Увидев въезд в «Парк Мотель», Ли Харди остановил свой «кадиллак» на обочине.

— Ну, ребята, побудьте здесь, но не показывайтесь никому на глаза, — сказал он. — Возможно, вы мне и не понадобитесь, да только вряд ли.

Джеко Смит негромко икнул, вытаскивая свое грузное тело из автомобиля. Мо Линкольн, пахнущий новыми духами, которые подарил ему Джеко, выскользнул из «кадиллака» вслед за своим другом.

— Полюбуйтесь луной, — сказал Харди. — Без моей команды ничего не предпринимать.

— Хорошо, дорогой, — отозвался Джеко. — Если мы понадобимся, ты нас позовешь.

Оставив их на шоссе, Харди подъехал к мотелю. Часы показывали пять минут одиннадцатого. Хенеки ждал его. Когда Харди вошел в тесную контору, Хенеки, заметивший его автомобиль, стоял возле письменного стола.

— Проходите же, мистер Харди, — сказал Хенеки. — Хорошо, что вы смогли прийти.

Харди сел на стул напротив стола Хенеки.

— Вы сказали, что дело срочное и личное, — недружелюбно произнес он. — Надеюсь, я прокатился не напрасно. Что случилось?

Хенеки сел. Сердце его трепыхалось, на лице выступили капельки пота.

— Нечто такое, о чем нам следует потолковать, мистер Харди. Но не по открытой телефонной линии.

— Что случилось? — повторил Харди.

— Сью Парнелл, — произнес Хенеки.

Он перевел взгляд с Харди на окно и затем на дверь. Рука Хенеки лежала на рукоятке спрятанного за спиной револьвера.

— Я тут ни при чем, — сказал Харди.

Хенеки, поколебавшись, заставил себя улыбнуться.

— Что ж, это хорошо. Значит, она мне все налгала. Извините меня, мистер Харди, что я заставил вас понапрасну совершить эту поездку. Теперь я могу отправиться к Терреллу и поговорить с ним.

Мужчины уставились друг на друга, затем Харди потер рукой свой гладкий, чисто выбритый подбородок.

— Вы можете нажить себе неприятности, — с металлом в голосе произнес он.

— Не думаю, — стараясь говорить беспечным тоном, заявил Хенеки. — Я достаточно стар, чтобы не бояться за себя. Мне казалось, что Сью Парнелл что-то значила для вас, поэтому я не стал сразу все выкладывать полицейским. Я решил, что мы с вами можем договориться. Но раз я ошибся, я еще успею побеседовать с Терреллом, ничем не рискуя.

— К чему вы клоните? — спросил Харди, подавшись вперед.

— Я познакомился со Сью более двух лет тому назад, — сказал Хенеки. — Она заключила со мной соглашение. Когда у нее было свидание с клиентом, которого она не хотела вести домой, Сью приводила его сюда. Конечно, мне грозили неприятности… это безнравственно и все такое, но, думаю, Террелл простит меня, если я расскажу ему о вас.

Харди со свистом втянул в себя воздух.

— И что вы ему сообщите?

— То, что мне поведала Сью, — сказал Хенеки, не отводя глаз от двери и окна.

Том боялся, что Джеко Смит и его приятель в любой момент могут появиться в конторе. Он до боли в суставах сжал рукоятку револьвера.

— И что она вам сказала? — спросил Харди.

— То, что она вас шантажировала. Возможно, она лгала, не знаю. Она сказала, что порвала с вами и может упрятать вас за решетку на десять лет. Вечером перед своей смертью она пришла ко мне и сказала, что ждет вас. Вы должны были заплатить ей пять тысяч долларов за молчание. Она вас боялась. Сью попросила меня приглядывать за ее коттеджем. Если я не был пьян и это мне не приснилось, я видел, как вы приехали в час ночи, а убыли минут через тридцать. Мне могло это почудиться, но я убежден, что так оно и было.

