Веруя в особенности гранулярной абсолютности, ты отрицаешь движение, даже движение эволюции! Пока ты разрешаешь гранулярному мирозданию настойчиво существовать в своем сознании, ты остаешься слеп к движению. Когда происходит перемена, твое абсолютное мироздание тут же исчезает, больше не достижимое для твоих самоограниченных восприятий. Мироздание ушло свыше тебя.

Тараза, положа пальцы на виски, ладони — плашмя на глаза, надавила. Даже ее руки ощутили усталость: прямо под ладонями — утомление. Короткое трепетание век, и она погрузилась в расслабляющий транс. Руки, прижатые к голове, стали средоточием материального сознания.

«Сто ударов сердца».

Это было одно из первых умений Бене Джессерит, которому она научилась, будучи ребенком, и с тех пор регулярно практиковала. Ровно сто ударов сердца. После долгих лет практики, ее тело могло следовать за этим упражнением автоматически, как бессознательный метроном.

Когда на счет «сто», она открыла глаза, голове ее стало лучше. Она мечтала получить по меньшей мере еще два часа для работы, прежде чем ее вновь сморит усталость. Эти сто ударов сердца подарили ей лишние годы бодрости, если брать всю ее жизнь.

Однако сегодня, размышляя об этой старой уловке, она устремилась вглубь по спирали своих жизней-памятей. Воспоминания детства поймали, словно Сестра-прокторша, проверявшая по ночам, двигаясь в проходах между кроватями, их сон.

«Сестра Барам — ночная прокторша».

Тараза долгие годы не вспоминала этого имени. Сестра Барам была коротенькой и толстенькой неудавшейся Преподобной Матерью. Не было никакой видимой причины, но медицинские сестры и доктора Сакк что-то такое в ней нашли. Барам было навеки отказано в Спайсовой Агонии. Она всем без утайки рассказывала, что знала о своем дефекте. Это открылось, когда она была еще юной девушкой: периодическая нервная трясучка, которая появлялась, когда она начинала засыпать — симптом чего-то более серьезного, что заставило сделать ей стерилизацию. Эти нервные приступы не давали Барам спать. Обход коридоров и спальных комнат стал естественным поручением для нее.

У Барам были и другие слабости, не определенные Старшими Сестрами. Девочка, которой не спалось, могла на пути в туалет завлечь Барам в тихую беседу. Наивные вопросы вызывали в основном и наивные ответы, но порой Барам делилась полезным знанием. Она и научила Таразу этому приему с расслаблением.

Одна из девочек постарше однажды утром обнаружила сестру Барам мертвой в ванной комнате. Нервная дрожь ночной прокторши оказалась симптомом смертоносной болезни — фактором, важным для Разрешающих Скрещивание и их бесконечных досье.

Бене Джессерит, как правило, не включал в программу «образование по единичной смерти» до тех пор, пока послушницы не достигали одной из высших ступеней обучения. Сестра Барам была первым мертвым человеком, которого пришлось увидеть Таразе. Тело Сестры Барам было найдено лежащим почти под умывальником, правая щека прижата к кафельному полу, левая рука ухватилась за отводную трубу под раковиной. Она старалась поднять с пола свое ослабевшее тело, и смерть настигла ее при этой попытке, зафиксировав при движении, будто насекомое, пойманное в янтарь.

Когда сестру Барам перевернули, чтобы унести, Тараза усмотрела красную отметину там, где ее щека была прижата к полу. Дневная прокторша объяснила происхождение этой отметины с научной точки зрения. Всякий жизненный опыт превращали в данные для потенциальных Преподобных Матерей, чтобы позже провести курс «Собеседование со смертью».

«Кровоподтек посмертного окоченения».

Сидя сейчас за столом кабинета на Доме Соборов, Тараза с трудом пыталась отвлечься от своих воспоминаний, отдаленных многими годами и сконцентрироваться на предстоящей ей работе. Как же много она помнила! Разложенная на столе работа еще раз придала ей ощущением своей нужности и жизненной наполненности. И Тараза снова с головой погрузилась в работу.

