Спустя час Эдуардо вошел в кухню и застал Беллу за изучением поваренной книги миссис Бейкер. На Белле был фартук, а на ее щеке белела мука.

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я приготовлю ужин? — спросила она. — Мне надо себя чем-нибудь занять, раз уж я не могу уехать.

Он приподнял бровь:

— Ты умеешь готовить?

Молодая женщина одарила его испепеляющим взглядом.

— Я брала уроки у одной из своих соседок, — ответила она. — Она — шеф-повар в Сохо.

— В том ресторане, который принадлежит одному из твоих бывших?

Белла вздохнула, взглянув на продукты на столе.

— Я с ним встречалась всего пару раз. Пресса раздула из этого сенсацию. Они всегда так делают.

— Всем хочется знать, чем занимается самая завидная невеста Британии, — усмехнулся Эдуардо.

— Иногда мне хочется, чтобы я родилась в обычной семье, — сказала Белла, слегка нахмурившись.

Эдуардо облокотился о стол.

— Но на самом деле ты так не думаешь. Ты жаждешь внимания. Ты всегда такой была. И ты не знала бы, чем заняться, если бы у тебя не было кучи денег.

— Матери моих так называемых друзей дают своим детям деньги, покупают им безделушки и водят их по магазинам. — Она продолжала хмуриться. — А я устала оплачивать счета своей матери.

— Ты отошлешь ей деньги?

— Да. — Белла вздохнула. — Она их быстро потратит.

— Я подумал о том, что ты сказала мне раньше, — медленно проговорил Эдуардо. — Это действительно не мое дело, кому ты даешь деньги. Клодия твоя мать. Ты не можешь от нее отвернуться.

После минутной паузы она посмотрела на него оленьими глазами:

— Мне хотелось бы быть уверенной, что люди любят меня за то, какая я есть. Но как узнать, что они любят во мне человеческие качества? Представь, я не уверена, любит ли меня собственная мать, или я для нее просто средство для получения денег.

Он потянулся и стряхнул муку с ее щеки.

— Это всегда непросто, даже для человека, не владеющего огромным состоянием. Думаю, надо доверять своим инстинктам.

Ее плечи опустились.

— То, что ты говорил, правда. Я очень хочу, чтобы меня любили, и перестаю видеть многие вещи.

— Нет ничего плохого в желании быть любимым, — заметил Эдуардо. — Мы не были бы людьми, если бы не хотели чего-то.

Глаза Беллы светились.

— А ты хочешь, чтобы тебя любили? — спросила она.

Эдуардо пожал плечами. Он давно не любил и подозревал, что забыл, каково это.

— Я и без этого проживу.

Белла наморщила лоб.

— Это несерьезно, — заявила она. — Просто ты не хочешь опять разочаровываться, не хочешь, чтобы тебя снова бросили.

Он скривился, испугавшись того, как точно она все описала. Он никого не подпускал близко. Только Годфри стал исключением, да и то не сразу. Но даже ему Эдуардо не рассказывал все о своем детстве.

— Раскусила меня? — усмехнулся он.

— Мне кажется, ты отталкиваешь людей из страха привязаться к ним. — Белла помолчала. — Тебе нравится полностью контролировать собственную жизнь. Ведь если испытываешь к кому-то чувства, этот человек может воспользоваться тобой. Может бросить тебя, как, например, твои родители.

Эдуардо стиснул зубы.

Он вспомнил первый дом, в который его отправили, когда ему было десять. К тому моменту он уже пять лет терпел жестокое обращение своего отчима.

Пять лет он прожил в ужасном страхе, трясясь днем и ночью.

Руки, которые кормили и одевали его, в одночасье могли превратиться в грозное оружие. И не важно, хорошо он себя вел или нет. Ожидание побоев было столь мучительным, что иногда Эдуардо сам провоцировал отчима, чтобы все поскорее закончилось. Но даже так он был не в силах подготовить себя. Эдуардо не знал, когда отчим нанесет удар. Его тело жило только на адреналине, в постоянном напряжении.

Оглядываясь назад, Эдуардо понимал, что приемные родители, к которым его отправляли, делали все от них зависящее. У некоторых это получалось лучше, у кого-то совсем не получалось. Эти люди предлагали ему кров и еду, но он саботировал любую попытку приблизиться к нему. А потом Эдуардо оказался у Годфри Хавертона, и тот спокойно и ненавязчиво показал ему, что все зависит только от него самого. Под твердым и уверенным руководством Годфри он научился быть мужчиной, обладающим контролем и самоуважением, хозяином своей судьбы.

Эдуардо не собирался бравировать своим прошлым, особенно перед Беллой. Он давно запер воспоминания на замок. Там они и останутся.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — пробормотал он.

