Чтобы ни ожидал Пертурабо найти в сердце Гробницы Погибели Иши, это было не оно. Он ожидал увидеть множество могил, мрачных склепов или любые другие видимые знаки памяти о мёртвых. Он ожидал увидеть величественные скульптуры, монолитные обелиски, великие записи мертвых и их наследие. Теперь он понял, что такое было присуще тщеславным людям, эльдары же чтили своих мертвых совсем иначе.

Последний проход вывел их на аллею шириной около тридцати метров, проходящей над громадным куполообразным пространством, наполненным тем же мерцающим зеленым светом, что и строения в городе. Основной источник света теперь был выяснен, огромный гейзер сверкающего изумрудного цвета, изливавшего сияющую колонну света из глубинной шахты в центре пещеры.

Высоко над ними, вместо обратной стороны купола, который они видели снаружи, была абсолютная пустота, которая была одновременно статичной и колыхающейся. Полыхающий столп света врезался в глубины этой пустоты, полностью ею поглощаемый.

— Это словно заглянуть в сердце Черной дыры, — выговорил Кроагер, потрясенный видом. Пертурабо кивнул, его разум видел знакомые очертания в темных глубинах тьмы: далекие горизонты, отдаленные земли и галактики за гранью воображения.

— Я думаю, что это она и есть, — сказал он, отводя взгляд от горизонтов воображения во тьме. — Я думаю, что эта штука удерживает планету, и не дает ядру Ока затянуть её.

— Тогда давайте постараемся не наделать здесь глупостей, — сказал Фальк. — У нас еще есть война, которую надо выиграть, после того как мы закончим здесь свои дела.

Пол зала под ними был словно перламутровое дно моря — лес стройных башен, сегментированных, выпуклых и конусообразных как сталагмиты. Каждый был усеян яркими камешками, перемигивающимися в потоке света, как солевые отложения на скалах в полосе прилива. Извилистые дорожки змеились между башнями, меньшая из которых была, по крайней мере, несколько сотен метров высотой. И хотя казалось, что они были разбросаны хаотично, Пертурабо сразу заметил систему в расположении проходов и дорог.

— Они все сходятся к отверстию, откуда изливается свет, — сказал Фулгрим

— Ты заметил это?

Фулгрим наградил его испепеляющим взглядом, — Совершенные модели, возвратная геометрия и, естественно, ряды Фибоначчи? Прошу.

Пертурабо улыбнулся, — Я забыл, что ты, должно быть, читал Либер Абачи.

— Читал? Я переработал их.

Пертурабо обвел рукой панораму интерьера хранилища, — Так ты это ожидал увидеть? Фулгрим подошел к краю аллеи, его белый плащ развивался за спиной, как грива волос, которые были убраны назад под искусно сделанный серебряный обруч. Пертурабо узнал руку мастера, чьей работы была также пряжка для плаща, подаренная ему Фулгримом на Гидра Кордатус. Он взглянул на камень, вставленный в блестящий череп, тьма внутри него теперь полностью сменилась золотом.

Окруженный Железным кругом, с триархами по обеим сторонам Пертурабо повел их к окраине хранилища, откуда вниз, к поверхности, уводил узкий скат, похожий на свернувшуюся змею, улегшуюся по краям аллеи. Беросс замыкал шествие, и когда Пертурабо спустился на дно хранилища, он посмотрел на тащившихся над ним воинов. Они вошли в гробницу примерно с тысячью легионеров и почти таким же числом смертных, но теперь ряды последователей Фулгрима изрядно поредели.

Поглотил ли их незаметно лабиринт или они стали жертвами приступов жестокости или плотских желаний по дороге. Пертурабо их судьба не заботила. В любом случае, мертвыми они его устраивали больше.

Поверхность дна хранилища была теплой, как земля в джунглях, сырая, скрытая завитками мерцающего тумана, распространявшегося от башен, словно дыхание. С этой позиции громадные размеры башен стали очевидны — возвышающиеся скульптуры без единого следа строителей или создателей. Абсолютно темные тени танцевали на полу и скользили по стенам башен, свет каскадом изливался из центра хранилища, растекаясь между ними подобно воде.

