Доктор Феликс Густав появился в комнате для посетителей, где Вал и ее отец стояли у распахнутой балконной двери.

Помещение производило сильное впечатление. Обсталявшие его не пожалели средств, чтобы создать атмосферу роскоши.

Доктор Густав был крупным, атлетически сложенным, тщательно одетым человеком с лысым куполообразным черепом, мощным подбородком и ясными, живыми темными глазами.

Вал и ее отец повернулись к врачу, который пересек просторную комнату. Лицо доктора было бесстрастным; он понимал неуместность улыбки.

— Извините, что заставил вас ждать, — сказал он. — Крис уже в постели.

Он назвал мистера Барнетта по имени. Вал почему-то испытала облегчение, расценив это как свидетельство симпатии врача к ее мужу.

— Прежде чем вы пройдете к нему, я хотел бы побеседовать с вами.

— Что он делал все это время? — резким тоном спросил Треверс.

Густав взял Вал под руку и подвел ее к креслу.

— Присядем, — сказал он.

Не обращая внимания на враждебность Треверса, он опустился в соседнее кресло рядом с Вал.

Треверс, поколебавшись, подошел к ним и тоже сел в кресло.

— Вы спрашиваете, что он делал? — сказал Густав. — Он сам этого не знает. Позже он может вспомнить, но сейчас не следует задавать ему вопросы. У него иногда могут возникать провалы в памяти. Честно говоря, сейчас он очень страдает, и не без основания. У него были травмы головы, однако в течение длительного периода он вел себя как нормальный человек. Теперь болезнь вернулась; он знает, что новый рецидив может начаться в любой момент.

— Значит, она неизлечима? — раздраженно спросил Треверс. — За два года его состояние не изменилось! Мы считали, что он поправляется… и вот вам!

— Папа… пожалуйста! — вымолвила Вал.

Треверс сердито махнул рукой.

— Моя дорогая, если Крис не вылечится, ты…

— Погодите, мистер Треверс, — спокойно произнес Густав. — Никто не утверждает, что у него нет шансов выздороветь. Нужно запастись терпением.

Он чуть повернулся, чтобы посмотреть прямо в глаза Вал.

— Вы хотите навестить Криса, пока я беседую с вашим отцом?

Вал кивнула.

— Тогда пройдите к нему. В холле сидит медсестра. Она отведет вас к нему. Он нуждается в любви. Вы должны дать ее Крису.

Вал встала и направилась в холл. За ее спиной раздались протесты отца, но она не придала им значения.

Пожилая медсестра отвела Вал на следующий этаж, в палату, где лежал ее муж.

Крису Барнетту исполнилось тридцать шесть лет. Он был красивым мужчиной с темными волосами и глазами, решительным ртом; рост у него был почти такой же, как у Треверса. До автокатастрофы все считали Криса человеком, достойным унаследовать империю Треверса.

Вал замерла возле двери. Сердце ее выпрыгивало из груди.

— Крис… дорогой.

Он поднял глаза, и у Вал опустилось сердце. По равнодушному, безучастному выражению его лица Вал тотчас поняла, что их по-прежнему разделяет незримая стена.

— Здравствуй, Вал, — сказал Крис. — Прости меня. Не очень-то нам везет, да?

Закрыв за собой дверь, Вал прошла в комнату.

— Ты не виноват, — сказала она голосом, который едва подчинялся ей. — Как ты себя чувствуешь, дорогой?

Крис молчал.

— Я так волновалась, — добавила она.

— Достойный финал, — апатично произнес он. — Оказаться доставленным двумя полицейскими в психушку. Но самое забавное — это то, что я не помню, где я находился, что делал. Я напрочь отключился на несколько часов. Я мог натворить все что угодно… даже убить кого-то.

— Но ты же этого не сделал, Крис, — ласковым тоном произнесла Вал, садясь на стул возле кровати. — Ты не должен волноваться.

— Доктор Густав твердит то же самое. Хорошо, я не буду волноваться.

Она заметила нервный тик на его лице возле рта.

— Крис… ты хочешь вернуться в отель?

Он покачал головой.

— Мне хорошо здесь. Густав неплохо обращается со мной. Он мне даже симпатичен. Лучше я останусь тут.

— А я думала, тебе нравилось в гостинице, — сказала Вал, едва скрывая свое разочарование. — Почему бы нам обоим не вернуться в нее? Это был просто несчастный случай.