Проклятая необходимость готовить гхолу на Гамму!

Этот гхола достоин таких трудов. Восстановлению исходной памяти всегда предшествует множество грязной работы.

Решение послать Бурзмали на Гамму было мудрым. Если Майлс в самом деле нашел потайное убежище… Если он сейчас появится, ему будет необходима вся помощь, какую он сможет получить. Опять она подумала: не пора ли сыграть в игру предвидения? Слишком опасно! И тлейлаксанцы предупреждены, что может потребоваться новый заменитель гхолы.

«Держите его готовым к рождению».

Ее мысли перешли на проблемы Ракиса. Следовало бы получше приглядывать за этим олухом Туеком. Долго ли еще сможет Лицевой Танцор благополучно его изображать? Однако в решении, принятом на месте Одрейд, не было никакой погрешности. Она поставила тлейлаксанцев в полностью незащищенное положение. Самозванец может быть обнаружен, и это повергнет Бене Тлейлакс в пучину ненависти.

Внутри замысла Бене Джессерит сейчас появились новые, очень тонкие нюансы. Уже многие поколения ракианское жречество ловилось на приманку союза с Бене Джессерит. Но теперь! Тлейлакс должен считать, что они выбраны вместо жрецов. Трехсторонний союз Одрейд… Пусть жрецы воображают, будто каждая Мать принесет клятву покорности Разделенному Богу. У жреческого совета дух перехватит от возбуждения при такой перспективе. Тлейлаксанцы, без сомнения, увидят здесь шанс монополизировать меланж, завладеть наконец, единственным не зависимым от них источником.

Постукивание по двери отвлекло Таразу. Это послушница принесла чай. Таков был заведенный порядок: подавать чай, когда Верховная Мать зарабатывается допоздна. Тараза посмотрела на настольный хронометр: икшианское устройство, настолько точно, что могло бы опоздать или поспешить на одну секунду за целый век — час двадцать три минуты одиннадцать секунд утра.

Она позволила послушнице войти. Девушка, светлая блондинка с холодными наблюдательными глазами, вошла и наклонилась, расставляя рядом с Таразой принесенное на подносе.

Тараза не обращая внимания на девушку, уставилась на работу, остававшуюся у нее на столе. Так много еще необходимо сделать. Работа важнее сна. Но голова ее болела, и привычное ощущение головокружения подсказывало, что чай не даст большого облегчения. Она доработалась до мозгового голодания, которое нужно срочно снять, иначе она не сможет даже встать. Ее плечи и спина болезненно пульсировали.

Послушница уже хотела уходить, когда Тараза, поманив ее, остановила.

— Помассируйте мне, пожалуйста, спину, Сестра.

Ловкие руки послушницы умело устранили болезненное сжатие на спине Таразы. Милая девушка. Тараза улыбнулась этой мысли. Разумеется, она милая. Если бы она не обладала всеми своими достоинствами, ее бы никогда не отобрали прислуживать Верховной Матери.

После ухода девушки Тараза осталась сидеть безмолвно в глубокой задумчивости. Так мало времени. Она жертвовала каждой минутой своего сна, хотя избежать его невозможно. В конце концов, тело требовало своего. Она уже несколько дней заставляла себя работать так, что непросто будет восстановить силы. Позабыв про чай, накрытый рядом с ней, Тараза встала и ушла через холл в крохотную спальную келью. Там она передала распоряжение ночной страже разбудить ее в одиннадцать утра и устроилась в полной одежде на жесткой койке.

Она тихо регулировала дыхание, уводя и отвлекая чувства и переходя в промежуточное состояние.

Сна не было.

Она проделала заново все упражнения, но сон ускользал от нее. Тараза долго так пролежала, применяя разные техники расслабления, но мозг ее, тем временем продолжал напряженно работать.

Она никогда не находила ракианское жречество центральной проблемой. Жрецами, уже поймавшимися на свою религию, можно управлять с ее помощью. Они рассматривают Бене Джессерит в основном как силу, способную укрепить их догму. Пусть продолжают так считать. Это та наживка, которая их ослепит.