Железные Воины маршировали в ногу, двигаясь единой колонной сокрушающей силы, в то время как Фулгрим и его воины разбрелись по сторонам, продвигаясь между башнями, крутя головами в благоговении перед их размерами. Фулгрим гулял, широко расставив руки и с откинутой назад головой, как будто купаясь в свете первого рассвета. То, что начиналось как военная операция, очень быстро перешло во что-то совсем иное.

— Чем бы они ни были, их явно не построили. — сказал Кроагер, приближаясь к одной из башен, чтобы дотронуться до неё кулаком.

— Не трогай это, ты, идиот! — рявкнул Фальк.

Кроагер отдернул руку, линзы его шлема сверкали отраженным зеленым светом и враждебностью.

— Ты мной не командуешь, — сказал Кроагер.

— Пока нет. — ответил Фальк.

— Что это значит? — взревел Кроагер, подступая к нему.

— Я не знаю, — сказал Фальк, удивившись собственным словам в той же степени, в какой Кроагер от них же разозлился. Пертурабо заметил взгляд Фалька, брошенный на плотную группу камней инкрустированных в башню рядом с ним, словно увидел что-то такое, чего видеть бы не хотел.

— Фальк, — сказал Пертурабо, — В чем дело? Барбан Фальк не отвечал до тех пор, пока тяжелая бронированная перчатка не опустилась на его плечо.

Триарх вздрогнул как от удара и потряс головой, сбрасывая мимолетную задумчивость.

Пертурабо читал биометрику воина на своем визоре и видел, что пульс его участился, а частота дыхания была необычно высокой.

— Мне, показалось, что я заметил что-то. — сказал он.

— Что?

— Я не знаю, — сказал Фальк, — Думаю, что ничего.

— Все дело в самом месте, — сказал Кроагер, сжимая ладонь на рукояти меча, — Лезет в твою голову. Эльдарское ведьмачество.

Фальк кивнул и сжал кулаки.

— Я в порядке, — сказал он, — Давайте двигаться дальше.

Пертурабо повел их дальше по петляющим между башен дорогам. По мере того как они приближались к центру и столпу света, зеленый туман, клубящийся вокруг башен становился гуще, словно токсичный дым, заполняющий переулки какого-нибудь индустриального мира-улья.

В конце концов, как они с Фулгримом и предвидели, дороги всё уменьшающимися петлями сошлись к вертикальному потоку света в центре гробницы, перед которой они остановились.

Он не был сплошным, как они ожидали, его структура напоминала водопад из множества сверкающих спиралей прозрачного зеленоватого света, как будто божественный отблеск ядра планеты многократно фокусировался и свивался в миллионы нитей, в свою очередь сплетавшиеся в один мощный поток. Столб света представлял собой бесконечно сложную головоломку, и Пертурабо не удивился, видя, что путь, которым они шли, вел их к краю шахты, из которой бил свет.

Шахта была двести метров в диаметре, и, как и все в этом мире, идеально круглая, даже без малейшего намека на какой-либо недостаток. По окружности тянулись вырезанные письмена, древние руны, чьи значения лежали за гранью даже его понимания языка, хотя Пертурабо владел множеством эльдарских диалектов.

Фулгрим подошел к самому краю пропасти, окруженный ореолом сверкающей короны изумрудного цвета, с развевающимся, словно крылья, плащом за спиной.

— Это так прекрасно, — сказал он, поворачиваясь на месте лицом к Пертурабо.

Прежде чем Пертурабо смог ответить, воздух прорезал тревожный крик. Он резко развернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как невидимый убийца затаскивает легионера в туман.

— К оружию! — взревел он, заметив, что туман начал сжиматься вокруг них. Крики неслись из сгущающегося тумана, предсмертные крики. Послышался грохот болтерных выстрелов, приглушенных туманом, искаженных неестественной архитектурой места. Выстрелов стало больше, и криков тоже.

