был слишком умен для этого.

Шиана наклонилась вплотную к Одрейд и прошептала:

— Но там ведь есть огромный спайсовый клад. Я слышала много раз об этом в напевах. Мои… они говорят, что он в пещере.

Одрейд улыбнулась. Шиана, конечно, ссылалась на Устную Историю. И она чуть не сказала «мои родители…», имея в виду, что ее настоящие родители погибли в этой пустыне. Одрейд уже вызнала эту историю у девочки.

Продолжая шептать в ухо Одрейд, Шиана проговорила:

— Почему этот человек идет с нами? Мне он не нравится.

— Это необходимо для демонстрации, — ответила Одрейд.

Вафф выбрал этот момент, чтобы шагнуть с мощеной дороги на первый мягкий склон открытого песка. Он шел осторожно, но без видимых колебаний. Едва оказавшись на песке, он повернулся, глаза его блеснули в жарком свете солнца. Вафф взглянул сначала на Шиану, а потом на Одрейд.

«В нем все еще есть благоговение, когда он глядит на Шиану, — подумала Одрейд. — Он считает, что ему откроются величайшие тайны. Он полностью оправился. А авторитет!..»

Шиана заслонила рукой глаза от солнца и посмотрела на пустыню.

— Шайтан любит жару, — произнесла Шиана. — Люди прячутся от жары, но это то время, когда приходит Шайтан.

«Не Шаи-Хулуд, — подумала Одрейд. — Шайтан! Ты хорошо предсказал это, Тиран. Что еще ты знал о переменных временах?»

Действительно ли Тиран пребывает в вечной спячке во всех своих потомках-червях?

Ни один анализ, из изученных Одрейд, не тянул на достоверное объяснение, что же могло заставить человека пойти на симбиоз с первоначальным червем Арракиса. Что двигало его умом все эти тысячелетия ужасной метаморфозы? Есть ли хотя бы малый кусочек разума, сохранившийся в червях Ракиса?

— Он близко, Мать, — сказала Шиана. — Ты чуешь его?

Вафф с опасливым ожиданием посмотрел на Шиану.

Одрейд вздохнула глубоко: сильный запах корицы, сквозь который тянет горечью кремния, огонь, сера — отгороженный кристаллами ад Великого Червя. Она наклонилась и взяла щепотку песка, гонимого ветром, на язык. С ней сейчас все одновременно: и Дюна Иной Памяти, и Ракис сегодняшнего дня.

Шиана указала наискосок в том направлении, откуда дул легкий ветерок пустыни.

— Он там. Мы должны спешить.

Не дожидаясь разрешения от Одрейд, Шиана легко побежала по дороге, мимо Ваффа на ближайшую дюну. Там она постояла и подождала, пока Одрейд и Вафф не поравнялись с ней. Она вела их вниз и вверх, с одной дюны на другую. Осыпающийся песок тормозил их передвижение через огромный извилистый бархан, на верхушке которого танцевали тонкие бурунчики взвеваемой пыли. Затем между ними и опоясанной водой безопасностью Дар-эс-Балата возник почти километр.

Шиана вновь остановилась.

Вафф, запыхавшись, стал рядом с ней. Из-под капюшона стилсъюта на его лбу виднелась испарина.

Одрейд остановилась в шаге позади Ваффа. Она глубоко и спокойно дышала, глядя мимо Ваффа туда, куда было приковано внимание Шианы.

Яростный прилив песка несся через пустыню над дюной, где они стояли, несомый штормовым ветром. Скальная порода в основании обнажилась, и открылся ряд огромных валунов, рассеянных и перевернутых, как разбитые строительные камни какого-нибудь безумного Прометея. Через этот дикий лабиринт рекой тек песок, оставляя свои подписи глубокими царапинами и расщелинами, затем, стекая с низких выступов, чтобы слиться с опять начинавшимися дюнами.

— Вон туда, — показала Шиана на обнажившиеся камни. Скользя и карабкаясь в осыпающемся песке, она сошла с их дюны. У подножия она остановилась возле валуна, по меньшей мере вдвое выше ее.

Вафф и Одрейд стали прямо позади нее.

Поверхность другого огромного бархана, изогнутого, как спина резвящегося кита, поднялась в серебряно-голубом небе рядом с ними.

