Сторож . Она! Подпилить мостовые балки, а при входе на мост часового поставить. Пойдут господа герцога встречать, а часовой им: «Не ходите на мост!» Негромко так, и всего-то разок. Они, ясное дело, не послушают, мост рухнет, и всем им конец.
Педер Веламсон . Так тоже можно, только возни много; да многие и плавают отменно. Вот я на днях одного прапорщика, Монса, топил. Сунули мы его, как котенка, в мешок, ноги ему заковали, груз привесили. И – виданное ли дело! – всплыл не хуже речной выдры, и пришлось глушить его дубьем, как налима к Крещенью глушат.
Сторож . А-а, стало быть, это ты с Монсом-то разделался…
Педер Веламсон . А то!
Сторож . Чистая работа! Концы в воду – и поминай как звали. А то ведь от судов этих да следствий толку мало, правда – она что дышло, любого каналью обелить можно, ежели к делу умеючи подойти. Прокуратор наш – тоже малый не промах, да уж больно охоч он бумагу марать…
Педер Веламсон . Не всегда, не всегда. Но с герцогом тут и впрямь все должно быть честь по чести…
Сторож . А герцогиня-то, полька, с ним, что ли?
Педер Веламсон . Нет, говорят, она после, сама по себе пожалует…
Сторож . Ну-ну… Грипсхольм – он большой, стены толстые, так что и не услышишь, что внутри деется.
Йоран Перссон (входит) . Педер Веламсон!
Педер Веламсон . Прокуратор!
Йоран Перссон . Стань на страже и никого на мост не пускай; герцог с другой стороны едет.
Педер Веламсон . Будет исполнено!
Йоран Перссон . Сторож! Гляди во все глаза и все запоминай, будешь свидетелем.
Сторож . Свидетелем? А кое-кто скажет – это уж верно, – что я все вру!
Йоран Перссон . Это мое дело. А ты делай свое! Тс-с! Идут! По местам! (Уходит в глубь сцены направо.)
Сванте Стуре , Нильс Стуре , Эрик Стуре, дворяне, свита, несут венки и букеты. Нильс Стуре несет большой венок, украшенный герцогскими гербами и золочеными сплетенными вензелями Ю и К.
Сванте Стуре (Нильсу Стуре) . Повесь этот венок на мосту, чтобы путь в тюрьму нашего родича и друга прошел как бы через триумфальную арку. (Разглядывает венок.) Ю – Юхан, К – Катарина!
Нильс Стуре . Но К может означать и герцога Карла!
Эрик Стуре . Тише ты!
Сванте Стуре . Дети, не шумите! Пусть же торжественность минуты взывает к миру, когда бушуют братоубийственные распри и воскресают раздоры Фолькунгов. Не замок ли Нючёпинг видим мы вдали?
Нильс Стуре . Нет, это Готуна!
Эрик Стуре (простодушно). Да ведь это же Грипсхольм!
Нильс Стуре . Он не понял! И он не знает, что герцог Юхан из рода Фолькунгов!
Сванте Стуре . Тише, тише.
Нильс Стуре идет с венком на мост.
Педер Веламсон (преграждая ему путь алебардой) . Назад!
Нильс Стуре . Ух ты, как расхрабрился, грозный Циклоп!
Педер Веламсон . Поосторожнее, щенок! Если б твой папаша сызмальства тебя воспитал получше, ты б не стал смеяться над чужим несчастьем!
Нильс Стуре . Это не несчастье, что ты одну гляделку потерял. Надо бы обе!
Педер Веламсон . Как бы с тобой несчастья не было, молокосос!
Сванте Стуре . Что этот солдат себе позволяет?
Педер Веламсон . Солдат короля позволяет себе исполнять приказ, а кто подойдет – получит по голове алебардой.
Сванте Стуре . Этого следовало ожидать! Подумать только! Плебей – представитель короля! Хам – выше дворянина, канцелярская крыса – выше воина! Безродный – выше знатного! О страна, страна!
Лейонхувуд . А знаешь ли ты, что этот малый племянник Йорану Перссону, сын его сестры?
Сванте Стуре . Не знал. Теперь я понимаю!
Стенбок . Оказывается, у этого канальи Перссона есть хоть что-то одно хорошее?
Лейонхувуд . Что? Почему?
Стенбок . У него есть сестра. Вот не думал.
Лейонхувуд . Есть у него и второе достоинство. Он чужд кумовства.