— Как твой отец? — спросил Крис, глядя на жену. — Я думаю, он в курсе?

Поколебавшись, Вал ответила:

— О да. Он беседует внизу с доктором Густавом.

Стеклянные глаза Криса повернулись в сторону Вал.

— Неужели он бросил свои важные дела и примчался сюда? Поразительно! Наверно, он в ярости. Он должен ненавидеть меня!

— Вовсе нет! — поспешно возразила Вал. — Ты…

— Я уверен, он меня ненавидит. Я раздражаю его не меньше, чем себя самого. Твой отец — замечательный человек, Вал. Он всегда в форме. Ты меня понимаешь? Обычные люди иногда теряют контроль над собой, расслабляются. Тебе кажется, что у тебя все в порядке, ты добился успеха, веришь в себя, полон стремления идти дальше, и вдруг что-то внутри тебя размягчается… то твердое ядро, залог всех побед, становится аморфным. Это произошло со мной. С твоим отцом такое никогда бы не случилось. Он железный человек.

— Пожалуйста, Крис, — сказала Вал, стиснув кулаки. — Во всем виновата автокатастрофа…

— Если бы твой отец попал в нее, он бы вел себя иначе, нежели я, — сказал ее муж. — Вал, я много размышлял. Нам лучше расстаться. Я говорю вполне серьезно. Для нас обоих будет лучше, если мы разведемся и ты забудешь меня. Я знаю, что твой отец хочет этого. Он абсолютно прав.

Вал замерла. Крис равнодушно смотрел на жену.

— Зачем так спешить? — наконец выговорила она. — Я не хочу терять тебя, Крис. Я уверена, если мы наберемся терпения, все будет хорошо.

— Я кое-что вспомнил, — сказал Крис, потерев пальцами глаза. — Я потерял зажигалку, твой подарок. Она была со мной в отеле. Я не настолько плох, чтобы забыть это. Она лежала в кармане куртки. Когда полицейские доставили меня сюда, они сказали мне, что я был без куртки, значит, я где-то потерял ее. Мне жаль эту зажигалку.

Он отвернулся от жены.

— Я сожалею обо всем. Не заставляй своего отца ждать. Оставь меня здесь, Вал. Мне тут будет хорошо. Поговори с отцом о разводе. Он все устроит. Он способен решить любую проблему.

— Я не хочу развода, — тихо промолвила Вал. — Я хочу быть с тобой.

— Странно… любая другая девушка с радостью избавилась бы от меня. Подумай. Ты еще изменишь свое решение. Мне жаль зажигалку. Она была мне дорога. Я помню, как ты подарила ее мне. Мы были тогда счастливы, правда?

— Я и сейчас счастлива, — сказала Вал.

— Это прекрасно. Хотя бы один из нас счастлив. Теперь я хочу заснуть. Ты не против? Поговори со своим отцом… он все уладит.

Он отодвинулся от Вал и закрыл глаза.

Вал, не шевелясь, наблюдала за Крисом. Мужчина, на которого она смотрела, был уже не тем человеком, за которого она выходила замуж: перед ней лежал незнакомец. Спустя несколько минут по его ровному дыханию Вал поняла, что он заснул.

Она бесшумно встала и покинула палату.

— Посмотрим, чем мы располагаем, — произнес Террелл.

Он сидел с Биглером в одном из пустых коттеджей мотеля. На столе перед ними лежала бело-голубая сумка.

Латимер, сотрудник отдела по расследованию убийств, только что завершил составление описи вещей, находившихся в сумке. Террелл и Биглер принялись рассматривать лежащие на столе предметы. Их было немного: пара зеленых нейлоновых ночных рубашек, чулки, белье, презерватив и записная книжка с золотым тиснением.

Террелл стал изучать блокнот. Биглер положил вещи обратно в сумку и закрыл ее. Затем он вышел, чтобы узнать, как идут дела у остальных членов группы.

Спустя десять минут прибыла машина «скорой помощи». Два санитара скрылись в коттедже, где было совершено убийство. Вскоре они вышли из домика с носилками, на которых под простыней лежала убитая женщина. Носилки погрузили в автомобиль. Зеваки следили за происходящим, стоя в отдалении. Дверь машины захлопнулась, и «скорая помощь» уехала.

Террелл все еще изучал записную книжку, когда возле него появился доктор Лоис.