— Вы рехнулись! — проревел Харди.

В его глазах бушевала едва сдерживаемая ярость. — Я и близко не подходил к вашему притону.

Хенеки пожал плечами.

— Значит, мистер Харди, мне это приснилось, а Сью лгала.

Харди встал.

— Теперь слушайте, Хенеки, я вас предупреждаю. Одно лишнее слово полиции, и вам крышка. Я не шучу! Я был дома, когда убивали эту шлюху, я могу это доказать. Не суйте свой нос куда не следует, если хотите жить.

— Я вас слышу, мистер Харди, — сказал Хенеки, — Сью мне доверяла. Она вручила мне конверт, который она выкрала из вашего сейфа. Он хранится в моем банке. Даже если полиция не докажет, что вы убили ее, все равно, стоит им ознакомиться с его содержимым, и вам не отвертеться от тюрьмы.

Харди постоял не двигаясь, потом снова сел.

— Конверт у вас?

— В моем банке, мистер Харди; я распорядился, чтобы в случае моей смерти его передали полиции.

— Что случилось с пятью тысячами долларов, которые я дал этой сучке?

Хенеки пожал плечами.

— Не знаю, мистер Харди. Возможно, их прихватили легавые… вы ведь знаете полицейских.

— Знаете, что я думаю? По-моему, когда я ушел от Сью, вы проникли в ее коттедж, убили женщину и забрали пять тысяч. Эта версия заинтересует Террелла, он захочет ее проверить.

— Верно. — Хенеки улыбнулся. — Он может осложнить мою жизнь, но в еще большей степени — вашу. Я готов рискнуть, а вы?

Харди задумался, потер подбородок, потом пожал плечами.

— О’кей, мерзавец, сколько?

Хенеки разжал пальцы, сжимавшие рукоятку револьвера.

— У меня тоже неприятности, мистер Харди. Меня отсюда выживают. Я должен уехать. Исчезнуть…

— Сколько? — прорычал Харди.

— Пять тысяч; я возвращаю вам конверт, и вы больше никогда со мной не встретитесь.

Харди извлек из кармана рубашки пачку сигарет. Выбив из нее сигарету, он закурил.

— О’кей, договорились, — сказал он. — Достаньте конверт, утром я привезу пять тысяч.

— Приезжайте один, мистер Харди, — сказал Хенеки. — Встретимся в этой конторе. Если за это время со мной что-нибудь произойдет, управляющий банком знает, как ему поступить.

— Вы об этом уже говорили. Я знаю, когда следует расстаться с деньгами. Вы получите деньги, негодяй, но советую вам после этого побыстрей отсюда смотаться. Если потом вы случайно натолкнетесь на Джеко, я ни за что не отвечаю.

Хенеки вытащил револьвер из заднего кармана брюк и положил его на стол.

— К вашему сведению, мистер Харди, я тоже не отвечаю за жизнь Джеко.

Харди посмотрел ему в глаза, затем встал.

— Значит, утром, около одиннадцати, — сказал он, — но не рассчитывайте на то, что вам удастся повторить этот трюк. Пять тысяч, и не цента больше.

— Мне нужны только подъемные, — сказал Хенеки.

Впервые с момента появления Харди в конторе Том начал успокаиваться.

— Больше я у вас ничего не попрошу.

Харди вышел из домика, пересек освещенную стоянку и сел в автомобиль. Из громкоговорителей, висевших на деревьях, доносились звуки джаза. Фонарики, висящие между коттеджами, создавали иллюзию уюта. Хенеки, тяжело дыша и держа револьвер в руке, проводил взглядом Харди.

Ли вырулил на шоссе, вышел из машины и приблизился к ждавшим его на траве Джеко и Мо.