Сванте Стуре . Еще немного – и вы приметесь расхваливать негодяя.
Стенбок . По местам! Герцог здесь!
Через мост слева скачут три всадника, потом еще три и еще три. Первые трое – дворяне в полном вооружении, затем герцог Юхан в ручных кандалах и с ним двое солдат , затем трое солдат верхом, за ними идут пешие , Стуре и дворяне бросают в воздух цветы и венки, Нильс вешает свой венок на дорожный столб.
Сванте Стуре . Слава герцогу Финляндскому! Слава!
Все . Слава! Слава! Слава!
Герцог Юхан в знак благодарности поднимает руки. Процессия движется вправо, господа стоят и машут ей вслед. Затем раздается неистовый свист, за ним выстрел. Йоран Перссон и Нильс Юлленшерна выходят из глубины сцены, справа. Из рыбачьей хижины появляются солдаты .
Нильс Юлленшерна (к Сванте Стуре и дворянам) . Именем короля вы арестованы!
Сванте Стуре . По какому праву?..
Нильс Юлленшерна . Я облечен этим правом! Те, кто по-прежнему оказывает герцогские почести Юхану, лишенному герцогского достоинства постановлением риксдага, открыто становятся на сторону предателя. Делайте свое дело, солдаты!
Солдаты хватают дворян.
Сванте Стуре . И это говорит шведский дворянин?
Нильс Юлленшерна . Да, и к тому же потомок Кристины Юлленшерна и одного из Стуре, никогда прежде не изменявших короне! Везут преступного, а вы встречаете его с цветами, словно жениха!
Сванте Стуре . Герцог не подданный короля.
Нильс Юлленшерна . Простите, но вам изменяет память, господин Сванте, не вы ли составляли Арборгскую конституцию, в которой ограничены права герцогов?
Сванте Стуре . Верно! О, если б вовремя знать!
Нильс Юлленшерна . Идите, господа! Вас ожидает правосудие и закон, пред которым все должны склоняться, простолюдин и знатный!
Сванте Стуре . Хорошо же! Стуре знавали счастье и несчастье! Еще придет наш светлый час!
Нильс Юлленшерна . Придет ночь, и вас не станет! Прощайте же, господа!
Их уводят вправо.
Йоран Перссон . Благодарю вас, Юлленшерна. Видите ли, сам я не мастак произносить высокие, тонкие речи; но вы говорили превосходно, я еще раз вас благодарю. А я отправляюсь в Упсалу – действовать!
Нильс Юлленшерна . Прощайте, прокуратор! И судите не слишком строго!
Йоран Перссон (уходя) . Я и вовсе не буду судить, но риксдаг. (Педеру Веламсону.) Педер Веламсон! Собери все цветы и венки!
Педер Веламсон . Слушаюсь!
Йоран Перссон . И запишем все показания твои и часового подробнейшим образом!
Педер Веламсон . Подробнейшим образом! А лучше бы и вовсе не писать!
Йоран Перссон . Забудь, что ты мой племянник, и я забуду, что я тебе дядя!
Педер Веламсон . Даже при производстве моем по службе?
Йоран Перссон . Разумеется! Видишь ли, дворяне к нам, простолюдинам, куда требовательней, чем к самим себе; что ж, придется соответствовать их высоким мыслям. Впрочем, тебе и лучше оставаться внизу – в низине ветер не такой злой, как на вершинах! Сам же я взберусь в такую высь, что всех заставлю черное называть белым!
Зал в замке в Упсале. Из окон, выходящих во двор, видны окна риксдага, в них свет, они открыты настежь. В зале смутно различимы движущиеся фигуры, когда раздвигаются шторы.
Эрик (в мантии, корона лежит на столе; он открывает окно.)
Йоран стоит у другого окна и прислушивается.
Жарко нынче на Троицу!
Йоран Перссон (кивая в сторону риксдага) . Скоро еще жарче будет! Дворян немного, зато духовных множество собралось!
Эрик . А эти не любят меня! Заходил ты туда?
Йоран Перссон . На минуту.
Эрик . И что же они? Как тебе показалось? Я вот сразу чую, друзья передо мною или враги.
Йоран Перссон . Я всегда чую врагов там, где собраны двое или трое, и всегда готов их разить! Лучше самому нанести первый удар…
Эрик . Смотри-ка! Кажется, Юхан!.. Тот, с рыжей бородой… вон!
