Карин (падает на колени) . Встаньте, Христом Богом прошу, встаньте! Неужто вы и вправду думаете, что я могу кого-то миловать, я, – ведь я сама только от милости чужой и завишу! Встаньте, королева, благородная вдова великого короля Густава; я, ничтожная, не стою того, чтобы вы даже приходили ко мне!

Вдовствующая королева . Разве не фрекен Карин вижу я перед собой, которая держит на своей маленькой ладони судьбу нашего королевства… Встаньте же вы сама, подайте только знак, шевельните пальчиком – и спасите моих близких, ибо король вне себя!

Карин . Он вне себя? Отчего? Я ничего не знаю, я ничего не могу! Скажи я хоть слово – и он прибьет меня, как давеча уже чуть не прибил.

Вдовствующая королева . Значит, неправда, что вы королева?

Карин . Я? Господи! Да я последняя из женщин при дворе, если вообще можно сказать, что я при дворе!

Вдовствующая королева . И он вас обижает? Отчего же вы не уйдете от него?

Карин . Куда же мне уйти? Отец не хочет меня видеть, сестры со мной не кланяются. Последний друг мой, родственник мой Макс, исчез неведомо куда.

Вдовствующая королева . Так вы не знали, что прапорщик Макс…

Карин . Говорите!

Вдовствующая королева . Макса нет больше! Он убит!

Карин . Убит? Я так и думала, но не хотела верить! Господи! Господи! Теперь уж я прошу у вас защиты, если есть в вас хоть капля жалости к несчастной грешнице!

Вдовствующая королева (поразмыслив) . Неужто все это правда?.. Хорошо же; следуйте за мною в Хернингсхольм; это укрепленный замок, и там собрались дворяне, готовые защищаться от буйного безумца, пока еще держащего в руке скипетр.

Карин . А мои дети?

Вдовствующая королева . Возьмите их с собою!

Карин . Я столько горя изведала, что мне даже трудно поверить в такое ваше благородство!

Вдовствующая королева . Зачем вам говорить о благородстве или размышлять о причинах моего предложения? Ясно одно – здесь, в этом разбойничьем гнезде, оставаться вам нельзя. Спешите! Велите скорее укладывать ваши вещи. Через полчаса сюда явится король – и вы с детьми погибли!

Карин . Он убил моего единственного друга, преданного мне всем сердцем, готового спасти меня от позора. Я ему прощаю, он так несчастен, но видеть его я больше не хочу. (Звонит.)

Входит камеристка .

Поскорей соберите детское платье и принесите сюда. И не забудьте игрушки, чтоб малыши дорогой не заплакали и не просились домой!

Камеристка уходит и уводит Густава и Сигрид.

Вдовствующая королева . Какие дивные у вас дети! Любит их отец?

Карин . Он боготворит их, но и убить готов! Ему сейчас бы только убивать…

Вдовствующая королева (коварно) . Значит, он будет скучать по ним?

Карин . Сперва – да, потом забудет. Бедный Эрик!

Входит камеристка , приносит детские вещи, игрушки, все кладет на стулья и на стол.

Вдовствующая королева . Йоран Перссон дурно влияет на Эрика, правда?

Карин . Скорей наоборот! Йоран – он умный, ловкий и, сколько возможно, старается действовать по справедливости… Но я все равно его боюсь!

Вдовствующая королева . Знаете ли вы, что делается сейчас в зале риксдага?

Карин . Что-то решается насчет дворян, а что – я не поняла.

Вдовствующая королева . Король поклялся, что они умрут…

Карин . И Стуре? Благородные Стуре, любимцы народа?

Вдовствующая королева . Они! Они-то и заточены в подземелье замка. А с ними мой родной брат, Абрахам Стенбок…

Карин . С меня довольно! Мои дети не будут повинны в этой крови.

Из сада несутся крики, шум.

Вдовствующая королева (стоя у окна) . Оставьте все! Бежим! Король идет сюда; он взбешен, даже пена у рта!

Карин . Идемте, я знаю тропу в парке, ведущую к пристани. (Берет кое-что из детских вещей.) Только с этим мне помогите! Ох! Господи, смилуйся над нами! (Уходит вместе с вдовствующей королевой.)

Лязг оружия; трубы; стук копыт. Входит Эрик , швыряет корону на стол; озирается и что-то ищет, не помня себя от ярости.

Йоран Перссон (входя) . Король здесь? Что стряслось? Что стряслось? Ради Христа – что?

Эрик (срывает с себя мантию, комкает, швыряет на пол, топчет) . Стряслось? Ничего не стряслось, ибо все подстроено, подстроено дьяволом!