Пертурабо видел скопления светящихся точек сквозь туман, пятна багрового, голубого и нефритового, которые пульсировали откровенно враждебно. Поначалу, он решил, что так реагируют камни, инкрустированные в башни на происходящее вокруг, но затем он обратил внимание на ближайшую башню и увидел, что она начала двигаться.

Нет, не двигаться. Видоизменяться.

Материал, окружавший сверкающий рубин, вставленный сбоку башни, начал приобретать гуманоидную форму, словно фигура выдавленная прессом. Она была выше космодесантника, но стройная, с луковичной удлиненной головой с камнем в центре. Фигура выступила из башни, в ореоле сверкающего света, сопровождавшего её рождение. Руки её были когтистые, и одна из них несла узкое трубковидное устройство, которое, судя по внешнему виду, могло быть только оружием.

И это был не одиночка.

Отовсюду, где были установлены камни, из недр башен выступали такие же фигуры.

Словно автоматоны, но движения их были наполнены отвратительной плавностью, число их прирастало сотнями с каждой прошедшей секундой. Они притянули туман к себе, словно вдыхая его, и Пертурабо понял с замиранием сердца, что хранилище наполнилось фигурами до отказа. Тысячи и тысячи фигур.

— Фулгрим! — вскричал Пертурабо.

Но его брат словно растворился в воздухе.

Форрикс пробил кулаком еще одного эльдарского призрака, его иллюзорное тело было таким же уязвимым, как и те, что состояли из плоти и крови. Оно рассыпалось на куски во вспышке света с предсмертным вскриком, скорбным как утраченная мечта. Будучи сами уязвимыми, призраки могли наносить и ответные раны. Грудь Форрикса полностью онемела в том месте, где призрак смог проникнуть под его доспех, пытаясь схватить его сердце.

Удар тыльной стороной ладони рассеял призрачную сущность, но урок Форрикс запомнил.

Его терминаторы, образовав круг, продирались сквозь ряды призраков эльдар, обрушивая на противника град ударов. Трое из его воинов были уже мертвы, их тела остались позади, на площади, при этом на воинах не было видимых ран и повреждений.

Юлий Кесорон сражался рядом с ним, выглядел он омерзительно, но помощь его была как нельзя кстати.

Безумие Кесорона вызвало всё это, но убивал он как никто другой.

Защитники укреплений обрушили на призраков шквальный огонь, образовывая кольцо смерти вокруг них. Да вот только масс-реактивные снаряды оказались бесполезными, прошивая призрачные тела призраков насквозь и детонируя при ударе о поверхность.

— Только рукопашная! — прокричал Форрикс, — Приберегите болтеры для конструкций! Оружейные системы «Мучителя» буквально рвали площадь на куски, посылая вперед пылающие дуги из лазпушек и лая тяжелыми болтерами, скашивавшими конструкции дюжинами, и каждый выстрел его лазеров просто испарял призраков. Форрикс отбил в сторону лезвие меча, состоявшее из тумана и света, и сразу же пробил светящийся шлем напавшего на него призрака своим огромным кулаком. Он исчез с плачущим воем, но его место были готовы занять множество новых врагов.

Потоки света с оглушительным грохотом прорезали небо над головами, — Титаны Мортис вступили в бой со своими гигантскими оппонентами, охранявшими вход в гробницу. Залпы орудийных батарей, плазменные кометы и струи огнеметов осветили небеса яростным сиянием разряжающихся орудий. Пустотные щиты вспыхивали, посылая дуги статического электричества на каждый кусочек металла вокруг. Опорный пункт, словно сетью, покрылся молниями.

Земля вздрогнула, когда Титаны переместились и заняли позиции между близлежащими мавзолеями. Боевые машины эльдар были быстрее и расплывались в ореоле переотражённого света, но титаны Мортис были опытными, постоянно воюющими бойцами, достигшими небывалого мастерства в боях на короткой дистанции.

— Новые идут! — прокричал Кессорон с явным удовольствием в голосе.