— Думаю, имею, — ответила Белла тихо, но уверенно. И это подействовало сильнее, чем крик. — Ты хочешь того же, что и все остальные. Но в глубине души уверен, что недостоин этого.

Эдуардо с издевкой посмотрел на нее:

— Ты это вычитала в пособии по саморазвитию? Или только что сама придумала?

Белла вздохнула.

— Нигде я об этом не читала, — сказала она. — Но я это чувствую — так же, как чувствовал мой отец. Он понимал тебя без слов. Он не давил на тебя и не навязывался. Он просто ждал, когда ты сам к нему придешь, когда станешь доверять ему.

Эдуардо попытался пренебрежительно засмеяться, но смех прозвучал неуместно.

— Я вел себя, как обиженный щенок.

Взгляд Беллы был мягким и в то же время всевидящим.

Тишина затянулась.

— Что с тобой случилось, Эдуардо? — наконец спросила Белла.

Воспоминания затягивали его в свою трясину. «Иди сюда, — звали они. — Помнишь, как он до крови бил тебя ремнем? Помнишь ледяной душ? Помнишь ноющий голод? Помнишь доводившую до безумия жажду?»

Эдуардо гнал их, но они не уходили.

«Помнишь сигареты?..»

— Белла, хватит, — оборвал ее Эдуардо. — У меня нет никакого желания ворошить то, что я давно забыл.

— Но ты ничего не забыл, верно?

Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя в животе боль, как будто кто-то медленно резал его пилой. У него вдруг заболела спина. Прошло столько времени, а он все еще помнил беспомощность, которую испытывал в детстве. Боже, как он ненавидел беспомощность! Над верхней губой мужчины выступили капельки пота.

— Эдуардо! — позвала Белла, дотронувшись до его руки. — Ты в порядке?

Эдуардо посмотрел на нее. Она стояла так близко, что он вдыхал запах ее шампуня, смешавшийся с ароматом духов.

Его телефон запищал, и воспоминания забились в тень, как крысы, разбегающиеся, если включить свет.

— Я знаю, ты действуешь из добрых побуждений, но некоторые вещи следует забыть, — бросил он. — Мое детство относится именно к таким вещам.

Белла опустила руку и отошла.

— Если когда-нибудь захочешь поговорить об этом…

— Спасибо, не захочу, — ответил он, глядя на телефон. — Слушай, я не останусь на ужин.

Она помрачнела:

— Ты собираешься куда-то в такую погоду?

— Ребекке Глэдстоун требуется помощь, — объяснил Эдуардо. — Не знаю, сколько времени это займет.

Из взгляда Беллы исчезла мягкость.

— Какая помощь ей нужна? — поинтересовалась она. — Смять простыни на кровати?

— Ревность тебе не идет, Белла, — укорил ее он.

Она подняла брови:

— Я не ревную. Просто считаю, что это отвратительно — водить кого-то за нос, если нет серьезных намерений.

— Тебе ли говорить об этом.

— Что?!

— Пока твой благоверный в отъезде, ты пускаешься во все тяжкие, не так ли?

Она покраснела:

— По крайней мере, я не играю твоими чувствами. Да их у тебя и нет. Ко мне — уж точно.

— Тебя бесит, — спросил он, — что я не упал перед тобой на колени, как другие твои ухажеры, клянясь в вечной любви?

Белла метнула в него гневный взгляд:

— Я все равно тебе не поверила бы.

Эдуардо рассмеялся:

— Да, не поверила бы. Ты меня слишком хорошо знаешь. Я, может, и хочу тебя, но не люблю. Немного обидно, правда?

— Меня это совершенно не волнует, — бросила она, вздернув подбородок. Я к тебе тоже ничего не испытываю.

— Кроме похоти, — уточнил он.

Она снова покраснела:

— Это я в состоянии контролировать.

— Неужели? — Эдуардо сжал ее подбородок большим и указательным пальцами. — Действительно можешь?

Ее глаза заблестели.

— Испытай меня.

Это было для него большим искушением. Эдуардо почувствовал, как возбуждение разливается по телу, словно внезапный паводок. Его страсть была подобна дикому зверю, переворачивающему все внутри.

Но вместо этого он опустил руку:

— Может, в другой раз.

На долю секунды ему показалось, что он увидел тень разочарования на лице Беллы.

— Другого раза не будет, — предупредила она. — Как только сойдет снег, я уеду.

— Что, если он и за неделю не растает? — спросил Эдуардо, открывая дверь плечом.

Она поджала губы.

— Тогда я выйду с феном и растоплю его.

Белла урывками спала до двух часов ночи. Она проснулась в очередной раз, встала и выглянула в окно. Снег все еще шел, но не так сильно, как днем.

