Реклама «Сыскного агенства Хеа» обещала качественное обслуживание и быстрые результаты.

Руководил агентством Хомер Хеа, а помогала ему дочь Люсиль и зять Сэм Керш. Клиенты и полиция называли их «нечестивой троицей».

Хомер Хеа, которому скоро должно было исполниться шестьдесят пять лет, обладал большой, тучной фигурой, головой, по форме напоминавшей репу, толстым носом и проницательными маленькими глазами-буравчиками; обвислые усы скрывали его безжалостный, хищный рот.

Его двадцативосьмилетняя дочь была миниатюрной, худенькой. Заостренные черты лица и блеск черных глаз-бусинок придавали ей сходство с опасным, настороженным хорьком.

Муж Люсиль, Сэм Керш, мог сойти за ее брата. Он тоже напоминал хорька. У Сэма были такие же, как у жены, жирные темные волосы и нездоровый цвет кожи. Если бы Хомер Хеа не предложил будущему зятю место в сыскном агентстве, Сэму и в голову бы не пришло жениться на Люсиль. Он с жадностью поглядывая на любую блондинку, отвечающую его высоким требованиям, но неплохие доходы, которые приносила ему работа в агентстве, заставляли его мириться с обществом Люсиль.

На следующий день после убийства в «Парк Мотель» Хомер Хеа сидел утром за письменным столом на изготовленном по спецзаказу кресле, вмещавшем его необъятную тушу. Он удивленно разглядывал Джоан Парнелл.

— Но ведь это убийство, — вкрадчиво произнес он. — Обычно мы не беремся за подобные дела. Полиция боится, что мы помешаем ей; они гораздо лучше нас оснащены для ведения такого расследования.

Джоан Парнелл, от которой исходил сильный запах джина, сделала нетерпеливый жест.

— Ваше агентство — не единственное, — сказала она. — Я не стану долго вас упрашивать. Предлагаю вам тысячу долларов. Вы займетесь этим делом или нет?

Хеа поморгал.

— Дорогая мисс Парнелл, — поспешно произнес он, замахав своими руками, казавшимися вылепленными из теста, — если какое-то частное агентство способно помочь вам, так это только наше. Что я должен сделать?

— Найти убийцу моей сестры, — тихо и твердо сказала Джоан.

— Почему вы полагаете, что полиция не сумеет это сделать?

— Я не исключаю такой возможности. Но я хочу сознавать, что я лично содействовала его поимке. Я хочу, чтобы он был найден! Вы беретесь за это дело или нет?

— Конечно, беремся, — сказал Хеа и раскрыл блок-дот, — Мне известны факты, упомянутые в газете, но вы, вероятно, располагаете дополнительной информацией, которая способна нам помочь. Прежде всего расскажите мне о вашей сестре.

Через час Джоан Парнелл поднялась, оставив на столе двадцать пять двадцатидолларовых купюр.

— Остальное получите на следующей неделе, — сказала она. — Я рассчитываю на быстрые результаты.

Хеа с ласковой улыбкой посмотрел на деньги.

— Вы получите их, мисс Парнелл. Мы славимся быстротой в работе. К следующей неделе мы уже предоставим вам некоторую информацию.

— В противном случае вы не получите остальные деньги, — сухо сказала Джоан.

Когда она удалилась, Хеа надавил толстым пальцем кнопку, закрепленную на письменном столе.

В кабинет с блокнотом в руке вошел Сэм Керш. Его сопровождала Люсиль.

— У нас появилась работа, — заявил Хеа, указывая пальцем на ассигнации, лежащие на столе. — Убийство Парнелл.

Керш сел. Он сдвинул шляпу на затылок. Он был человеком, который скорее появился бы на улице без штанов, чем без шляпы. Иногда, напившись, он валился на кровать, не сняв шляпы, и если бы жена попыталась снять ее с его головы, Сэм пришел бы в ярость.

— Что с вами? — спросил он. — Дело об убийстве? Вы в своем уме? Нам и так хватает неприятностей с фараонами. Хотите лишиться лицензии?

— Успокойся, — отозвался Хеа. — Мы займемся этим делом. Я сам договорюсь с Терреллом. У этой женщины есть деньги. Она уже оставила пять сотен, и на следующей неделе заплатит еще столько же. Эта «капуста» будет для нас нелишней.