Двигаясь грациозно, кристаллические фигуры беспрепятственно проходили сквозь ряды армии призраков, руки их полыхали слепящими изумрудными огоньками. Большинство из них избрало целью своей неистовой атаки форпост экспедиции, отрывая бронелисты со стен голыми руками или выпуская энергетические импульсы в защитников укреплений, но отряд, видимо особо жаждущих мщения, направился прямиком на Форрикса и его уцелевших воинов.

Кессорон рванул навстречу новым врагам, руками схватил ближайшего и разорвал его пополам. Он с размаху ударил следующего в голову и почти сбил того с ног, скорость с которой это было сделано изумила Форрикса. Броня катафрактория давала воину множество преимуществ, но скорость в них точно не входила.

Кессорон доделал начатое дело сам, разбив голову противника ударом кулаков с двух сторон, рассмеявшись при этом так, как будто узнал самую смешную шутку вселенной. Он бился словно одержимый, его освежеванное лицо корчилось в муках какой-то загадочной трансформации.

Форрикс выкинул Кессорона из головы, так как одна из фигур атаковала его самого. Он встретил удар кулаков противника своим собственным, они столкнулись с треском разнонаправленных энергий. Он почувствовал огненный заряд, прошедший сквозь руку, но тяжелая броня и толстая изоляция его бронекостюма приняла основной удар на себя. Противник нанес удар первым, но это было всё чего он смог достичь.

Форрикс поднял вторую руку и выпустил очередь разрывных снарядов в пах существа.

Стекло и свет полетели из сквозных ран, которые снаряды проделали в кристаллическом теле.

Существо отшатнулось назад, но Форрикс не собирался давать ему шанс улизнуть. Он шагнул вперед и с размаху ударил противника в луковицеобразную голову кулаком. Существо покачнулось, и следующая очередь из комби-болтера снесла ему полчерепа. Место павшего сразу же занял следующий враг, но перекрестный огонь защитников опорного пункта нашинковал его грудь, и она взорвалась фонтаном стекла. Ещё один воин погиб, стеклянный гигант разрубил его голову мощным ударом снизу вверх. Шлем его полностью разрушился, голова представляла собой мешанину костей, крови и мозгов, но тело отказывалось падать, удерживаемое мощной броней.

— Пробивайтесь к воротам, — проорал Камнерожденный по воксу, — Я подготовлюсь, чтобы быстро втащить вас.

Огромный огненный шар осветил поле боя, и Форрикс рискнул оглядеться, и увидел, как сквозь дым битвы вниз падает что-то похожее на гигантскую трубу или трубопровод улья. Ему хватило мгновенья осознать, что он смотрит на отрезанный кусок орудия Титана. Громадная пушка врезалась в поверхность, вызвав сейсмический удар и оглушительный гром, сопровождавший её разрушение, раскатился эхом, напомнившим звон Колокола Вечности на Олимпии в день, когда легион впервые покинул её величественные горы.

Боевые рога исторгли рев боли, от электрического треска и вспышки пустотных щитов броня Форрикса завибрировала.

— Двигайся, варп тебя забери! — проревел Кессорон, внезапно впадая в ярость.

— Без тебя разберусь, Кессорон! — огрызнулся Форрикс, злясь от того, что воин Детей Императора напомнил ему основное правило ведения боя в доспехах катафрактория. Движение и инерция были ключом к успеху. Постоянно наступай, и тогда мало что сможет тебя остановить, но стоило утратить эту силу инерции, как становилось просто невозможно набрать её вновь под ураганным огнем противника.

— Позволю себе с тобой не согласиться. — отрезал Кессорон, пробивая себе путь к запечатанным воротам опорного пункта, прямо сквозь очередного врага. Форрикс последовал за ним, нанося удары кулаком во всех направлениях и беспрерывно ведя огонь из комби-болтера на ходу.

Целая орава призраков своими убийственными прикосновениями утащила на тот свет последнего терминатора из его отряда. Его крики по вокс сети мгновенно оборвались, и Форрикс снова проклял Фениксийца за то, что он притащил их сюда.