За окном все выглядело, как в зимней сказке. Именно этого вида из окна ей не будет хватать, когда она навсегда покинет Хавертон. Молодая женщина попыталась представить, что произойдет, когда опекунство Эдуардо закончится. Причин видеться с ним больше не будет. Не будет встреч два раза в год. Не будет ежемесячных звонков и сообщений. Он пойдет своей дорогой, а она своей.

Им больше никогда не придется разговаривать.

Она отвернулась от окна и нахмурилась. Надо прекратить думать о нем. Надо прекратить гадать, в чем заключается его тайна. Что сделало его таким циничным? Что сделало его таким самодостаточным? Почему никто и ничто не трогает его сердце?

Как жил пятилетний сирота? Кто о нем заботился? Кто успокаивал? Кто воспитывал? Кто любил? Был ли у него хоть кто-нибудь?

Долгие годы Белла считала Эдуардо бунтарем, который нигде не приживался или не хотел прижиться. Но что, если его сделало таким детство? Как теперь открыть его сердце?

Белла спустилась вниз, решив чего-нибудь попить. Пока она подогревала молоко, в кухню вошел Эдуардо. На нем была все та же одежда, а на волосах блестели снежинки.

— Ждешь меня? — поинтересовался он, стряхивая снег.

Белла с презрением посмотрела на него:

— Ты, должно быть, шутишь.

— Ребекка передает привет, — сказал он и смахнул снег с волос.

Белла недовольно нахмурилась:

— Ты говорил с ней обо мне… в ее постели?

— Мы не были даже рядом с постелью.

— Пожалуйста, избавь меня от подробностей, — закатила она глаза.

— Я помогал Ребекке с лошадью, — объяснил Эдуарде. — Помнишь дом Аткинсонов? Новый хозяин разводит чистокровных скакунов. Одна из кобыл поранила ногу, и Ребекке требовалась еще одна пара рук.

— Да?.. — Белла прикусила губу.

— Нового владельца зовут Роб Хэндли. Он немного замкнут, но неплохой малый, если узнать его поближе.

Белла насупилась:

— Зачем ты мне об этом рассказываешь?

Он пожал плечами:

— Подумал, может, ты передашь это Ребекке, если увидишь ее. У них с Робом не очень хорошо прошло знакомство. Она думает, что он слишком самоуверен. А Ребекка ему очень нравится. Из них получилась бы прекрасная пара.

Белла встрепенулась:

— Только не говори, что в душе ты романтик.

— Вовсе нет. И слепец увидит, что они созданы друг для друга. Их необходимо подтолкнуть в нужном направлении. Сделаешь мне тоже? — Эдуардо кивнул на кружку с горячим шоколадом, стоящую перед ней.

Белла приготовила шоколад и придвинула к нему. Ее пальцы дотронулись до пальцев Эдуардо, и горячая волна пробежала по руке. Она немедленно отдернула руку.

— Кстати, об идеальных парах. Хотелось бы обговорить некоторые подробности моей свадьбы.

Их глаза встретились.

— Нет, — отрезал он.

— Хотя бы выслушай меня, — попросила Белла с ноткой недовольства.

— Ты совершаешь чудовищную ошибку, — сказал Эдуардо. — Неужели ты не понимаешь, как это глупо? Посмотри, что происходит между нами. Как ты можешь обрести счастье с мужчиной, без секса с которым ты спокойно обходишься недели и даже месяцы? А что будет через год?

— Не все люди заложники собственных желаний. Некоторые контролируют себя, — возмутилась она. — И мне не придется ждать целый год. Я же говорила, что хочу сыграть свадьбу в июне.

— Что год по сравнению с целой жизнью? — задумчиво протянул Эдуардо. — Поспешный брак может обернуться катастрофой для женщины даже в наше время.

— Я подпишу брачный договор, если тебе от этого станет легче, — настаивала Белла. — Уверена, Джулиан не будет против. Если честно, я думаю, что он будет настаивать на договоре.

— Дело не только в деньгах. Я не верю, что ты его любишь. Как ты можешь любить его, если так реагируешь на меня?

Белла с ненавистью посмотрела на него:

— Это твоя вина.

— Почему?

— Потому что ты дразнишь меня со дня моего приезда, — заявила молодая женщина. — Ты не дотрагивался до меня с той самой ночи, когда мне было шестнадцать лет. Что изменилось сейчас? Все из-за того, что я собираюсь замуж за другого?

Желваки вздулись на его лице.

— Думаешь, я не хотел тебя все эти годы? Боже, Белла, ты что, слепая? Конечно, я мечтал к тебе прикоснуться. Но тогда ты была слишком молода и пьяна. Когда ты подросла, заболел твой отец. А потом он умер, и, назначив меня опекуном, все усложнил. — Эдуардо запустил пальцы в волосы. — Если бы я знал о содержании завещания, отговорил бы его.

Белла задумалась:

— Я была уверена, что ты состряпал завещание вместе с папой. Ты действительно ничего не знал?