— Он требует денег, — сказал Харди, бросив недокуренную сигарету в темноту. — Он может посадить меня на десять лет. Займись им. Он утверждает, что его свидетельские показания хранятся в банке; он якобы распорядился, чтобы в случае его смерти бумагу передали в полицию. Он блефует. Я хочу, чтобы вы двое обработали Хенеки и забрали у него бумагу. Это для меня важно. Вы получите тысячу долларов.

Мо вытянул вперед свои изящные длинные руки и радостно улыбнулся.

— Давненько я никого не метелил. С удовольствием исполню ваше поручение, мистер Харди.

Харди посмотрел на Джеко, грудой жира лежавшего на траве.

— Мы им займемся, дорогой, — сказал Джеко, — но что прикажешь сделать с уродом после того, как мы заберем у него бумагу?

— Его надо ликвидировать, Джеко.

— Мо клянчит у меня новую машину. Он, верно, думает, что я печатаю деньги. Две тысячи, дорогой, и мы провернем это дельце.

— Хорошо, две тысячи, — без колебаний согласился Харди. — Осторожно… у него револьвер.

Мо поднялся с травы. Он сделал антраша перед Джеко, который с восхищением смотрел на друга, потом два сальто на месте, после чего протянул тонкую коричневую руку Джеко и помог ему встать на ноги.

— Подождите, когда мотель закроется, — сказал Харди. — Выясните, где он спит. Караульте его там. Я останусь здесь. Помните о револьвере.

Когда они зашагали, Харди бросил им вдогонку:

— Он прихватил пять тысяч у Сью Парнелл. Они мне тоже нужны.

В начале второго Хенеки отключил яркую неоновую вывеску. Почти во всех коттеджах уже погасли лампы. Хенеки запер контору и шагнул в теплую, душную ночь. Хотя он был уверен в том, что ему удалось испугать Харди, все же хозяин мотеля не терял бдительности. В руке у него был револьвер. Он тщательно осмотрел залитое светом пространство, отделявшее Хенеки от его коттеджа. Кое-где на крылечках сидели люди, они любовались луной, беседовали, курили перед сном. Их присутствие успокаивало Хенеки.

Он медленно направился к себе, останавливаясь кое-где, чтобы переброситься парой слов с отдыхающими. Наконец Том достиг своего домика. Взбудораженному Хенеки не хотелось спать. Он сел в плетеное кресло, стоявшее на крыльце, и закурил сигарету. Завтра в это самое время он будет располагать уже десятью тысячами долларов: пять тысяч он забрал у Сью Парнелл, пять получит от Харди. С такими деньгами он сможет улететь в Нью-Йорк и затеряться там. Пора покидать Майами. Минут тридцать он сидел, размышляя о том, чем он займется в Нью-Йорке. Он не умел планировать свою жизнь. «Лучше подождать, когда я окажусь в Нью-Йорке», — подумал Хенеки. Он взглянул на часы. Без двадцати минут два. Он подавил зевок. Все остальные коттеджи уже погрузились во мрак. Пора ложиться. Сейчас Харди уже в городе. Хенеки решил, что Харди не представляет для него опасности. Харди был достаточно умен, чтобы признать себя побежденным. Хенеки встал, потянулся, затем открыл дверь коттеджа и шагнул в душную темноту.

Когда он коснулся рукой выключателя, собираясь зажечь свет, сильно надушенная рука зажала его рот и нос. Хенеки показалось, будто лошадь ударила его в живот своим копытом.

Мо отыскал в ванной незакрепленную пластину кафеля. Он поднял ее, сунул руку в открывшуюся полость и извлек оттуда запечатанный конверт. Затем вытащил из тайника пухлую пачку купюр. Поставил кафель на место и вернулся в гостиную.

Джеко, развалившись в кресле, вытирал пот с лица. Хенеки лежал на диване, тихонько постанывая сквозь засунутый в рот кляп.

— Нашел, милый? — спросил Джеко.

Мо протянул ему конверт и деньги. Они посмотрели на Хенеки, потом друг на друга.