Керш поглядел на деньги и нахмурился.

— Мне это не нравится. Террелл только и ждет удобного случая, чтобы перерезать нам глотки. Ну ладно, допустим, мы взялись за расследование. Чего мы добьемся? В чем мы способны обойти полицейских?

— Ни в чем, — улыбнулся Хеа. — Но мы предпримем некоторые шаги и представим ей подробный отчет о наших действиях, достаточно убедительный, чтобы заставить ее расстаться еще с пятью сотнями. На этом мы поставим точку. Разочаровавшись в нас, она обратится в другое агентство, а тысяча долларов останется у нас.

Керш задумался; на его лице появилась гримаса, которую он считал улыбкой.

— Прекрасно… что от меня требуется?

— Прочитай все газетные публикации, посвященные убийству. Съезди в «Парк Мотель* и расспроси людей. Составь письменный отчет. Я его подредактирую и вручу мисс Парнелл. Мы заберем остальные деньги и забудем об этом происшествии.

— Я не ударю палец о палец, пока вы не получите «добро» от Террелла, — упрямо заявил Керш. — Он опасен. Если он узнает о моих несанкционированных действиях, он свернет мне шею.

Хеа снял трубку с телефонного аппарата. Спустя минуту он уже говорил с Терреллом.

— Шеф, ко мне обратилась мисс Джоан Парнелл, — проговорил он елейным тоном. — Она хочет поручить мне поиски убийцы.

Даже Керш услышал резкие ноты в голосе Террелла. Сэм нахмурился. Хеа слушал начальника полиции затаив дыхание. Затем он произнес:

— Разумеется, шеф, мне об этом известно. Поэтому я и звоню вам. Мы не будем вам мешать. Сэмми будет действовать как газетчик. Конечно, конечно. Клянусь вам. Он только задаст кое-кому несколько вопросов и составит отчет. Если он наткнется на что-то интересное, вы первым узнаете об этом.

Он снова послушал Террелла, глядя на Керша и прикрыв один глаз толстым веком.

— Я просто пытаюсь, шеф, заработать на жизнь честным трудом. Надеюсь, вы позволите Сэму съездить в мотель и потолковать с людьми. Больше он ничего делать не будет.

Помолчав, Хеа добавил:

— Хорошо, шеф. Даю вам слово. Я сказал ей, что мы не расследуем убийства, но ей нужен наш отчет… понятия не имею, зачем он ей.

Внезапно в его голосе появились более жесткие ноты.

— Я не превышаю мои полномочия, шеф. Я отвечаю за наши действия. Мы не выйдем за рамки дозволенного. Хорошо, шеф.

Хеа опустил трубку. В течение нескольких секунд он смотрел на аппарат, затем взял сигару.

— Он не может помешать нам, Сэмми, но будь осторожен. Один неверный шаг, и он ударит по нас.

— У меня сердце умчалось в пятки, — саркастически заметил Керш. — Знаете что? Я прочитаю газеты и составлю по ним отчет, не выходя из дома. Тогда нам ничего не грозит.

Хеа, подумав, покачал головой.

— Она не дура. Так нам не получить остальные деньги. Съезди в «Парк Мотель». Это все, о чем я тебя прошу. Поговори с Хенеки, двумя-тремя туристами, разузнай какие-нибудь подробности и возвращайся сюда. Мы состряпаем нечто способное произвести на нее впечатление.

Керш поднялся со стула.

— И почему я только женился на тебе, — сказал он, обращаясь к Люсиль. — Твой отец подведет меня под монастырь.

— Как бы я обрадовалась! — сказала Люсиль; ее худое личико посветлело. — Неплохо было бы отдохнуть от тебя пару лет!

— Ну, дети, — неодобрительно произнес Хеа, — что за разговоры. Отправляйся, Сэм. Увидимся вечером.

Керш недовольно фыркнул. Он состроил Люсиль гримасу, она ответила ему тем же. Затем Сэм вышел из кабинета.

— И угораздило же меня выйти замуж за этого кретина, — с горечью произнесла Люсиль. — Когда-нибудь я подсыплю ему в пищу толченого стекла.

Хеа усмехнулся.

— Не болтай. Он толковый парень. Без него мы бы зарабатывали гораздо меньше.

— Тебе не приходится спать с ним, — заметила Люсиль, вставая.