Йоран Перссон . Говори понятней, и я все исправлю!

Эрик . Ну вот. Ты сам знаешь, оратор я никакой, и потому я велел все для меня написать. Я думал, что бумага лежит в кармане, и я открываю огонь по предателям – никуда не заглядывая, по вдохновению. Потом я лезу в карман за бумагой, но в эту самую секунду я вижу, что рыжебородый усмехается, глядя на меня, как только один Юхан умеет усмехаться, – и не могу найти бумагу! Я прихожу в бешенство, я путаю имена и цифры, будто кто-то взял и замутил мои мозги и сделал меня косноязычным. Да, кто-то – и кто, как не сам дьявол! – заставляет меня путать Сванте Стуре и Педера Веламсона; потом я уверяю, будто дворяне украсили мост гирляндами – а ведь у них были венки! И все свое недоверие к Стуре – я ведь его всегда подавлял! – я выливаю на них вместе с бездной обвинений, которые никак не доказываю! Сперва в зале смеются, потом меня уличают в ошибках, а когда уж шесть свидетелей защиты утверждают, что Юхана встретили букетами и единственным венком, и без всяких гирлянд, тут уж мне и вовсе нет никакого доверия! Подумай! Допусти я, чтоб их судили по всем правилам закона, они бы уже давно сидели в крепости – ведь их же поймали с поличным! – так нет, мне понадобилось быть великодушным, раз на моей стороне правда! Великодушие! Черт бы побрал это великодушие! И риксдаг поддержал предателей, риксдаг приветствовал негодяев, риксдаг соболезновал злодеям, а мы – мы, судьи, – стоим перед лицом преступников как обвиняемые. Поистине, кто столкнется с дьяволом – тот и прав!

Йоран Перссон . Но – свидетели обвинения?

Эрик . Свидетелей отвели! Думаешь, позволят солдату да сторожу показывать против дворян? За дворян – пожалуйста! Поверили на слово лакею Стуре, а не мне, королю! На старую няньку Стенбока ссылались, как на Священное Писание! Малолетнего сына Иварссона выслушивали в суде против закона и права и еще аплодировали ему!

Йоран Перссон . И что же?..

Эрик . Дворян оправдали!

Йоран Перссон . Дай-ка минутку подумать!.. Гм! Гм! Так вот: несправедливое решение риксдага отклонить, а государственное преступление передать на рассмотрение королевского совета!

Эрик . Болван! Мы, а вернее, ты – теперь сам обвиняемый, и никто не доверит тебе никого судить.

Йоран Перссон . Проклятье! Тогда я не вижу иного выхода, кроме насилия. Во имя торжества справедливости! Любой ценой!

Эрик . Но не против закона и совести!

Йоран Перссон . Нет, по совести и по закону против крючкотворов и предателей! Закон обрекает изменников смерти – стало быть, пусть умрут!

Эрик . Скажи, отчего рыжебородый смеялся, когда я полез за бумагой? Он ведь не мог понять, конечно, как это низко; значит, он все знал заранее и даже помогал ее выкрасть! Бумагу надо найти, и тот, у кого она окажется, будет казнен! (Озирается.) Что это? Я в детской! Что же это такое… (Звонит.) Йоран! Я боюсь, что случилось самое страшное! (Звонит.) Отчего никто не идет? Тут так пусто!

Входит Придворный .

Где фрекен… Карин?

Придворный молчит.

Говори же – или я тебя убью! Где фрекен Карин?

Придворный . Фрекен изволила уехать!

Эрик . Уехать? С детьми?

Придворный . Да, ваше величество.

Эрик (падает на скамью) . Лучше убей меня!

Йоран Перссон . Снаряди погоню! Они же еще недалеко!

Придворный . Вдовствующая королева проследовала с беглецами в Хернингсхольм…

Эрик . Хернингсхольм, гнездо этих Стуре… вечно Стуре, всегда они! Послать туда десять тысяч войска, разгромить замок! Подпалить! Взять их измором!

Придворный . Вдовствующую королеву сопровождает Сёдерманландский полк…

Эрик . Сёдерманландский! Значит – герцог Карл! Ну, этого трогать нельзя, не то он выпустит дьявола из Грипсхольма! Так, значит, вдовствующая королева, сука, заодно со своими Стуре, сманила мою Карин! И моя милая Карин ушла… Она потаскуха, Йоран, все они потаскухи! Но они отняли у меня детей, эти Стуре! Никогда, никогда не прощу! (Обнажает кинжал и рубит стол.) Никогда! Никогда! (Прячет кинжал в ножны.)