— Отнеси это мистеру Харди, — сказал Джеко. — Пусть он посмотрит, то ли это, что ему нужно.

Он вынул из кармана плитку шоколада и отправил кусочек в свой маленький влажный рот.

Мо исчез в темноте. Он быстро добежал до Харди, сидевшего в «кадиллаке».

— Боже мой! — выпалил Харди. — Как долго вы возились! Уже почти четверть часа.

На лице Мо появилась зловещая улыбка.

— Этот тип оказался упрямым. Он еще сопротивлялся. Это то, что вам нужно, мистер Харди? — сказал Мо.

Харди взял деньги и конверт. Сломав печать, он проглядел его содержимое.

— Да…

Он вылез из машины, взял зажигалку и поджег бумагу. Пока она горела, он спросил Мо:

— Что с Хенеки?

Мо улыбнулся, продемонстрировав великолепные белые зубы.

— Сейчас он неважно себя чувствует, мистер Харди. Ему очень плохо. Я вернусь и облегчу его участь.

Харди ощутил спазм в горле. Он никогда прежде не поручал им убивать человека. Они напоминали обученных животных. Были готовы исполнить любое его задание. Он колебался. «Пока Хенеки жив, мне угрожает опасность», — напомнил себе Харди.

— Что ты тут болтаешься, как обезьяна на ветке? — рявкнул он. — Ступай к Джеко.

Мо исполнил четкое сальто и нырнул в темноту.

Джеко жевал шоколад, когда Мо появился в коттедже.

— Все в порядке, — быстро проговорил Мо. — Мистер Харди получил то, что хотел.

Джеко вытер липкие пальцы платком. Не переставая двигать челюстями, он поднялся с кресла.

— Надо помочь уроду, — сказал он. — Я уже хочу спать.

Двое мужчин, один — большой и толстый, второ, й — тонкий и надушенный, подошли к лежащему Хенеки Мо наклонился и потрепал Тома по щеке.

— Ты смелый малый, — сказал Мо. — Желаю хорошего отдыха.

Хенеки равнодушно посмотрел на него. Его тело терзала боль. Он был готов умереть.

Изящным движением руки Мо взял подушечку с одного из кресел и положил ее на лицо Хенеки. Затем Мо отвесил поклон Джеко.

— Прошу тебя, садись, мой ненаглядный, — сказал Мо.

Джеко приблизил свою тушу к дивану и, подтянув брюки, уселся громадными ягодицами на подушечку.

Ранним утром Хомер Хеа уже сидел за своим рабочим столом. Он позвонил детективу отеля «Спэниш Бэй» Трассу.

— Я бы хотел поговорить наедине с миссис Барнетт, — сказал Хеа. — Вряд ли она примет меня, если я пошлю ей мою визитную карточку. Что мне делать?

— Как насчет пляжа? — подумав, произнес Трасс. — Ежедневно с десяти до двенадцати утра она лежит на пляже. Приезжайте сюда к десяти, я покажу вам ее. А в чем дело?

— Я приеду к десяти минутам одиннадцатого, — сказал Хеа и опустил трубку.

Он подошел к сейфу, открыл его, взял оттуда зажигалку и куртку Барнетта. Сунул зажигалку в карман и положил куртку на стол. Позвонил Люсиль. Войдя в кабинет, она вопросительно посмотрела на отца.

— Будь добра, заверни куртку, — сказал Хеа.

Люсиль поглядела на куртку, потом снова на отца.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь? — спросила она. — Мне это не нравится. Судя по прессе, Треверс — малый не промах, он очень опасен.

Хеа улыбнулся дочери.

— Не беспокойся, — сказал он. — Сначала я поговорю с его дочерью. Если кто-то способен уговорить Треверса расстаться с половиной миллиона, так это она.

Люсиль пожала плечами.

— Хорошо, но помни: я тебя предупредила.

Она с гримасой отвращения взяла куртку и унесла ее.