— Он очень толковый парень, — повторил Хеа, уткнувшись в какие-то бумаги.

Люсиль вернулась в свой маленький кабинет. Сев перед пишущей машинкой, она печально уставилась в окно.

На принятие решения насчет Ли Харди у Тома Хенеки ушло сорок восемь часов. Такие долгие раздумья были вызваны опасностью, которая грозила Тому со стороны Харди в случае неверного шага.

Сердить Харди было рискованно. Ему подчинялась мощная организация. Сам он не пачкал рук, но стоило Харди кивнуть Джеко Смиту, как неугодный ему человек после жестокого избиения попадал на больничную койку.

Джеко Смит умел остудить пыл забияки быстрее, чем любой другой вышибала, служивший на ипподроме. Это был не человек, а гора белой гомосексуальной плоти; узкий лоб Джеко прикрывали волосы мышиного цвета; у него было полное, розовое, как у ребенка, лицо. Он шепелявил. Джеко был неразлучен с Мо Линкольном, красивым, стройным, безжалостным ямайцем, который мог убить человека, метнув в него нож с расстояния в двадцать ярдов. Джеко и Мо в считанные секунды пресекали любую драку на бегах. Иногда им приходилось применять силу, но чаще всего одно их появление тотчас охлаждало драчунов, которые старались немедленно исчезнуть с глаз этой парочки. Свинцовая дубинка Джеко и нож Мо были хорошо знакомы местным хулиганам; никто не хотел на своей шкуре убедиться в том, как эффективно работали эти двое.

Хенеки знал, что они могут нанести ему визит, если он разозлит Харди, но Том решил, что игра стоит свеч.

В начале двенадцатого, сидя в своей душной тесной конторе, он снял трубку телефона и позвонил в офис Харди.

Ему ответил сам Харди.

— Это Том Хенеки, — сказал Хенеки. — Я хозяин «Парк Мотель», что в Оджесе. Я бы хотел, чтобы вы заглянули ко мне сегодня вечером, скажем, часов в десять.

Долгая пауза воодушевила Хенеки; затем Харди произнес:

— В чем дело?

— Эта линия прослушивается, — заявил Хенеки. — Дело важное и срочное.

— Если я вам нужен, — произнес Харди, — приходите ко мне.

В его голосе звучал металл.

— У меня только что были полицейские, — сообщил Хенеки. — Они проявляют любопытство. Думаю, вам следует прийти ко мне в десять часов.

Он осторожно опустил трубку, восхищаясь своим мужеством.

Хенеки вытащил из кармана платок и протер им вспотевшее лицо. Затем он выдвинул ящик стола и извлек из него полицейский спец. 0,38. Обследовав оружие, он убедился в том, что оно заряжено. Он сунул револьвер в карман брюк.

Когда он задвинул ящик стола, дверь конторы открылась, и в комнату вошел маленький темноволосый человек с мордочкой хорька; на посетителе были серый поношенный костюм и такая же шляпа.

Хенеки слышал шум подъехавшего автомобиля. «Видно, еще один стервятник примчался посмотреть коттедж, где произошло убийство, — сказал себе Том, — а может, он хочет остановиться здесь на ночь, чтобы потом хвастать друзьям, что спал на той кровати, где была вспорота Сью Парнелл».

С тех пор, как весть об убийстве попала в прессу, Тому досаждали подобные чудаки. Мотель сейчас был заполнен до отказа. Хенеки встал, собираясь сообщить маленькому человеку о том, что свободных мест нет.

— Извините, свободных мест нет, — сказал он, едва взглянув на Сэма Керша, который пристально следил за Томом. Внезапно лицо Керша озарилось улыбкой узнавания, он возбужденно ахнул.

— Джо Шоу! Кто бы мог подумать! Привет, дружище. Как дела, шантажист?

Хенеки окаменел. Его бледная кожа стала мертвенносерой. Последние три года никто не называл его Джо Шоу. Он был уверен в том, что ему удалось надежно спрятаться в далеком от автомагистралей Оджесе, изменив имя и фамилию. Он посмотрел на Керша, и у него екнуло сердце. Сэм Керш! Он самый!

Керш усмехнулся, и по спине Хенеки пробежали мурашки озноба.

— Ты, кажется, выдаешь себя за Тома Хенеки? — спросил Керш.