— Я закончил, — сказал Лоис, ставя чемоданчик на стол. — Ее убили ночью между часом и тремя. Точнее установить момент смерти не представляется возможным. Ее ударили по голове, когда она принимала душ. Каким-то гладким тяжелым предметом… типа монтировки. Убийца вытащил ее из ванной и бросил на кровать. Затем нанес несколько ножевых ран. Когда он распарывал ей живот, она уже была мертва.

— Хорошо, док, — сказал Террелл, вставая. — Составьте письменное заключение и пришлите мне его побыстрей. Это расследование обещает быть нелегким. Мне потребуется помощь.

Когда Лоис ушел, в коттедж вернулся Биглер.

— Пока ничего нового, — сказал он вопросительно посмотревшему на него Терреллу. — Похоже, в этих коттеджах убираются не чаще одного раза в месяц. Везде масса отпечатков пальцев, но пока они мне ничего не говорят. Хесс проверит их по нашей картотеке. Может, нам повезет, но я в этом сомневаюсь. Орудие убийства не найдена Ребята продолжают поиск, но я уверен, что убийца унес оружие. Женщина из коттеджа, расположенного через два домика от двадцать четвертого, заявила, что она слышала в час ночи шум автомобиля. Спустя двадцать минут машина уехала… возможно, в ней сидел убийца.

Террелл забарабанил пальцами по блокноту.

— С записной книжкой придется поработать, — сказал он. — Похоже, эта особа была проституткой. Здесь записаны телефоны более двухсот мужчин. Единственная женщина, чей номер занесен в блокнот, может быть сестрой или матерью погибшей. Ее зовут Джоан Парнелл. Она живет на Жен-роуд, возле аэропорта. Надо срочно нанести ей визит.

Он протянул блокнот Биглеру.

— Любой из этих мужчин может быть человеком, которого мы ищем. Работа предстоит большая, но надо проверить каждого из них. Едем к Джоан Парнелл. Возможно, она наведет нас на след.

Биглер сунул записную книжку в карман, затем вслед за Терреллом покинул кабину. Террелл обратился к Хессу:

— Попробуй выведать еще что-нибудь у Хенеки, — сказал он. — Пусть ребята ищут нож. Наведи справки, не останавливался ли какой-нибудь автомобиль между часом и тремя часами ночи возле одной из бензоколонок. Это маловероятно, но вдруг нам повезет? Поговори с людьми, живущими здесь. Запиши их адреса и фамилии. Придется проверить всех остановившихся в мотеле… вдруг среди них есть сексуальный маньяк. Я вернусь в управление через два часа. Позвони мне, если узнаешь нечто интересное. Не спеши. Это дело не раскрыть за пять минут.

Террелл и Биглер направились к полицейской машине. Сержант сел за руль.

К половине третьего они добрались до Жен-роуд. По пути они притормозили возле кафе, выпили по чашке кофе с бутербродом.

Джоан Парнелл жила в аккуратном кирпичном домике, справа и слева от которого стояли такие же коттеджи. Возле дома был разбит сад с розовыми кустами. Дорожка вела к входной двери, над которой вился плющ.

Выйдя из машины, мужчины зашагали по дорожке к входной двери. Подойдя к ней, Биглер нажал кнопку звонка. Террелл стоял рядом, грустно глядя на длинную пустую дорогу. Он никогда не перекладывал на подчиненных тягостную обязанность сообщить родственникам убитого печальную новость.

Дверь открылась; на полицейских смотрела стройная темноволосая женщина лет сорока с короткой мужской стрижкой и чертами лица, свидетельствовавшими о незаурядной силе характера. На ней была спортивная рубашка с открытым воротом и голубые брюки. Сигарета свисала с ее узких губ; от нее исходил еле уловимый запах джина.

— Миссис Парнелл? — спросил Террелл, приподнимая шляпу.

— Мисс Парнелл, — уточнила женщина, пристально глядя на него. — Вы из полиции, да? Что случилось?

— Террелл, начальник полиции, — представился Террелл. — Сержант Биглер. Вы позволите нам войти?

Она снова изучающе посмотрела на мужчин, повернулась и провела их в небольшую гостиную, обставленную добротной, но не слишком новой мебелью. Везде стояли книги; на столе находились бутылка джина «Гордон’с», графин с водой и стакан.