Одрейд использовала паузу, чтобы восстановить кислородный баланс. Это бешеная гонка потребовала очень многого от ее плоти. Она заметила, Вафф раскраснелся и глубоко дышал. Кремниево-коричный запах казался густым в этом ограниченном проходе. Вафф чихнул и вытер нос тыльной стороной руки. Шиана поднялась на цыпочки, оглянулась и отпрыгнула шагов на десять от скального основания. Она поставила одну ногу на песчаный склон другой дюны и возвела обе руки к небу. Сначала медленно, затем в возрастающем темпе, она начала танцевать, двигаясь по песку.

Звуки топтера над головой стали громче.

— Слушайте! — окликнула Шиана, не переставая танцевать.

Но она привлекала их внимание не к топтерам. Одрейд повернула голову, чтобы лучше слышать новый звук, вторгшийся в загроможденный скалами лабиринт.

Шипящий свист, подземный, приглушенный песком — он сделался громче с потрясающей быстротой. В нем был жар, и заметное дыхание вихря, закрутившегося по скалистому проходу. Свист наращивал свою силу до рыка. Вдруг окаймленная острыми хрустальными ножами гигантская пасть поднялась над дюной, прямо над Шианой.

— Шайтан! — вскричала Шиана, не прерывая своего танца. — Я здесь, Шайтан!

Поднявшись над дюной, червь склонил свою пасть вниз к Шиане. Песок брызнул вокруг ее ног, заставив прекратить танец. Запах корицы заполнил скалистую впадину. Червь остановился над ними.

— Посланец Господа, — выдохнул Вафф.

Жара высушила пот на обнаженных частях лица Одрейд, ее автоматически герметизируемый стилсьют стал заметно пухнуть. Она глубоко вдыхала, разбирая по составным частям запахи за этим мощным, но объединяющим запахом корицы. Воздух вокруг нее был полон озона и быстро обогащался кислородом. Всеми предельно обостренными чувствами Одрейд накапливала впечатления.

«Если я уцелею», — подумала она.

Да, это были ценные данные. Может наступить день, когда их используют другие.

Шиана переступила с песка на скалу и продолжала танцевать, двигаясь еще быстрее, крутя головой при каждом повороте. Волосы хлестали ее по лицу всякий раз, когда она поворачивалась, чтобы оказаться лицом к лицу с червем, и кричала: «Шайтан!».

Недоверчиво, словно ребенок на незнакомой земле, червь опять двинулся вперед. Он скользнул через гребень дюны, перекрутился вокруг обнаженной скалы, и его полыхающая пасть оказалась совсем рядом, но чуть выше Шианы.

Когда он остановился, Одрейд услышала глубокий рокот внутренних топок червя. Она не могла оторвать взгляда от сполохов оранжевого пламени внутри этого создания. Это была пещера таинственного огня.

Шиана прекратила танцевать. Она опустила руки со стиснутыми кулаками, прижав их к бокам, и посмотрела на призванное ею чудовище.

Одрейд размеренно дышала — контролируемый ритм Преподобной Матери, концентрирующей все свои силы. Если это конец — что ж, она выполнила приказ Таразы. Пусть Верховная Мать узнает, что сможет, от наблюдателей.

— Привет, Шайтан, — сказала Шиана. — Я привела с собой Преподобную Мать и человека Тлейлакса.

Вафф упал на колени и поклонился.

Одрейд скользнула мимо него и встала рядом с Шианой.

Шиана глубоко дышала. Ее лицо сделалось красным.

Одрейд слышала, как тикают их переработавшие стилсъюты. Жара и насыщенный запахом корицы воздух вокруг них были пронизаны звуками состоявшейся встречи, которые перекрывал рокот полыхавших топок внутри неподвижного червя.

Вафф встал рядом с Одрейд, его заторможенный взгляд не открывался от червя.

— Я здесь, — прошептал он.

Одрейд мысленно его обругала. Нежелательный шум мог навлечь на них этого зверя. Она, однако, понимала, что думает Вафф: ни один тлейлаксанец раньше никогда не стоял так близко к потомку их Пророка. Даже ракианские жрецы такого не делали!

Правой рукой Шиана внезапным жестом указала вниз.

— Опустись перед нами, Шайтан! — крикнула она.