Хенеки заколебался, потом медленно прошел к столу и сел.

— Слышишь меня, приятель? — произнес Керш.

Сэм сдвинул шляпу на затылок и, вытащив спичку, принялся ковырять ею в зубах.

— Я — Хенеки, — глухо ответил хозяин мотеля.

— Ладно, не раскисай. Рад снова тебя видеть. Дай-ка мне вспомнить. Последний раз мы встречались три года назад. Ты тогда орудовал в Ки Уэст, — сказал Керш. — У меня неплохая память, да? Ты вцепился в парня, у которого денег было больше, чем мозгов. Тебе помогала одна шлюшка. Ты подложил ее в постель к тому парню, а потом пригрозил все рассказать его жене. Ты рассчитывал содрать с него десять тысяч, но он нашел иной выход. Он обратился к Хеа, Хеа поговорил со мной, я побеседовал с тобой… вспоминаешь?

— Да… — сказал Хенеки.

— Нам пришлось обойтись с тобой сурово. Ты подписал бумагу… помнишь? Нам даже удалось заставить тебя подписать признание насчет двух других более успешных попыток шантажа. Мы обещали не давать ход этим документам, если ты будешь хорошо себя вести. Кстати, что случилось с той шлюшкой? Я бы сам не прочь с ней позабавиться.

— Не помню, — глухо ответил Хенеки.

— Жаль… хотя здесь этого добра навалом, — сказал Керш. — Фараоны знают, кто ты, Джо?

— Не называй меня так! — повысил голос Хенеки.

— Значит, не знают… очень, очень интересно.

Керш прошел за стойку и сел на стул напротив Хенеки.

— Итак, что ты знаешь об убийстве Парнелл, Джо? Я расследую это дело. Ты поможешь мне, я помогу тебе… qui pro quo, как говорили древние. Какие подробности тебе известны?

Хенеки немного успокоился.

— Все детали известны полиции. Ты можешь прочитать о них в газетах. Она приехала, зарегистрировалась, рано утром ей позвонили…

— Я знаю всю эту шелуху, — перебил его Керш. — Мне нужно что-то посущественней, Джо. То, о чем ты не сказал полицейским.

— Мне нечего было сказать им. — Заявил Хенеки, и на лице его выступила испарина.

— Зато мне — есть, — пригрозил Керш. — Qui pro quo, Джо.

— Я ничего не знаю, — с отчаянием в голосе произнес Хенеки. — Слушай, Керш, я чист. Я не виноват в том, что какую-то девку кокнули у меня в мотеле. Отвяжись от меня. Если бы я что-то знал, я бы сказал тебе.

Керш смерил его долгим взглядом, затем пожал плечами и встал.

— Я ничего не имею против жуликов, воров и убийц. Я отношусь терпимо даже к сутенерам, но не могу жить рядом с шантажистом. Приятель, скоро тебе придется иметь дело с законом. Полицейские придут в восторг от тех заявлений, что ты подписал три года назад.

Хенеки, который не раз попадал в разные передряги, принялся лихорадочно размышлять. Если Керш настучит полиции, Террелл схватит его, прежде чем он успеет встретиться с Харди. Он должен нейтрализовать Керша, получить деньги от Харди и исчезнуть.

Керш уже шел к двери, когда Хенеки сказал:

— Погоди…

Керш замер.

— Оставь меня в покое, — настойчиво попросил Хенеки. — Если бы я что-то знал, я бы сказал тебе. Я даже не знаю, кто эта женщина.

— Да?

Керш усмехнулся и шагнул к порогу.

— Это твой последний шанс, Джо. Говори, не то к тебе скоро нагрянет полиция.

Хенеки, казалось, колебался; затем он сунул руку в карман, извлек из него маленький предмет и положил его на стол.

— Хорошо, твоя взяла. Вот. Клянусь, это все, что у меня есть. Я нашел это возле трупа женщины.

Керш, почти не надеявшийся добиться чего-либо с помощью своих угроз, вернулся к столу и посмотрел на массивную золотую зажигалку, которую дал ему Хенеки. Дорогая вещица, отметил Сэм. Он изучающе уставился на Хенеки.

— Когда я нашел ее, — пояснил Хенеки, — я был так потрясен случившимся, что не отдавал себе отчета в своих действиях. Увидев на кровати зажигалку, я машинально сунул ее в свой карман. Когда я говорил с полицейскими, я забыл о ней.