Черт возьми Майлса Тега! Три месяца молчания и никаких благоприятных сообщений от Бурзмали! Выжженная земля, признаки взлетевшего не-корабля. Куда же запропастился Тег? Гхола, может быть, уже мертв. Тег никогда прежде не делал такого. Старик — сама Надежность. Вот почему она выбрала его. Надежность, военное умение, его сходство со старым герцогом Лито — они все в нем заранее подготовили.

Тег и Луцилла. Идеальная команда.

Если гхола жив, то досягаем ли он: не завладел ли им Тлейлакс? Или неприятель из Рассеяния? Возможно многое. Старая Надежность. Молчит. Не является ли посланием его молчание? Что он пытается этим сказать?

Смерть Шванги и Патрина отдает заговором вокруг Гамму. Мог ли Тег быть подсажен давным-давно врагами Ордена? Немыслимо! Его собственная семья была гарантией против таких сомнений. Дочь Тега в семейной усадьбе озадачена не меньше всех прочих.

Вот уже три месяца и ни словечка.

Осторожность. Она призвала Тега проявлять крайнюю осторожность при защите этого гхолы. Тег разглядел огромную опасность на Гамму. Об этом свидетельствовали доклады Шванги.

Куда же Тег и Луцилла могли деть гхолу?

Где они раздобыли не-корабль? Сговор?

Глубокие подозрения кружили и кружили в голове Таразы. Что делает Одрейд? И кто тогда в заговоре с Одрейд? Луцилла? Одрейд и Луцилла никогда не встречались до их короткого свидания на Гамму. А вдруг встречались? Кто склоняется к Ордену, дыша общим воздухом сгустившихся сплетен? Одрейд и знака не подает, но что это доказывает? В верности Луциллы никогда сомнений не было. Обе работали идеально, как и предписано. Но так всегда и поступают заговорщики.

Факты! Тараза томилась по фактам. Кровать зашуршала под ней, и ее самоотстраненность от мира рухнула, настолько же разбитая заботами, насколько звуком ее движений. С большой неохотой Тараза снова привела себя в состояние подготовки к расслаблению.

Расслабление, а уж потом сон.

He-корабли из Рассеяния пролетели через затуманенную усталостью воображение Таразы. Затерянные возвращаются на бессчетных не-кораблях. Не там ли Тег достал корабль? Такая возможность тайно проверяется на Гамму и повсюду. Она старалась сосчитать воображаемые корабли, но они разбегались в беспорядке. Тараза, хоть и лежала неподвижно, чутко насторожилась — сна ни в одном глазу.

В самой глубине ее сознания какая-то смутная мысль силилась выйти наружу. Утомленный мозг утрачивал связь с действительностью, но сейчас — она присела, полностью пробужденная.

Какие дела у Тлейлакса с людьми, возвращающимися из Рассеяния? С этими развратницами, Преподобными Черницами, и тлейлаксанскими возвращенцами? Тараза усмотрела единую конструкцию за всем происходящим. Затерянные возвращаются не из простого любопытства к местам своего исходного происхождения. Одного желания воссоединиться со всем человечеством недостаточно, чтобы привести их назад. Преподобные Черницы открыто лелеят мечту о завоевании.

Может, тлейлаксанцы, ушедшие в Рассеяние, не унесли с собой секретов их акслольтных чанов? Что тогда? Меланж. У развратниц оранжевые глаза — они явно пользуются неадекватной заменой. Люди из Рассеяния могли не разрешить тайну тлейлаксанских чанов. Они мечтают вызнать о них и стараются воспроизвести. Но если они потерпят в этом неудачу — меланж!

Она решила подробней рассмотреть эту сторону проблемы.