Червь опускал свой раскрытый зев до тех пор, пока эта адская огненная яма не заполнила все скалистое углубление перед ними.

Голосом, чуть громче шепота, Шиана спросила:

— Видишь, как Шайтан повинуется мне, Мать?

Одрейд почувствовала контроль Шианы над червем, пульс скрытого языка между ребенком и чудовищем. Это было сверхъестественно.

Возвысив голос до вызывающего высокомерия, Шиана произнесла:

— Я попрошу Шайтана, чтобы он разрешил нам проехаться на нем! — она вскарабкалась на дюну рядом с червем.

Огромная пасть медленно поднялась, следуя за ее движениями:

— Стой где стоишь! — крикнула Шиана.

Червь остановился.

«Это она не словами командует, — подумала Одрейд. — Это что-то еще… что-то еще…»

— Мать, иди со мной, — окликнула Шиана.

Подталкивая перед собой Ваффа, Одрейд повиновалась. Они взобрались на песчаный склон позади Шианы. Песок, потревоженный их ногами, сыпался рядом с червем, заполнившим все скалистое углубление. Впереди них изгибающийся хвост червя протягивался через весь гребень дюны. Шиана повела их рысцой, скорость которой сбивал вязкий песок, к самой верхушке червя. Там она уцепилась за край ведущего кольца на рубчатой поверхности и влезла на зверя пустыни.

Одрейд и Вафф медленно последовали за ней. Теплая поверхность червя показалась Одрейд не органической, словно это было какое-то икшианское изделие.

Шиана двинулась по спине и присела на корточки, как раз сзади рта, где кольца были толстыми и широкими.

— Вот так, — сказала Шиана. Она наклонилась вперед и ухватилась за край ведущего кольца, слегка его приподняв, чтобы открыть нежную розовую плоть.

Вафф немедленно ей повиновался, Одрейд шла осторожней, накапливая впечатления. Поверхность кольца была твердой, как пласкрит, и покрыта крохотными вкраплениями. Пальцы Одрейд наткнулись на мягкие ткани под ведущим кольцом. Они пульсировали слабо. Поверхность вокруг нее поднималась и опадала в почти неощутимом ритме. При каждом движении Одрейд слышала тихое скрежетание.

Шиана брыкнула поверхность червя под ней.

— Шайтан, иди! — закричала она.

Червь никак не отреагировал.

— Пожалуйста, Шайтан, — взмолилась Шиана.

Одрейд услышала отчаяние в голосе Шианы. Ребенок был так уверен в своем Шайтане, но Одрейд знала, что девочка смогла проехать на нем только один раз. Девочка уже рассказала Одрейд всю историю ее первой поездки, от желания смерти до смятения священников, но из этой истории никак нельзя было сделать вывод, что произойдет на этот раз.

Вдруг червь пришел в движение. Он слегка приподнялся, изогнулся, сделав резкий поворот влево, выполз из скалистого углубления и заскользил прочь от Дар-эс-Балата в открытую пустыню.

— Мы едем с Богом! — закричал Вафф.

Звук его голоса шокировал Одрейд. Какая дикость! И в то же время она ощутила мощь его веры. «Твок-твок» топтеров следовавшего за ними конвоя раздалось над головой. Ветер быстрой езды, хлеставший Одрейд, был полон озона и запахов горящих топок, разбуженных трением несущегося червя.

Одрейд посмотрела через плечо на топтеры, подумав, что врагам сейчас было бы очень легко расправиться со всей их троицей, разрешив разом кучу проблем. Жрецы, пожалуй бы, смогли решиться на такое дело, в надежде, что ее охранники не успеют вовремя.

Одрейд призналась себе в жгучем любопытстве.

«Куда же эта штука нас везет?»

Наверняка она направляется не к Кину. Она взглянула вверх мимо Шианы. На горизонте прямо перед ними полная скрытого смысла груда скал — место, где Тиран, сорвавшись с воздушного моста, распался на части.

Место, о котором предупреждали Иные Памяти.

Резкое озарение снизошло на Одрейд — все в недавнем видёнии встало на свои места: Тиран сам выбрал место и время своей смерти, он специально направил туда свой свадебный кортеж! Многие погибли вместе с ним, но его смерть была самой великой. Не Шиана приказала червю ехать туда — бесконечный сон Тирана, как магнитом, притягивал червя к месту его начала.