— Да? — усмехнулся Керш. — Ты считаешь меня идиотом? Ты не мог удержаться и не украсть ее.

Он взял зажигалку и изучил ее более тщательно. Перевернув её, Сэм прочитал выгравированную по золоту надпись: «Крису от Вал с любовью».

— Кто такие Крис и Вал?

Хенеки покачал головой.

— Понятия не имею. Я думаю, эта штучка принадлежит убийце. Вряд ли это зажигалка Парнелл.

— Она могла украсть ее, — без уверенности в голосе произнес Керш.

— Это все, что у меня есть, — сказал Хенеки. — Честное слово, Керш, я тебя не обманываю.

Керш, похоже, его не слушал. Он продолжал обследовать зажигалку, затем, поколебавшись, Сэм опустил ее в свой карман.

— О’кей, Джо, qui pro quo. Я молчу, и ты молчишь. Возможно, я еще навещу тебя, так что не спеши праздновать.

Он вышел из конторы. Хенеки проводил взглядом быстро отъехавший старый «бьюик», покрытый слоем грязи.

Керш остановился в Оджесе возле почты. Он позвонил тестю. Когда Хеа снял трубку, Керш рассказал ему о Хенеки и зажигалке.

— Что мне делать? — спросил он. — Отдать зажигалку легавым?

— Не надо спешить, — прохрипел Хеа. — Никогда не торопись, Сэмми. Крис и Вал, говоришь? Почему эти имена сидят в моей голове? Дай мне время подумать. Сходи выпей холодного пивка. Позвони мне через час. Я пока все обмозгую.

Опустив трубку, Хеа посидел несколько минут неподвижно с напряженным, сосредоточенным лицом; затем он протянул руку и нажатием кнопки вызвал Люсиль.

— Дай мне вчерашний выпуск «Майами Херальд», — попросил он дочь, когда Люсиль выглянула из-за двери. — Побыстрей, милая.

Когда она принесла газету, Хеа жестом отпустил дочь. Он пробежал глазами страницы и наконец добрался до светской хроники. Хеа прочитал о том, что Чарлз Треверс, десятый по величине состояния гражданин Америки, вылетел из Нью-Йорка в Спэниш Бэй, чтобы провести пару дней со своей дочерью и ее мужем, Крисом Барнеттом. В заметке упоминалось имя миссис Барнетт, ее звали Вал. Хеа также узнал, что молодая супружеская пара остановилась в гостинице «Спэниш Бэй». Заглянув в сегодняшний утренний выпуск «Майами Херальд», он узнал об исчезновении Криса и о том, что его нашли; информация была скудная, Хеа не смог понять, что в действительности случилось с мистером Барнеттом. Он набрал номер отеля «Спэниш Бэй» и попросил позвать Генри Трасса, гостиничного детектива, которому Хеа регулярно отстегивал определенную сумму. Он выслушал рассказ Трасса о Барнеттах, хмыкнул и опустил трубку. Зажег сигару и посидел некоторое время в кресле. Его дьявольский ум тем временем напряженно работал. Звонок Керша прервал размышления Хеа.

— Сэмми, по-моему, мы имеем дело с чем-то очень, очень интересным. Зажигалка принадлежит Крису Барнетту, зятю Чарлза Треверса… да, того самого. Трасс сообщил мне, что Крис — сумасшедший. Два дня тому назад он исчез из отеля и отсутствовал около двадцати четырех часов. Его задержали полицейские. Барнетт не мог вспомнить, где он был и что делал. Сейчас он в психушке у Густава. Знаешь, Сэмми, это сулит большой навар, надо только правильно разыграть наши карты. Вот что: поезжай-ка на шоссе, ведущее к северному побережью Мамами. Пока будешь ехать, смотри в оба. Проверь все грунтовые дороги, примыкающие к шоссе. Барнетт уехал, несомненно, на автомобиле. Когда он покидал гостиницу, на нем была спортивная куртка. Нашли его уже без нее. Если мы разыщем куртку, наша позиция сильно укрепится. Поработай, Сэмми. Я хочу, чтобы ты применил свой собачий нюх.

Керш, обливаясь потом в телефонной будке, ругнулся себе под нос.