Хеа зажег сигару и сел в кресло. Нахмурившись, посмотрел в окно. «Я рискую, — подумал он. — Но пятьсот тысяч долларов — слишком большой соблазн». Говорить с миссис Барнетт следует крайне осторожно. Почувствовав малейшую опасность, он тотчас откланяется.

Через десять минут он надел на голову свою желтую панаму, взял завернутую в бумагу куртку и медленно, тяжело зашагал к лифту. Выйдя на улицу, он забрался в свой автомобиль и поехал в отель «Спэниш Бэй».

Он нашел Трасса, мордастого, розовощекого отставного полицейского, который ждал Хеа. Мужчины прошли вдоль цветника по дорожке, которая вела на огороженный пляж.

— Если кто-нибудь узнает, что я показал вам миссис Барнетт, — прохрипел Трасс, — я потеряю эту работу. В чем дело?

— Мне надо поговорить с ней, — сказал Хеа. — Да, я уже немолодой человек. Мне за вами не угнаться.

— Ваша беда в том, что вы переедаете, — сказал Трасс, сбавляя шаг. — О чем вы хотите с ней поговорить?

— Это личное дело, Генри. Не представляющее для вас интереса.

Трасс настороженно посмотрел на Хеа, затем остановился перед пляжем. В этот ранний час на песке было мало людей.

Трасс указал на далекую фигурку сидящей под тентом женщины.

— Это она. Я не виноват, если она прогонит вас. Если она закричит, я же вас и вышвырну отсюда.

— Она не закричит, — сказал Хеа. — Вы получите двадцать долларов, Генри.

Сжав рукой сверток, он неторопливо направился к тому месту, где сидела Вал.

На душе у нее было скверно. Прежде чем отправиться на пляж, она позвонила доктору Густаву. Он сказал, что состояние Криса ухудшилось.

— Вам не следует тревожиться, — заверил ее врач. — Такие дни бывают. Он словно что-то замышляет. Думаю, вам стоит навестить его сегодня днем. Возможно, он поговорит с вами.

Вал обещала прийти.

— Держитесь естественно. Расскажите ему, как вы проводите время, — продолжал Густав. — Не спрашивайте, его ни о чем. Есть шанс, что он откроется вам.

После этого разговора Вал едва заставила себя пойти на пляж, но сейчас она была рада тому, что находится здесь. Тут было тихо, и она могла немного расслабиться.

Она увидела ковыляющего по песку очень полного пожилого человека в мятом костюме и выцветшей панаме. Любопытно, кто он такой, подумала она и поняла, что он направляется к ней. Она тотчас отвернулась. Раскрыв пляжную сумку, взяла оттуда пачку сигарет.

Толстяк приблизился к ней. Когда она выбила сигарету из пачки, он произнес:

— Позвольте, мадам.

Изысканным жестом он приподнял шляпу и щелкнул золотой зажигалкой, зажатой в его огромной лапе.

Вал обернулась.

— Спасибо, не беспокойтесь.

Она уже собралась снова отвернуться, но тут ее взгляд упал на зажигалку. Сердце Вал екнуло, она затаила дыхание.

— Извините за вторжение, мадам, — прошипел Хеа. — Стариковская слабость. Галантность в наше время выходит из моды.

Он погасил огонек зажигалки. Его глаза-буравчики следили за реакцией Вал. Заметив, что она колеблется, он опустил зажигалку в карман. Сдвинув панаму на затылок, он повернулся и медленно зашагал прочь.

— Обождите…

Вал встала. На ней был бледно-голубой пляжный костюм; стройная, прелестная девушка вышла из-под тента на солнце.

Хеа остановился. Они посмотрели друг на друга.

— Эта зажигалка… кажется, я ее уже видела, — срывающимся от волнения голосом произнесла Вал. — Можно посмотреть?

— Ну конечно, мадам, — сказал Хеа.

Он приблизился к Вал. Она ощутила жар, исходивший от необъятного тела Хеа, почувствовала его дыхание.