Женщина подошла к столу, плеснула щедрую порцию джина в стакан, разбавила спиртное водой и произнесла:

— Ну? Что случилось?

— Сью Парнелл — ваша родственница? — спросил Террелл.

Она с жадностью отхлебнула жидкость, затем пожала плечами.

— Ах, вот что… мне следовало догадаться. Да, она моя сестра. — Она пристально посмотрела на Террелла, поджав губы, — Она мертва?

Террелл облегченно вздохнул.

— К. сожалению, да, мисс Парнелл.

Удивив его, женщина спросила:

— Ее убили?

— Да.

Джоан Парнелл потушила сигарету. На секунду прикрыла глаза рукой, затем замерла, взяла стакан и допила его содержимое. Потом зажгла новую сигарету, направилась к большому креслу и села в него.

— Садитесь, — сказала она. — Где это произошло?

— В «Парк Мотель», возле Оджеса, — ответил Террелл, садясь рядом с женщиной.

Биглер устроился возле стола и раскрыл свой блокнот.

— Я не раз предупреждала ее, — равнодушным, сухим тоном произнесла Джоан Парнелл, — но это не помогло. Вам известно, кто это сделал?

— Пока нет, — сказал Террелл. — Я рассчитываю на вашу помощь.

— Ее мог убить кто угодно. Моя сестра вела такую жизнь, которая должна была оборваться насильственно.

Джоан Парнелл сделала сердитый жест.

— Люди сами определяют свою судьбу. Она не слушала меня. Теперь она мертва.

— Вы не могли бы рассказать мне о ней? — попросил Террелл.

— Вы, наверно, уже поняли, что она была шлюхой.

— Среди ее вещей мы нашли записную книжку, — сказал Террелл, — с телефонами двухсот мужчин. Это были, видно, ее клиенты?

Джоан Парнелл пожала плечами.

— Откуда мне знать? Мне известно лишь то, что она много зарабатывала и много тратила. Мы встречались не слишком часто.

— Вполне возможно, что убитая женщина не является вашей сестрой. Вы не могли бы поехать с нами и опознать ее?

Джоан Парнелл нахмурилась.

— Терпеть не могу мертвецов. Ладно, поеду.

По дороге в городской морг Террелл спросил Джоан:

— У вашей сестры был постоянный друг?

Террелл, следивший за Джоан, отметил, что она заколебалась.

— Если вы спрашиваете, был ли у нее сутенер, тогда нет, — ответила она наконец. — Она жила пару лет с одним мужчиной. Она с ума по нему сходила, а он бросил ее. Я предупреждала Сью, что этим все кончится, но она меня не слушала… она меня никогда не слушала. Я знала, что рано или поздно он ее оставит.

— Кто он?

— Ли Харди, букмекер.

Террелл и Биглер переглянулись.

— И давно они расстались? — спросил Террелл.

— Около трех месяцев тому назад. Он нашел себе другую женщину. Сью тогда запила. Три недели не просыхала.

— У него были причины желать ее смерти?

— Она ему наскучила, и только. Он способен на все…

Террелл обдумывал услышанное, пока автомобиль не прибыл в морг.

Спустя несколько минут они стояли перед трупом, накрытым простыней. Биглер держался чуть поодаль.

Террелл осторожно снял простыню с лица Сью Парнелл. Он вопросительно посмотрел на побледневшую Джоан.

— Это моя сестра, — с внезапной твердостью сказала женщина.

Прежде чем Террелл успел помешать ей, она вцепилась в простыню, отбросила ее и увидела нагое изуродованное тело. Джоан окаменела. Биглер поспешил на помощь Терреллу. Мужчины вдвоем закрыли труп.

— Вот оно что! — воскликнула она. — Я догадывалась, что вы что-то скрываете от меня!

Она повернулась к Терреллу, в ее глазах бушевала ярость, поразившая полицейского.

— Слушайте меня! Вы отыщете убийцу! Иначе это сделаю я! Кто бы ни сотворил такое с моей сестрой, ему это не сойдет с рук! Да, она была не бог весть кто, но кем бы ни была женщина, нельзя безнаказанно сделать с ней такое!

Она повернулась и выбежала из морга.

— Догони ее и отвези домой, — сказал Террелл. — Мы поговорим с ней еще раз позже.