— Будь ты проклят Кессорон, и Слаанеш вместе с тобой!

Как только последнее имя слетело с его губ, челюсть свело судорогой, а рот наполнился желчью. Форрикс безуспешно попытался подавить приступ рвоты, кислая масса хлынула сквозь стиснутые зубы. Она выплеснулась перед ним, едкая и вязкая, сверхэффективные кислоты стали разъедать системы шлема. От механизмов повалил жгущий глаза чад.

Ослепленный, Форрикс продолжал идти, расстреливая во всех направлениях последнюю обойму комби-болтера. Он уперся во что-то и сорвал поврежденный шлем с головы. На него нахлынули звуки битвы, грохот проносящихся реактивных снарядов, треск энергетического оружия и лай мелкокалиберных винтовок. Что-то огромное взорвалось неподалеку. Он не мог разглядеть что именно. Волна раскаленного воздуха прокатилась над ним, и он увидел силуэт опорного пункта на фоне поднимающегося грибовидного облака, с голубыми прожилками плазменных разрядов.

Чья-то рука ухватила его за край доспеха и потащила вперед. Глаза его слезились, но он видел, что это Кессорон тащит его к воротам. Каждый «Рино» сдал назад настолько, что они смогли протиснуться внутрь, одновременно болтеры машин открыли прикрывающий огонь, в довершение, установки выпустили в сторону противника россыпь гранат. Взрывы на миг перекрыли даже грохот орудий Титанов, ведущих бой где-то в вышине.

— Доложить обстановку, — обратился он к Камнерожденному, отхаркивая последние куски рвотной массы. Вспышки дульных огней плясали по периметру укреп. пункта, по мере того как армия призраков пыталась прорваться внутрь.

— Выглядит плохо, — ответил Солтарн Фулл Бронн, — Укрепления атакованы со всех сторон, Кристаллическими статуями вперемешку с, — казалось слово застряло у него в глотке — призраками.

— Сообщения от примарха?

— Ни одного. — сказал Камнерожденный Форркис кивнул, — Что с Торамино?

— Сообщений об атаках нет, — ответил Камнерожденный, — Похоже, что цитадель приковывает к себе всё внимание, Кузнец Войны.

— Получается, что жить пока можно. — сказал Форрикс, отстегивая вокс-передатчик с ближайшего «Рино».

Пертурабо проклинал себя, что упустил брата из виду, но с другой стороны он понимал, что Фулгрим всё равно нашёл бы путь для реализации своего плана, несмотря на все предпринятые меры предосторожности. Количество вытекающих из башен существ множилось с каждой минутой, сжимая кольцо вокруг бьющего ввысь света.

Его Железные Воины были рядом с ним, как и горстка Детей Императора, стоявших на страже перед рампой ведущей вниз в шахту. Ответ на вопрос, куда подевался Фулгрим, был найден. Смертные последователи Фениксийца со своим грузом на плечах стояли на самом краю бездны, лица их излучали крайнюю степень фанатизма. Он распознал Эйдолона по слегка дергающимся движениям, и отметил вторую фигуру, двигавшуюся с текучей грацией — мечника со шрамами на лице, Люция. Дети Императора сбивали смертных в кучу, хотя со стороны казалось, что нужды в насилии нет никакой — они и так были рады выполнять всё, что им велено.

У Пертурабо не было времени размышлять над тем, чем они занимались, он снял Сокрушителя наковален с плеч, от веса молота у него внезапно перехватило дыхание. Он всегда обращался с ним также легко, как смертный мог бы владеть кинжалом, но теперь ему казалось, что вес оружия растет по экспоненте с каждой прошедшей секундой.

— Повелитель? — обратился к нему Фальк.

Пертурабо сбросил с себя мгновение слабости и выставил молот перед собой.

— Из железа рождается сила! — проревел он.

— Из силы рождается воля! — ответили его воины

— Из воли рождается вера! — Из веры рождается честь!