— Эта зажигалка?

Он вытащил вещицу из кармана, повернул ее надписью к Вал и протянул девушке.

Она уставилась на зажигалку, затем пристально посмотрела на Хеа.

— Ничего не понимаю, — сказала Вал. — Она принадлежит моему мужу. Где вы ее взяли?

Хеа поглядел на зажигалку так, словно впервые видел ее, затем, тяжело ступая, направился к тенту. Кряхтя, сел на песок.

— Давно я не бывал на пляже, — сказал он, осматривая песчаный берег. — Здесь очень приятно. Моя покойная жена обожала пляжи.

Вал смотрела на верхушку желтой панамы, ее сердце билось быстрее обычного. Что-то в этом старом толстом человеке пугало ее.

— Я спросила вас, где вы взяли эту зажигалку, — произнесла она сдавленным голосом.

— Зажигалку? А, я ее нашел.

Хеа наклонил голову, чтобы видеть Вал.

— Не хотите ли сесть, мадам?

— Где вы ее нашли? — не двигаясь, спросила Вал.

— Значит, она принадлежит вашему мужу, — задумчиво промолвил Хеа. — Как он себя чувствует сегодня?

— Вы скажете мне, где вы нашли ее?

— Моя дорогая, не торопите старого немощного человека, — сказал Хеа. — Пожалуйста, сядьте. Вы же не хотите заставить старика стоять на ногах, правда?

Вал опустилась на колени. Она почувствовала, что ее ждет нечто ужасное. Хитрая, самодовольная улыбка незнакомца и его глаза-буравчики говорили Вал о том, что этого внушавшего ей страх человека не следует торопить.

Выдержав долгую паузу, Хеа сказал:

— Вы — миссис Кристофер Барнетт?

— Да.

— Если я не ошибаясь, ваш муж находится в лечебнице?

Пальцы Вал сжались в кулаки; овладев собой, она ответила:

— Да.

— Два дня назад он исчез из отеля, а спустя сутки был найден двумя полицейскими?

— Это опубликовано в газетах, — сказала Вал. — Но вам какое до этого дело?

Зачерпнув ладонью песок, Хеа поднял руку, и песчинки потекли обратно на пляж меж его толстых пальцев.

— Неудивительно, что дети любят играть на пляже, — сказал он и усмехнулся. — Наверное, я совсем постарел. Я бы не отказался сейчас от ведерка и совочка.

Вал молчала. Она смотрела на него с растущим страхом.

— Кажется, у мистера Барнетта отключилось сознание, — после длинной паузы продолжал Хеа, — и он понятия не имеет о том, что он делал ночыо восемнадцатого числа.

Мурашки озноба пробежали по спине Вал. Солнце, казалось, больше не грело ее.

— Вас это, видно, очень тревожит, мадам, — произнес Хеа, многозначительно улыбнувшись. — Даже жены, имеющие нормальных мужей, волнуются, когда не знают, где были их мужья, а уж за сумасшедших приходится волноваться еще сильней.

— Что вам надо? — сказала Вал. — Я не собираюсь вас больше слушать. В чем дело? Откуда у вас эта зажигалка?

Хеа вытащил из бумажника газетную вырезку.

— Не угодно ли взглянуть на это, мадам, — сказал, протягивая бумажку.

Вал с опаской взяла ее. Это было краткое сообщение об убийстве Сью Парнелл, которое произошло в «Парк Мотель»; начальник полиции Террелл в своем интервью утверждал, что преступление, несомненно, совершено сексуальным маньяком.

Газетная вырезка выпала из похолодевших пальцев Вал.

— Я не понимаю, — сказала она.

Хеа вынул зажигалку из кармана.

— Эта зажигалка, принадлежавшая вашему мужу, была найдена возле трупа Сью Парнелл… женщины, зверски убитой маньяком.