Затерянные исчерпывают запасы настоящего меланжа, взятого их предками с собой в Рассеяние. На какие же источники им опереться? Червь Ракиса и родные планеты Бене Тлейлакса. Развратницы не осмелятся сказать в открытую об их подлинном интересе. Их предки верили, что червей нельзя поселить в другое место. Правда ли, что Затерянные нашли подходящую планету для червей? Разумеется, такое возможно. Они могут начать торговаться с Бене Тлейлаксом для отвода глаз, но истинной их целью будет Ракис. Или верно обратное.

«Привезенное богатство».

Она читала доклады Тега о богатстве, накопленном на Гамму. Некоторые из возвращающихся имели и наличную монету, и торговые корабли. Это становилось ясно из бурного развития банковской деятельности.

Какая же, однако, валюта может быть дороже, чем спайс?

Богатство. Вот оно, конечно. И какие бы ни были ставки, торговля началась.

До Таразы донеслись голоса за дверью. Послушница, из охраняющих сон, с кем-то спорила. Голоса были тихими, но Тараза услышала достаточно, чтобы полностью встрепенуться.

— Она оставила приказ разбудить себя поздно утром, — протестовала стражница.

Кто-то другой шепотом отвечал:

— Она говорила мне, чтобы ей сразу доложили о моем возвращении.

— Говорю тебе, она очень устала. Она нуждается…

— Она нуждается в том, чтобы ей подчинялись! Сообщи ей, что я вернулся!

Тараза присела, свесила ноги с края койки и нащупала пол. Боги! Как же болят колени. Еще ей неприятно, что она не может узнать навязчивый шепот человека, спорившего со стражницей.

«Чьего же возвращения я… Бурзмали!»

— Я не сплю! — крикнула Тараза.

Дверь открылась, и заглянула охранница.

— Верховная Мать, Бурзмали вернулся с Гамму.

— Впустите его тотчас! — Тараза зажгла единственный глоуглоб в головах ее койки. Его желтый свет развеял тьму помещения.

Бурзмали вошел и закрыл за собой дверь. Без напоминания Таразы, ткнул звукоизолирующую кнопку на двери — все внешние шумы исчезли.

«Наедине?» Это значит, у него плохие новости.

Она посмотрела на Бурзмали, невысокого, худого мужчину с резким треугольным лицом, сужающимся к узкому подбородку. Светлые волосы зачесаны назад от высокого лба. Широко расставленные зеленые глаза были бодрыми и настороженными. Он выглядел очень молодым для той ответственности, которая лежала на нем как на башаре, но Тег выглядел даже моложе в битве при Арбело.

«Мы стареем, черт возьми». Она вынудила себя расслабиться и полностью положиться на этого человека, подготовленного самим Тегом, выражавшим ему полное доверие.

— Выкладывай свои плохие новости, — проговорила Тараза.

Бурзмали откашлялся.

— До сих пор никаких признаков башара и его отряда на Гамму, Верховная Мать, — у него был мужицкий густой голос.

«И это еще не самое худшее», — подумала Тараза, заметив нервозность Бурзмали.

— Выкладывай до конца все, — распорядилась она. — Вижу, ты закончил обследование руин Оплота.

— Ни одного выжившего, — сказал он. — Нападавшие были основательными людьми.

— Тлейлакс?

— Вероятно.

— У тебя есть сомнения?

— Нападавшие использовали новую икшианскую взрывчатку: 12-ури. Я… я думаю, она могла быть использована для отвода глаз. К тому же на черепе Шванги механические следы Проб мозга.

— Патрин?

— Именно он, как доложила Шванги. Патрин взорвал себя в корабле-приманке. Его опознали по кусочкам двух пальцев и сохранившемуся глазу. Не оставалось ничего большого, чтобы подвергнуть Пробам.

— Но у тебя есть сомнения! Говори о них!

— Шванги оставила послание, которое удалось прочитать только нам.

— По следам ветхости на мебели?

— Да, Верховная Мать, и…

— Значит, она ждала нападения, но у нее было время оставить послание. Я знаю ее прошлые сообщения о разрушительности нападения.

— Оно было быстрым и во всем превосходящим по силам. Нападавшие не брали пленных.