Пертурабо перехватил Сокрушителя наковален поудобнее и закончил Литанию Несокрушимости уже врубаясь в ряды противника, — Из чести рождается железо!

Первый взмах молот уничтожил пятерых, следующий — ещё шесть. С Железным Кругом, прикрывающим его со всех сторон, Пертурабо обрушился на ряды врагов с силой стихийного бедствия. Его молот, описывавший вокруг хозяина огромные круги, был орудием смерти, разбивающим тела нападающих на мелкие куски. Встроенные в броню рук орудия вели беспрерывный огонь, который собирал ужасающий урожай смерти среди эльдарских автоматонов.

Железные Воины сражались плечом к плечу, дисциплинировано и непоколебимо. Болтеры ревели с неумолимой свирепостью, кроша хрупкие тела нападающих в мелкую кристаллическую пыль. Фальк командовал слева, Кроагер — справа, оба фланга были сплошной непробиваемой стеной из плоти и крови.

Беросс разносил порождений эльдар каждым ударом буквально на куски, роторная пушка, осадный молот и само его огромное тело были просто неостановимы. Изумрудные разряды рикошетили от его брони, не причиняя урона. Беросс и при жизни был могучим воином, но перемещение в тело Дредноута вывело его на новый уровень свирепости.

Сотни эльдарских существ набрасывались на стену из железа и отбрасывались защитниками прочь раз за разом, но на их место вставали новые выходящие из башен твари, с горящими вместо сердец камнями. Дети Императора на дальнем краю шахты также были атакованы, и Пертурабо видел, что они защищают смертных мужчин и женщин, стоящих за их спинами.

Что такого важного было в этих смертных?

Молот Пертурабо сносил существам головы, а кулак разламывал хрупкие тела на части, количество его убийств росло в геометрической прогрессии. Фальк и Кроагер вели свои собственные битвы, каждый воевал по своему, но с общей целью — не допустить противника до примарха.

Учитывая подавляющее преимущество атакующих в живой силе, для Пертурабо было очевидно, что эта битва будет проиграна, но что можно было сделать ещё, кроме как продолжать сражаться?

Его генетический отец всегда говорил, что даже плохой план всё же лучше чем никакого, и в голове Пертурабо как раз начал формироваться один, после того как он вновь отбросил эльдарских автоматонов. Существа, рожденные в башнях, были неумолимы, но их боевые качества не шли ни в какое сравнение с Железными Воинами. Омываемый заревом от колонны света, Пертурабо видел, что они были бездушными поделками, которым дали возможность двигаться, но только в одном направлении — атаковать. Они сражались без всякой тактики или плана.

Их единственной задачей было уничтожение чужаков, неважно какие при этом потери они понесут сами. Их можно было сдержать на время, но если оперировать числами, то максимум они смогут выиграть один день. Даже Пертурабо не мог сражаться так долго и выжить, но он понял, что кое-что еще можно предпринять, чтобы предотвратить разгром.

Он отступил назад и вместе с Железным Кругом вышел из боевых порядков, направляясь к краю глубинной шахты в сердце хранилища. Дети Императора, охранявшие рампу, при его приближении подняли свое оружие, но Пертурабо лишь покачал головой.

— Убить их всех. — сказал он.

Воины-роботы из Железного Круга открыли шквальный огонь, тяжелые орудия и плазмоганы смели с пути всех, кроме одного легионера из Детей Императора. Изломанные тела были подхвачены фонтаном света, словно стремниной горной реки. Пертурабо проследил, как тела мигнули последний раз в этой вселенной перед погружением в темную бездну над головой. Пертурабо пристрелил последнего воина точным выстрелом из смонтированного в перчатке оружия. Он не испытал никакого сожаления от убийства легионера. Он сделал свой выбор, решив противостоять Пертурабо, а это означало смертный приговор, неважно к какому Легиону он принадлежал. Он шагнул к краю шахты, чувствуя практически необоримую силу изумрудного светового потока бьющего сквозь воздух в сингулярность наверху. Уцелевшие последователи Фулгрима пялились на него с нескрываемой неприязнью, необходимость носить маски браства отпала теперь, после того как их хозяин приводил в исполнение финальную часть своего плана.