Он с шумом выдохнул.

— Я знал, что Годфри беспокоился о том, как ты будешь распоряжаться наследством. Он боялся, что ты станешь легкой добычей, поскольку у тебя доброе сердце.

— Я свое доброе сердце не очень-то демонстрировала, когда он в нем нуждался, да? — грустно спросила она.

Эдуардо приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза:

— Это была не только твоя вина. Годфри порой становился очень упрямым. Он отталкивал тебя не меньше, чем ты его.

— Как ты? — поинтересовалась Белла.

Он опустил руку.

— Я не похож на твоего отца.

— Нет, похож, — возразила она. — Поэтому вы так сдружились. Вы были родственными душами. Он видел в тебе себя. Раньше я этого не понимала. У папы тоже не все было гладко в жизни. Его мать умерла, когда он был совсем маленьким. По-моему, ему было шесть или семь лет. Его отправили к дальним родственникам, потому что отец уехал на заработки. Папа не любил об этом вспоминать. Это был шрам, который он никому не хотел показывать.

— Ты зарыла свой талант, — с насмешкой бросил Эдуардо. — Если бы ты не сделала карьеру на тусовках и шмотках, могла бы стать психологом.

— Давай, — раздраженно произнесла Белла, — высмеивай меня, издевайся. Ты же на этом сделал карьеру?

Он подошел и снова приподнял ее подбородок двумя пальцами.

— Проверим твои способности психолога? — предложил Эдуардо. — Как думаешь, почему ты так торопишься выскочить замуж за мужчину, которого едва знаешь?

Белла упорствовала:

— Потому что люблю Джулиана.

— Потому что ты в панике, — возразил он. — Остался всего год до того момента, как целый грузовик денег вывалится у твоих ног, и ты не знаешь, что с ними делать. Ты переживаешь, что с этим трудно справиться в одиночку, потому и ухватилась за первого надежного и серьезного человека, который сможет тебе помочь.

— Это неправда, — сказала она. — Я хочу выйти замуж и создать семью. Я больше не хочу быть одна.

Эдуардо притянул ее ближе к себе.

— Ты боишься той страсти, которая разгорается в тебе. Ты боишься стать похожей на свою мать, которая перепархивает из одного никчемного романа в другой.

Белла напряглась:

— Я не похожа на свою мать. Я не рвусь выйти замуж только из похотливых желаний. Похоть не имеет к этому никакого отношения.

— Конечно же нет, — согласился он, — поскольку твоя похоть направлена на другого человека.

Белла заметила его эрекцию. Она почувствовала, как горячая волна желания накрывает ее. Это было сильнее любых доводов разума. Как устоять, если ее тело запрограммировано откликаться на Эдуардо и только на Эдуардо?

— Я не желаю тебя хотеть, — заявила Белла.

Его рука скользнула в ее волосы, он притянул женщину еще ближе, так близко, что она ощутила его дыхание на своих губах.

— Думаешь, я хочу испытывать это желание? — спросил Эдуардо. — Я борюсь с этим, сколько себя помню.

Белла затрепетала от такого неожиданного признания. Все это время она была уверена, что Эдуардо ничего к ней не испытывает. Его безразличие злило ее, а он, оказывается, долгие годы боролся с собой.

Но зачем признаваться в этом сейчас?

— Тебе не кажется, что уже слишком поздно говорить мне об этом? — поинтересовалась она. — Я собираюсь замуж.

Эдуардо провел своими губами по ее губам один раз… второй… третий…

— Поздно?

Белла не совсем понимала, о чем он ее спрашивает. Она облизнула пересохшие губы и посмотрела на чувственные, порочные губы Эдуардо, которые заставляли ее испытывать то, что не следовало бы. Она снова хотела их поцеловать. Хотела снова ощутить их прикосновение к своему телу, груди, бедрам, к средоточию ее женственности.

— Ты меня не любишь, — пролепетала она, проводя пальцем по щетине на его подбородке.

— Ты тоже, — ответил он. — Иначе не стала бы выходить замуж за другого, разве нет?

Палец Беллы переместился на его верхнюю губу.

— Ты хочешь, чтобы я тебя любила?

— Нет. Я не этого хочу.

Ее палец замер. Белла посмотрела ему в глаза, и ее сердце забилось в два раза быстрее.

— А чего ты хочешь? — спросила она.

Эдуардо обеими руками обхватил ее бедра и прижал женщину к себе, дав ей почувствовать его возбуждение:

— Ты еще спрашиваешь?

У Беллы перехватило дыхание, когда он нагнулся к ней. У нее была возможность отойти. У нее была возможность отказаться. У нее было более чем достаточно времени, чтобы сказать, что она не собирается заниматься с ним любовью.

Но она этого не сделала.