— Что говорится в этом послании?

— Развратницы.

Хоть Тараза именно этого и ожидала, но ей все равно пришлось сделать усилие, чтобы справиться с шоком и сохранить спокойствие — усилие, почти истощившее ее. Это очень скверно. Тараза позволила себе глубоко вздохнуть. Шванги упорно до конца была в оппозиции. Но, увидев приближение катастрофы, приняла верное решение. Зная, что умрет без возможности передать свои жизни-памяти другой Преподобной Матери, она действовала, исходя из самых основ верности Ордену: если не остается больше никаких возможностей, вооружи своих Сестер знанием и внеси расстройство в стан врага.

«Значит, это действовали Преподобные Черницы!»

— Расскажи мне о ваших поисках гхолы, — приказала Тараза.

— Мы были не первыми, искавшими на этой земле, Верховная Мать. Были и еще сожженные деревья, и скалы, и подлесок.

— Это был не-корабль?

— Следы не-корабля.

Тараза кивнула самой себе. Безмолвное послание Старика Надежности?

— Вы обследовали район внимательно?

— Я лишь перелетал над ним с одного места на другое, проводя визуальный осмотр.

Тараза показала Бурзмали на стул рядом с изножьем ее койки.

— Садись и расслабься. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о кое-каких догадках.

Бурзмали бережно опустился на стул.

— Догадки?

— Ты был его любимым учеником. Я хочу, чтобы ты вообразил, будто ты — Майлс Тег. Ты знаешь, что должен увести гхолу из Оплота. Ты не доверяешь никому вокруг себя, даже Луцилле. Что ты сделаешь?

— Разумеется, что-то неожиданное.

— Да, конечно.

Бурзмали потер свой узкий подбородок… Вскоре он проговорил:

— Я доверяю Патрину. Я доверяю ему полностью.

— Хорошо, ты — Патрин. Что вы делаете?

— Патрин — уроженец Гамму.

— Я сама об этом задумывалась, — сказала она.

Бурзмали посмотрел в пол перед собой.

— Патрин и я намного загодя составим план на случай опасности. Я всегда готовлю запасные пути для разрешения затруднений.

— Очень хорошо. Итак, что за план?

— Почему Патрин убил себя? — спросил Бурзмали.

— Ты уверен, что это было именно самоубийство?

— Ты видела доклады. Шванги и несколько других были в этом уверены. Я это принимаю. Патрин был достаточно верен для того, чтобы пойти на это ради своего башара.

— Для тебя! Ты сейчас — Майлс Тег. Какой план состряпали вы с Патрином?

— Я бы не послал специально Патрина на верную смерть.

— Если б только не?..

— Патрин поступил так по собственной воле. Он мог, если этот план исходил от него, а не от… не от меня. Он мог поступить так, чтобы спасти меня, чтобы быть уверенным, что никто не раскроет этого плана.

— Как мог Патрин призвать не-корабль, чтобы никто — даже мы — не узнали об этом?

— Патрин уроженец Гамму. Его семья живет там еще со дней Гиди Прайм.

Тараза, закрыв глаза, отвернулась от Бурзмали. Значит, Бурзмали в своих предположениях идет тем же путем, который мысленно проделала она. Мы знаем происхождение Патрина. Важно ли это в связи с происшедшим на Гамму? Беспочвенные догадки, вызванные чрезмерным утомлением, не устраивали Таразу. Она снова смотрела на Бурзмали.

— Ты считаешь, Патрин нашел способ поддерживать тайные контакты с семьей и старыми друзьями?

— Мы проверили все возможные связи, которые смогли найти.

— Наверняка можно сказать, что выследили вы не все до единой.

Бурзмали пожал плечами.

— Разумеется, нет. Я не исходил из сходного предположения.

Тараза глубоко вздохнула.

— Возвращайся на Гамму. Возьми с собой в помощь всех, кого смогут выделить наши силы безопасности. Скажи Беллонде, что таковы мои приказы. Ты станешь насаждать своих агентов повсюду. Выясни, о чем знал Патрин. Живы ли кто-нибудь из его семьи, друзей? Умудрись выйти на них.