— Вы хотите, чтобы я отдал зажигалку Терреллу? — спросил он тестя.

— Не больше, чем чтобы ты вырезал мое сердце из груди и бросил его в залив, — ответил Хеа.

— Кто сказал, что у вас есть сердце? — проворчал Керш и повесил трубку.

Выйдя из будки, он сел в машину. Зажег сигарету, опустил шляпу на глаза и посидел так, размышляя. Когда Хеа упомянул собачий нюх Керша, он имел в виду способность зятя совершать невероятные находки. Сэм действительно обладал почти ненормальным даром. Он не раз раскрывал преступления только благодаря необъяснимому чутью, подсказывавшему ему, что ключ к тайне лежит в определенном месте. Он шел туда и находил его.

Покуривая сигарету, Сэм отдыхал с закрытыми глазами; его мордочка хорька полностью расслабилась; спустя несколько минут он сдвинул шляпу наверх, завел машину и помчался назад в «Парк Мотель». Возле мотеля он развернулся и поехал в сторону шоссе, ведущего к северному побережью Майами и начинающегося в пятидесяти милях от Оджеса.

Он двигался с постоянной скоростью тридцать миль в час. Мозг Сэма работал как антенна улавливающая любую информацию, способную привести его к вещи, которую он искал.

Уже начало смеркаться, когда он оказался в трех милях от того места, где был обнаружен Барнетт. Сэм обследовал все боковые дороги, каждый раз возвращаясь на шоссе с пустыми руками. Внезапно он насторожился. Грунтовая дорога, замеченная им справа от шоссе, уходила в густой лес. Она была предназначена скорее для телег, чем для автомобилей; Керш без колебаний свернул туда. Интуиция подсказывала ему, что именно здесь он может найти куртку Криса.

Вскоре деревья расступились и дорога вывела на потяну. Сэм увидел бело-голубой «форд-линкольн». Он казался брошенным. Сэм остановил свою машину, вылез из нее и приблизился к «линкольну».

Он обошел автомобиль, тщательно осмотрел его, затем вытащил из кармана брюк старые кожаные перчатки из свиной кожи. Надел их. Открыл дверцу водителя и сел за руль. Изучил ярлык, висевший на рулевой колонке. «Форд» принадлежал бюро проката автомобилей, расположенному в Майами. Сэм обернулся и взглянул на заднее сиденье. Там лежала аккуратно сложенная изнанкой наружу мужская спортивная куртка. Насвистывая, Керш поднял ее и положил себе на колени. Во внутреннем кармане куртки он нашел изящный дорогой бумажник. Изучил его содержимое. Там были две пятидесятидолларовые и три сотенные купюры, водительские права на имя Криса Барнетта и фото хорошенькой девушки в эффектном купальном костюме. На обратной стороне карточки было выведено карандашом одно слово: «Вал».

Когда Керш расправил куртку, он испытал шок, заставивший его перестать свистеть. На передней части куртки была засохшая кровь. Керш обладал достаточным опытом, чтобы мгновенно понять происхождение бурых пятен. Он посидел несколько секунд, уставясь на куртку и чувствуя выступивший на низком лбу пот. Потом выбрался из «линкольна», подошел к своей машине и убрал куртку в багажник. Вернулся к бело-голубому автомобилю. Потратив двадцать минут на тщательный обыск, больше ничего в «линкольне» не нашел. Сумерки тем временем сгустились. Часы показывали двадцать пять минут восьмого. Сэм сел в свою машину, закурил, поразмышлял минуты три, затем возвратился на шоссе. Быстро и осторожно поехал в Майами; мозг его напряженно работал. Чуть позже половины девятого Керш прибыл в город.

Он решил сначала заглянуть в бюро проката автомобилей, а лишь потом позвонить Хеа. Сэм знал, что Хеа бывал недоволен, когда зять сообщал только часть той информации, которая требовалась для дальнейших действий.

Управляющий бюро проката оказался стройным блондином с мешками под глазами и сердитыми беспокойными складками на лбу.

Керш показал ему свое удостоверение частного детектива и расположился на стуле.

— Я наткнулся на одну из ваших машин, — сказал он. — Похоже, ее бросили. Госномер 44791. Это вам что-то говорит?

Управляющий — его фамилия была Морфи — хмуро посмотрел на Керша.