Он уставился на Вал и с неприятным удивлением обнаружил, что его слова, казалось, не произвели впечатления на миссис Барнетт.

— Значит, мой муж потерял зажигалку, а убийца ее нашел.

— Ваша вера в невинность сумасшедшего просто трогательна. — Хеа произнес эти слова более грубым тоном, чем собирался. — Я думаю, полицейские расценят этот факт иначе.

Вал встала:

— Тогда мы спросим их. Вы пойдете со мной. Мы встретимся с капитаном Терреллом, и вы поделитесь с ним вашими соображениями.

— Миссис Барнетт, не стоит поддаваться первому порыву, — сказал Хеа, не сдвинувшись с места.

Он подбросил зажигалку в воздух, поймал ее и спрятал в карман.

— Когда ваш муж покидал гостиницу, на нем была спортивная куртка. Нашли его уже без куртки. К счастью для вас обоих, она попала ко мне.

Он сорвал шпагат с бумажного свертка и вытащил куртку. Разложил ее на песке.

— Эти пятна, мадам, — следы крови убитой и распоротой Сью Парнелл!

Вал замерла, посмотрела на куртку и тотчас узнала ее — именно в ней Крис сидел на веранде перед исчезновением. Она увидела отвратительные бурые пятна, покрывавшие переднюю часть куртки. Колени ее подогнулись, и она опустилась на горячий песок.

Хеа наблюдал за ней с неискренней печалью гробовщика.

— Весьма сожалею, мадам, — мягко произнес он. — Весьма сожалею. Похоже, ваш бедный муж в момент полного безумия столкнулся с этой несчастной и убил ее. Мое положение очень серьезное… я…

— Прекратите, гадкий старый лгун! — закричала Вал. — Я не желаю вас слушать! Уходите! Немедленно!

Удивленный Хеа, оглянувшись назад, убедился в том, что никто не услышал крик Вал.

— Пожалуйста, если таково ваше желание, — с достоинством произнес он. — Я никому не навязываю свое общество. Значит, вы хотите, чтобы я отправился в полицию с этими страшными, неоспоримыми вещественными доказательствами?

Вал побледнела, ее глаза сверкали яростью и страхом. Она смотрела на Хеа.

— Что вы предлагаете?

— Я борюсь со своей совестью, — миролюбиво сказал он. — Ваша семья весьма известна. Ваш отец — один из наиболее могущественных людей страны. Я чувствовал, что прежде чем идти в полицию, я должен встретиться с вами. Еще я подумал, что вряд ли вы с вашим отцом захотите, чтобы Криса Барнетта судили за убийство никчемной проститутки и приговорили к пожизненному заключению в психушке для преступников. Я решил, что по крайней мере должен поговорить с вами и выяснить, чего вы хотите на самом деле. Мне кажется, эти убедительные доказательства могут быть уничтожены, и тогда никто, кроме нас с вами, ничего не узнает. Поэтому я не поленился приехать сюда, желая посоветоваться с вами. Но если вы предпочитаете, чтобы я выполнил свой прямой долг, я так и поступлю, хотя и с сожалением.

Побледневшая Вал сидела как каменная, опустив руки на колени. Через несколько секунд она, не глядя на Хеа, тихо произнесла:

— Я понимаю… сколько?

Хеа набрал воздух в свои заплывшие жиром легкие. «Неприятный момент, — подумал Хомер, — но я сыграл неплохо».

— Полмиллиона долларов, мадам, — елейным тоном произнес он. — Вполне разумная сумма. Даже ничтожная, если учесть, что вы получите взамен.

Он извлек визитную карточку из бумажника и бросил ее на песок возле Вал.

— В шесть часов вечера я передам зажигалку и куртку полиции… ровно в шесть, если, конечно, вы мне до этого времени не позвоните.

Он завернул куртку в бумагу и с трудом встал. Приподняв панаму, зашагал по пляжу, оставляя на песке большие, широко расставленные следы.