— Это могут заметить, как бы мы ни были осмотрительны. Другие узнают.

— Ничего не поделаешь. И вот, Бурзмали!

Он уже был на ногах.

— Да, Верховная Мать?

— Другие ищущие. Ты должен их опередить.

— Можно мне использовать навигатора Союза?

— Нет!

— Но как…

— Бурзмали, а что если Майлс, Луцилла и наш гхола все еще на Гамму?

— Так я ведь уже сказал тебе, что не считаю, будто они улетели на не-корабле!

Тараза очень долго и внимательно рассматривала стоявшего у изножья ее койки мужчину. Подготовлен Майлсом Тегом. Любимый ученик старого башара. Что же предполагает инстинкт Бурзмали?

Она тихим голосом поторопила его:

— Ну?

— Гамму — это прежнее место Харконненов, Гиди Прайм.

— На какие мысли это тебя наводит?

— Они были богатыми, Верховная Мать. Очень богатыми.

— Ну и?..

— Достаточно богатыми, чтобы построить тайное убежище, не-комнаты… или даже большой не-глоуб.

— Об этом не осталось никаких сведений! Икс никогда даже смутно не подозревал о подобном. Они не проводили на Гамму проверок на…

— Взятки, сделки через третьих лиц, большое число посреднических перевозок, — сказал Бурзмали. — Времена Голода были очень разрушительны, а перед этим — все эти тысячелетия Тирана.

— Тогда Харконнены или держали головы пониже, или теряли их. Ладно-ладно, я приму это как возможность.

— Записи могли быть утеряны, — сказал Бурзмали.

— Что наводит тебя на эти мысли?

— Патрин.

— Ну да.

Он быстро заговорил:

— Если бы нечто подобное было обнаружено, уроженец Гамму мог бы об этом знать.

— Слишком многие могли бы знать. По-твоему, можно хранить такой секрет целые… Да! Понимаю, что ты имеешь в виду. Если это было секретом семьи Патрина…

— Я не осмелился спросить об этом никого из них.

— Конечно, нет! Но что бы ты осмотрел… Чтобы никого не насторожить…

— Место на вершине, где остались следы не-корабля.

— Тогда, никуда не денешься, тебе пришлось бы лично туда отправиться!

— Это очень трудно будет утаить от шпионов, — согласился он. — Если только не отправиться туда с очень маленьким отрядом и под другим предлогом.

— Каким?

— Водрузить там мемориальный памятник старому башару.

— Делая вид, будто точно известно о его смерти? Да!

¹ — Ты уже попросила Тлейлакс заменить гхолу.

— Это была необходимая предосторожность, не основанная на… Бурзмали, это очень опасно. Я сомневаюсь, что мы сможем обмануть тех, кто будет следить за тобой на Гамму.

— Скорбь моя и моих людей будет убедительной и достойной доверия.

— То, что кажется достоверным, не обязательно убеждает настороженного наблюдателя.

— Ты не доверяешь моей верности и верности тех людей, которых я возьму с собой?

Тараза в задумчивости поджала губы. Она напомнила себе, что Бене Джессерит давно научился производить людей без остатка преданных Ордену. Бурзмали и Тег — великолепные примеры.

— Это может сработать, — согласилась Тараза. Она задумчиво поглядела на Бурзмали. Любимый ученик Тега, может быть, он и прав!

— Тогда я пойду, — сказал Бурзмали. Он повернулся, чтобы уйти.

— Одну секунду, — остановила его Тараза. Бурзмали повернулся. — Введите все себе шиэр. Если вы будете схвачены Лицевыми Танцорами — этими новенькими! — вы должны сжечь свои головы или полностью их раскроить. Примите меры предосторожности.

Вид вдруг посерьезневшего Бурзмали успокоил Таразу. Он слишком возгордился собой миг назад. Лучше его вовремя одернуть, чтобы не был без нужды безрассудным.