Рампа, уходя вниз по спирали, исчезала из виду, и Пертурабо почти допускал мысль, что она ведет к сердцу планеты. Хотя эта мысль только пришла к нему, он понимал, что, скорее всего, так и есть. И это было именно то место, куда ему было необходимо попасть. К сердцу искусственно созданной планеты, где с незапамятных времен хранился предмет вожделения Фулгрима.

Пертурабо заметил, что Барбан Фальк идет к нему, и уже знал, что тот хочет сказать, прежде чем слова прозвучали по воксу.

— Побереги дыхание, сын мой. — сказал он. — Ты не можешь последовать за мной.

Пертурабо вступил в свет, ощущая, как яростная сила потока потащила его за броню, словно пыталась оторвать от земли. Это была не физическая сила, а непреклонная воля живых, создавших этот поток, теперь он понял, что это была не природная энергия и не сгенерированная какими-то устройствами, но выделенная сущность всех тех, кто когда-либо умер здесь.

И был всё ещё заточен в камни душ.

Это был не покинутый мир, а хранилище не-мёртвых. Заточенные души, чьи тела давно стали прахом, но сущности их были навеки помещены в нематериальность.

Он с трудом мог вообразить себе более жестокую судьбу, чем вечное заточение в пустоте.

Пертурабо начал свой путь к сердцу мира.

Орудия Стор Безашх отслеживали узкую полоску зеленоватых молний, хотя шторм явно собирался бушевать где-то в грохочущих небесах. Торамино наблюдал, как командиры расчетов и обслуга скидывают транспортировочные накидки с пусковых установок, работая с почти машинной эффективностью, чтобы подготовить орудия к бою.

Форрикс сбивчиво запросил по воксу заградительный огонь для отхода, дышал он тяжело, видимо дела были плохи, он требовал безопасный коридор между укреп пунктом перед гробницей и крепостью в стенах цитадели. Прикрытие между двумя крепостями надлежало обеспечить в момент общего отхода в зону высадки. Торамино ответил, что на вокс-линии сильные статические помехи, с наложением бесконечного погребального плача ветра, таким образом, слова триарха могли быть интерпретированы не совсем верно.

Трагическая ошибка связи, но хорошо знакомая любому воину на поле боя.

Он пробежал глазами по топографической модели цитадели, её блоки зданий были обозначены белым, позиция укреп пункта Железных Воинов — голубым. Точки артиллерийских ударов были нанесены красным с расходящимися от них оранжевыми, затем желтыми и в конце зелеными кругами.

Красные и голубые отметки перекрывали друг друга на позициях занимаемых Форриксом и Камнерожденным. Торамино не имел ничего личного против Солтарн Фулл Бронна, и его потеря лишит Легион ценной проницательности, но это была та цена, которую Торамино готов был заплатить. С такой детальной информацией орудийным расчетам Стор Безашх не требовались ни пристрелочные выстрелы, ни корректировщики огня. Торамино стоял на краю укреплений, глядя на дымящиеся контуры цитадели. Переливающаяся зеленая дымка, которую он ранее видел на горизонте, добралась до них, обтекая зону высадки по контуру, не касаясь укреплений. Густые облака вихревых форм и размытых фигур яростно катились к укреплениям вокруг цитадели, внутри которой столбы дыма и беспорядочные вспышки огня отмечали свирепость идущей битвы. Последняя иконка подтверждения готовности вспыхнула зеленым на инфо-планшете, и Торамино обернулся к задранным ввысь бесчисленным стволам орудий. Это были его пушки и его воины. Стор Безашх подчинялся ему и только ему. Вскоре они станут почетной гвардией триарха, и с этой доминирующей над всем прочим мыслью, он щелкнул мигающую красную иконку на экране.

— Огонь на поражение, — сказал он.