Биглер поспешил вслед за Джоан. Он успел увидеть, как она садилась в такси. В окне тронувшейся машины он заметил ее белое суровое лицо и сверкающие глаза.

Испытав облегчение, он подошел к Терреллу, который запирал дверь морга.

— Она уже уехала… на такси, — сказал Биглер.

— Узнаем, нет ли новостей у Хесса, а затем потолкуем с Харди.

Мужчины направились на автостоянку к полицейской машине.

Вал и ее отец возвращались в отель «Спэниш Бэй». Нервы несчастной девушки были натянуты до предела. Она видела, что сочувствие отца иссякло за время ее свидания с Крисом. Она пыталась собраться с силами, зная, что сейчас последует.

Лишь когда они оказались в гостиничном номере, Треверс заговорил спокойным, ровным тоном:

— Вал… я думаю, тебе следует сложить вещи и вместе со мной вернуться домой. Я должен поспеть на пятичасовой рейс. Ты можешь поторопиться? Поговорим в самолете.

— Я остаюсь здесь, папа. Что мне делать в Нью-Йорке, если Крис остается тут?

Ее отец сдержал нетерпеливый жест.

— Я беседовал с Густавом, — сказал он. — Он говорит, что Крис может со временем поправиться; я хочу, чтобы ты уяснила нечто весьма существенное: из-за этой временной потери рассудка сейчас Крис должен находиться под присмотром врачей. Поскольку он добровольно остался в клинике, его не признают официально сумасшедшим, но если он проявит стремление покинуть лечебницу, Густаву придется это сделать.

— Это еще одна причина, по которой я должна остаться здесь и ежедневно навещать его, — твердо сказала Вал.

— Не думаю, что Густав одобрит ежедневные визиты, Вал.

— Он не сможет запретить мне.

Треверс, нахмурившись, посмотрел на свои ухоженные руки.

— Наверно, Вал, я обязан сказать тебе об этом. Крис способен совершить насилие.

Вал встала и подошла к окну. Постояла там спиной к отцу. После затянувшейся напряженной паузы Треверс сказал:

— Давай, милая, собирайся. Времени у нас в обрез.

Вал повернулась. Ее решительный вид испугал Треверса.

— Доктор Густав сказал тебе это?

— Что Крис опасен? Да. Тебе не позволят видеться с ним наедине.

— Не понимаю. Наши свидания всегда проходили без посторонних. Что-то изменилось?

— Боюсь, что да. Это временное отключение сознания — опасный сигнал. При его травме он способен во время очередного отключения броситься на кого-то из близких ему людей. Это одна из тех странностей, которые я до конца не понимаю. Густав утверждает, что Крис способен совершить попытку убийства. Рядом с вами во время свидания всегда будет заходиться санитар. Ты ведь не захочешь навещать его при таких условиях?

— Я буду навещать его при любых условиях, — сказала Вал. — Я остаюсь здесь.

— Бедняжка Вал! Ты действительно любишь его, да?

— Да, я люблю его. Я надеюсь, что и он, окажись я в его положении, не покинул бы меня. Не будем говорить об этом. Я остаюсь, папа.

Треверс встал.

— Тогда я еду. Я успею на более ранний рейс. Держи меня в курсе. Может быть, тебе стоит пригласить сюда кого-нибудь из твоих подруг, но, думаю, ты справишься одна.

— Со мной все будет в порядке. Мне лучше побыть одной.

— Ты не одна. У тебя есть я. — Он с надеждой посмотрел на дочь. — Правда ведь?

— Да, у меня есть ты, — сказала Вал.

По выражению лица дочери, по тону ее голоса Треверс с горечью понял несбыточность своей мечты вернуть Вал в его большой опустевший дом и снова связать воедино их жизни.

Ли Харди был хорошо известен полиции. Его знали как нечистого на руку картежника, который владел небольшим телеграфным букмекерским агентством: он зарабатывал кучу денег, умудряясь не нарушать законы.

Террелл и Биглер прибыли в его состоящую из двух комнат контору на Северо-Западной 17-й авеню. Эффектная блондинка управлялась с батареей телефонов и вела дела, когда Харди пропадал на бегах. Она сообщила полицейским, что ее шеф только что отправился домой.

Они вышли на раскаленную улицу, сели в машину и помчались на Бэй-Шор-драйв, где был расположен четырехкомнатный пентхаус Харди, окна которого выходили на Бискайский залив.