— Бросили… что вы имеете в виду?

— Она стоит на проселочной дороге в стороне от шоссе, что ведет на северное побережье Майами, — пояснил Керш. — На поляне, без водителя. Я думал, вас заинтересует эта информация.

Морфи взял регистрационный журнал, полистал его, нашел запись, прочитал ее, нахмурился еще сильнее и сел на свое место.

— Не понимаю. Эту машину на пять дней взяла Анна Лукас. Возможно, она гуляет по лесу.

— У вас есть карта округа? — спросил Керш.

Морфи извлек карту из ящика стола. Керш изучил ее, потом пометил одно место ручкой.

— Машина находится тут. Если по истечении пяти дней вам не вернут «форд», вы найдете его здесь.

Морфи явно забеспокоился.

— Так вы не думаете, что она просто бродит по лесу?

— Не знаю. По-моему, машину бросили. Кто такая Анна Лукас?

Морфи заглянул в журнал.

— Она живет на Корал-авеню, дом 237. Никогда прежде ее не видел. Я проверил ее права. Она внесла положенный залог. Я даже нашел ее фамилию в телефонной книге.

— Вы помните, как она выглядела?

— Конечно. Хорошо одетая блондинка лет двадцати пяти. Она была в платке и солнечных очках.

— Вы бы узнали ее сейчас?

— Да, конечно.

— Без платка и очков?

Морфи растерянно посмотрел на Керша.

— Да я почти не видел ее лица. Что все это значит?

Керш встал.

— Привычка, приятель, — сказал он. — Я всегда задаю подобные вопросы.

Он обнажил желтые зубы в подобии улыбки.

— Теперь вы знаете, где искать вашу машину. Пока.

Он зашагал к своему автомобилю.

Подъехав к аптеке, Сэм заперся в душной телефонной будке и нашел в справочнике Анну Лукас. Набрал ее номер. Ожидая соединения, посмотрел на свои часы. Они показывали половину десятого.

Раздался щелчок, и девушка произнесла:

— Алло?

— Мисс Лукас?

— Да, это я.

— У вас водительские права номер 559700. Верно?

— Я не помню номер. Я их потеряла. Вы нашли мои права?

— При каких обстоятельствах вы их потеряли?

— У меня украли сумочку.

— Вы заявили в полицию о пропаже?

— Конечно. Два дня назад. С кем я говорю?

— Вы брали два дня назад машину в бюро проката?

— Нет. Вы из полиции?

— Возможно, да, — ответил Керш. — Возможно, нет.

Он повесил трубку и помчался в свою контору.

Хомер Хеа разворачивал бумагу, в которой лежали сэндвичи с толстыми ломтями говядины.

— Вот что я надеялся найти, — сказал Керш, хватая сразу два сэндвича.

Он устроился с ними в кресле, стоящем напротив письменного стола Хеа. Хеа вздохнул и посмотрел на Люсиль.

— Попроси мальчишку принести еще бутербродов и пакет кофе.

Керш поглощал пищу с жадностью. Расправившись с двумя сэндвичами, он поглядел на те, что лежали перед Хеа, но Хомер прикрыл их рукой.

— Обожди… это мои.

Керш потянулся к кофе, но Хеа опередил зятя. — Это тоже мое, — произнес Хомер, оттолкнув руку Сэма.

— Что за свинство! — обиженно проговорил Керш. — Пока я в поте лица зарабатываю деньги, вы сидите тут и набиваете живот.

Люсиль появилась с новыми сэндвичами и пакетом кофе. Керш снова набросился на еду.

— Этот Барнетт действительно псих? — спросил он, не прожевав кусок.

— Несомненно, — ответил Хеа, рот которого тоже был полон. — Пару лет назад он угодил в автокатастрофу и получил травму черепа.

Керш налил себе кофе, доел сэндвич, затем поведал тестю о событиях истекшего дня. В начале его рассказа Хеа перестал жевать, он ловил каждое слово зятя. Его маленькие глаза застыли на месте.

— Похоже, этот сумасшедший убил женщину, — заключил Керш. — Его зажигалка лежала на кровати, а куртка залита кровью. Террелл придет в неописуемый восторг.

— История с машиной мне непонятна, — сказал Хеа, взяв из свертка последний сэндвич. — Что за женщина взяла автомобиль? По-твоему, это была не Анна Лукас?