Йоран Перссон . А Нильс Юлленшерна был в риксдаге?

Эрик . Да, сначала я видел его, он стоял у свидетельской скамьи, но как только ветер переменился, он исчез, Йоран. Все меня бросили, кроме тебя, Йоран!

Йоран Перссон (придворному) . Зови сюда Педера Веламсона! Скорей!

Придворный уходит.

Послушай, Эрик, сам посуди – разве я не логически рассуждаю? Закон карает изменников смертной казнью. Стуре – изменили. Стало быть, их следует казнить.

Эрик . Прекрасно!

Йоран Перссон . Ну вот!

Нильс Юлленшерна (входит) . Ваше величество!

Эрик . А-а, скотина!

Нильс Юлленшерна . Легко сказать, ваше величество, но что мог один разумный человек против целой банды безумцев?

Эрик . Ответь: считаешь ты, что Стуре – предатели?

Нильс Юлленшерна . Я вынужден верить собственным ушам и глазам, и предательство было совершено вопреки мнению риксдага. Однако ж – ходят слухи… их-то и пришел я сообщить – что герцог Юхан на свободе!

Эрик (мечется по комнате) . Ад! Проклятье!

Йоран Перссон . Спокойствие!

Нильс Юлленшерна . Но я должен еще кое-что сказать господину прокуратору.

Йоран Перссон . Говори!

Нильс Юлленшерна . С глазу на глаз!

Йоран Перссон . У меня нет тайн от короля!

Нильс Юлленшерна (сует что-то в руку Йорана Перссона) . Одна особа просила отдать вам этот предмет с поклоном и просьбой вернуть кое-что другое!

Йоран Перссон смотрит на полученное кольцо, потом через плечо швыряет его за окно. Потом срывает с шеи медальон и топчет ногами.

Эрик (он все видел) . Ха-ха! Платоновский прообраз! Тоже потаскуха! Ха-ха-ха!

Йоран Перссон . Ну вот! Вернулся прежний Йоран – Дьявол! Подумать только! Лучшее, что дарит нам жизнь, оборачивается худшим; в раю нас подстерегает ад, и ангелы – все, все дьяволы, сам сатана – это белая голубка, а дух святой…

Эрик . Молчи!

Йоран Перссон . Ах, так ты еще и веруешь, сатана? Ступайте прочь, Юлленшерна, тут сейчас пойдут чистка и мытье, как пред пасхальной заутреней, скорей ступайте прочь, сюда идет важный гость!

Входит Педер Веламсон .

Нильс Юлленшерна (уходя) . То, что вы намереваетесь совершить, незаконно, но справедливо! (Уходит.)

Йоран Перссон (Нильсу Юлленшерна) . Помалкивай! (Педеру Веламсону.) Педер Веламсон, в погребах у нас крысы! Спустись и перебей их всех!

Педер Веламсон . С моим удовольствием! Да только…

Эрик . Колеблешься?

Педер Веламсон . Да нет, отчего же. Но мне бы что-нибудь получить…

Йоран Перссон . Все хотят брать, брать, и никто – давать!

Эрик . Но чего бы ты желал, а? Не хочешь ли стать бароном, графом, государственным советником? Говори же! Ты видишь цену всему этому дерьму! И станешь ничуть не лучше мерзавцев, которые сидят в погребе! Вот только королей я делать не умею, одних королев! Могу из потаскухи сделать королеву! Хочешь стать королевой?

Педер Веламсон . Нет, мне бы стать капралом!

Эрик . Капралом? Какая скромность! Поистине у меня друзья лучше, чем у Юхана! Что ж, капрал! Служи своему королю!

Педер Веламсон . Лучше бы бумагу для верности! Но и так сойдет! (Уходит.)

Эрик (садится на стул) . Прекрасный канун Троицы… Ха-ха! Зеленые листы и белые лилии… Сейчас бы покататься по озеру Меларен с Карин и детками… Детки! Подумать! Хищный зверь похитил моих деток… И все, что бы ни сделали они, – честно и справедливо. Ну почему некоторые могут делать все, что им заблагорассудится? Почему? Вот и Юхан на свободе!

Йоран Перссон (сидит за письменным столом и что-то чертит) . Почему ты не высылаешь против него войско?

Эрик . А ты?

Йоран Перссон . Нет, просто я не пойму, как могло все это случиться. Против всякой логики, против разума и справедливости. Неужто сам Бог покрывает мошенников, помогает предателям, черное делает белым?