Йоран Перссон . Нет! Это Магнус из Або!
Эрик (трет лоб) . Но я видел Юхана! Я его видел! Дай сюда речь! Хорошо переписали?
Йоран Перссон (подавая бумагу) . Нельзя лучше. И ребенок прочтет!
Эрик (пробегает глазами бумагу) . Все хорошо. Но доказательств достаточно?
Йоран Перссон . Тут все. И мятежная речь Нильса Стуре, и приветствия господина Сванте предателю. Надо быть негодяем, чтоб таким изменникам вынести оправдательный приговор!
Эрик . А свидетели?
Йоран Перссон . На месте, ждут. Впрочем, достало бы и письменных показаний.
Эрик . Не пора ли начинать, как по-твоему?
Йоран Перссон (выглядывает в окно) . Представители еще не заняли своих мест, но почти все уже в сборе!
Эрик (выходит на авансцену, кладет бумагу на стул, берет со стола корону и надевает) . Несносная жара! Корона давит лоб, вся голова в поту!
Карин (входя) . Прости, родной, но у детей к тебе просьба, совсем невинная просьба.
Эрик (ласково) . Ну, скажи какая.
Карин . Им, они говорят, очень хочется взглянуть на короля!
Эрик . Мы каждый день ведь видимся… Ну да… Им подай короля в короне, короля на сцене! Что ж, пусть войдут!
Карин (машет рукой в сторону двери, которую она не прикрыла за собой) . Идите сюда, маленькие!
Густав и Сигрид , держась за руки доктора, подходят к Эрику и падают на колени.
Эрик . А ну-ка, негодяйчики, сейчас же вставайте с пола! (Наклоняется и берет обоих на руки.) Ну вот! Можете поглядеть на эту игрушку! (Густав и Сигрид трогают пальчиками корону. Эрик целует обоих и ставит на пол.) Ну как? Высоко взобрались? А?
Густав (щупает горностаев на мантии). Смотри, Сигрид, крысы!
Сигрид . Не надо мне крыс! (Идет к столу, на котором Эрик оставил свою бумагу с речью, и потихоньку закутывает в нее куклу.)
Эрик (Густаву) . Ну, Йоста, хочешь тоже стать королем?
Густав . Ага, если только мама будет королевой!
Эрик . Она и так важней всякой королевы!
Густав . А я важней всякого принца, да?
Эрик . Конечно! Потому что ты ангел!
Входит Придворный , что-то шепчет Йорану Перссону, тот подходит к королю.
Йоран Перссон . Пора! Поспеши!
Эрик (Карин и детям) . Храни вас господь! Всех, всех! (Уходит.)
Густав и Сигрид шлют ему воздушные поцелуи.
Карин (Йорану Перссону) . Что там затевается?
Йоран Перссон . Король перед риксдагом должен обвинить дворян.
Карин . Тех, что заточены в крепость?
Йоран Перссон . Их самых!
Карин . Значит, можно заточить людей в крепость прежде дознания и суда?
Йоран Перссон . Да, если кто пойман с поличным, его сразу бросают в тюрьму и потом уж ведут дознание. Так и случилось с господами дворянами.
Карин . Все-то ты мудреные вещи говоришь, где мне их понять…
Йоран Перссон . Да, правосудие – дело тонкое; тут такая нужна скрупулезность и точность, речь идет ведь о жизни и смерти! (Подходит к окну.) Слушайте! Король говорит! И его отсюда видно!
Карин . Задерните шторы! Не хочу я на это смотреть!
Йоран Перссон (задергивает шторы) . Как вам угодно, фрекен.
Сигрид . Мама, это Йоран Перссон?
Карин . Тс-с, малышка!
Сигрид . Он и правда очень плохой?
Йоран Перссон . Только с плохими людьми, а не с детками.
Карин . Вы мне уж больше нравитесь, Йоран, когда вы бьете, а не когда вы ласкаете.
Йоран Перссон . Неужто?
Карин . И не хотелось бы мне хоть чем-то быть вам обязанной.
Йоран Перссон . И однако ж…
Придворный (входит, что-то шепчет Йорану Перссону, тот поспешно уходит; затем – к Карин). Ее величество вдовствующая королева просит дозволения войти!
Карин (робко) . Войти? Ко мне?
Вдовствующая королева (стремительно входит слева и падает на колени) . Смилуйтесь! Пощадите брата моего и близких!