— Да. Но мы можем это проверить. Думаю, какая-то женщина украла сумочку Анны и воспользовалась ее правами, чтобы взять машину напрокат. Но зачем? Как куртка Барнетта попала в машину? Знаете, располагая такой информацией, мы сможем вытянуть из Джоан Парнелл значительно большую сумму, чем тысяча долларов.

— Мы теряем время, — вмешалась Люсиль. — Террелл будет недоволен задержкой. Сэму следовало тотчас отправиться в управление и сообщить о найденных зажигалке, куртке и машине.

— Я как раз собирался сделать это, но наш умник сказал «нет». — Он посмотрел на Хеа. — Вы хотите сами пойти в полицию, да?

Хеа облизал свой большой толстый палец, убедился, что сверток опустел, с сожалением смял бумагу и швырнул ее в корзину для мусора. Закурил сигару, выдул из себя дым к потолку.

— Нет, у меня есть другая идея, Сэмми, — сказал он. — Я сейчас все тщательно взвесил. Если действовать с умом, это дело может принести большой, очень большой доход.

— Это я уже от вас слышал, — сказал Керш, уставясь на Хеа. — Сколько, по-вашему, нам удастся теперь содрать с мисс Парнелл?

— Мы поступим иначе, — сказал Хеа.

Он машинально потянулся к сэндвичу Керша, но теперь зять опередил его.

— Я думал, ты не хочешь его есть, — обиженно произнес Хеа.

— Нет, хочу… продолжайте.

Вздохнув, Хеа сложил руки на своем огромном животе.

— Завтра утром Люсиль отнесет эти пятьсот долларов мисс Парнелл. Она скажет женщине, что мы отказываемся от этой работы. Люсиль объяснит, что я поговорил с Терреллом, и он запретил нам расследовать убийство. Люсиль вернет деньги мисс Парнелл.

Керш уставился на Хеа, словно решив, что тесть сошел с ума.

— Он объелся, — сказал Сэм жене. — Теперь у него в голове пища.

— Каким образом мы получим большой доход? — спросила Люсиль.

Хеа улыбнулся дочери.

— В этом нам поможет Валери Барнетт… кто же еще?

Керш застыл, сидя на стуле. Его мордочка хорька приобрела сосредоточенное выражение.

— Погодите…

Хеа остановил его, подняв большую пухлую руку.

— Такой шанс бывает раз в жизни, Сэмми. У Барнеттов есть деньги, а Треверс — мультимиллионер. Неужели он допустит, чтобы его зятя судили как убийцу? Чтобы мужа его дочери упекли навеки в психушку для опасных преступников?

Керш растерянно поежился.

— Известно ли вам такое слово — шантаж? Знаете, каким сроком это пахнет?

— Известно ли тебе, что такое половина миллиона долларов? — парировал Хеа, расправив свои могучие плечи и уставившись на Керша. — Треверс охотно выкупит зажигалку и куртку за пятьсот тысяч. Увидишь… я сам этим займусь. Предоставь действовать мне.

— Да, меня увольте. — Керш поднялся на ноги. — Меня устраивает моя нынешняя жизнь. Я не собираюсь садиться на четырнадцать лет в тюрьму, только чтобы угодить вам.

— Ты угодишь не мне, — спокойно ответил Хеа. — Часть этой суммы достанется тебе.

Керш направился к двери, замер, затем медленно вернулся к своему креслу.

— Вы уверены, что вам удастся провернуть это дельце?

— Уверен. Подумай, Сэмми. Пока что полицейские не подозревают Барнетта. С нашими вещественными доказательствами у него нет ни одного шанса. Барнетта упрячут в психушку до конца его жизни. Треверс заплатил бы и больше, чем полмиллиона, чтобы избежать этого. Я сам все сделаю, Сэмми. Ты уже и так славно потрудился, теперь мой черед, а добычу мы поделим пополам.

— А моя доля? — спросила Люсиль.

Алчность изуродовала ее худое лицо.

Керш с ненавистью посмотрел на Люсиль.

— Ты — моя жена… ты это не забыла?

— Делим деньги на три равные части, — заявила Люсиль, — или делить будет нечего.

Мужчины переглянулись; Хеа, хорошо знавший свою дочь, вздохнул и покорно промолвил:

— Значит, делим на троих.