Дверь открыл сам Харди. Он был крупным, атлетически сложенным мужчиной с темными волосами, загорелой кожей, голубыми глазами и ямочкой на подбородке, которая нравилась многим женщинам.

Он ответил на суровые, неприветливые взгляды полицейских широкой ослепительной улыбкой. Красно-золотистый халат прикрывал загорелое, волосатое тело Харди. На ногах у него были шлепанцы из мягкой красной кожи.

— Начальник! Вот это сюрприз! Заходите. Вы прежде не посещали мою скромную обитель, да? Заходите… и вы тоже, сержант.

Мужчины прошли в большую шикарно обставленную гостиную с верандой, выходившей на залив. Вдоль одной из стен комнаты за стеклянным экраном тянулись длинные стебли ярких, пестрых орхидей. Убранство комнаты было выдержано в белых и лимонно-желтых тонах. На широком диване с белыми и желтыми полосами полулежа расположилась прекрасно сложенная девушка, иссиня-черные волосы которой падали на ее золотистые загорелые плечи. Она была в белом кимоно, из-под распахнутых пол которого виднелись загорелые бедра.

Поглядев на нее, Биглер решил, что ей двадцать три или двадцать четыре тода. Ее лицо напоминало мордашку китайского мопса, оно было привлекательным и непростым.

— Это Джина Ланг, — сказал Харди. — Она заботится о моем кровяном давлении.

Улыбнувшись, он обратился к девушке:

— Не уходи, Мопсик. Эти господа — из полицейского управления. Начальник полиции Террелл и сержант Биглер.

Джина посмотрела на полицейских, затем устроилась поудобнее на диване. Она протянула свою красивую ручку к бокалу с лаймовым соком и джином. Затем отвела глаза в сторону.

— Ну, джентльмены, — сказал Харди, — что будете пить?

— Вы знаете Сью Парнелл? — голосом полицейского спросил Террелл.

На мгновение улыбка сползла с лица Харди. Она тут же появилась снова, но Террелл и Биглер успели заметить, что вопрос привел Харди в замешательство.

— Сью Парнелл? Постойте… я должен знать ее?

Джина, повернув голову, уставилась на Харди. Ее черные глаза растерянно изучали его лицо.

— Не морочьте мне голову, — рявкнул Террелл. — Вы знаете ее?

— О да… старый, старый огонек, который давно угас, — сказал Харди. — Вы не ответили, что будете пить.

— Ее убили этой ночью, — сказал Террелл.

Улыбка исчезла с лица Харди.

— Сью убита? Боже мой! Кто это сделал?

Его игра не произвела впечатления на полицейских. Они знали, что Харди — один из самых опытных понтеров на побережье.

— Где вы были прошлой ночью? — спросил Террелл.

Биглер сел и вытащил свой блокнот.

— Не подозреваете ли вы меня? — воскликнул Харди, уставясь на Террелла.

— Вопросы задаю я. Послушайте, Харди, вы отнимаете у нас время.

— Где я был прошлой ночью? — произнес Харди и шагнул к дивану.

Он сел на него возле босых ног Джины.

— Я находился дома… верно, Мопсик?

Джина потягивала напиток. Она задумчиво поглядела на Харди, который тоже посмотрел на нее. Мышца на его щеке напряглась.

— Да? — медленно выговорила она. — Прошлой ночью? Я должна помнить, где ты находился прошлой ночью?

— Подумай немножко, — сказал Харди, и Террелл заметил, что хозяин квартиры с трудом сдерживает свой гнев. — Позволь мне напомнить тебе: мы просмотрели фильм, который я снял, когда мы были в Ки Уэст. Это было в восемь часов. Затем в течение часа я занимался монтажом пленки, а ты в это время слушала новый долгоиграющий диск, который я подарил тебе. Затем мы снова посмотрели ленту. В начале одиннадцатого мы сели играть в джин. Ты меня обставила… вспоминаешь? Затем мы легли спать.

Джина посмотрела на Террелла, затем на Биглера; потом она снова уставилась на Харди.

— Единственное, что я помню, это как мы легли в постель, — сказала она. — Такое не забывается.

Харди набрал воздух в легкие и беспомощно развел руками:

— Мопсик, это важно. — В его голосе прозвучала сталь. — Выражайся яснее. Эти джентльмены хотят знать, где я находился прошлой ночью. Ты — мой единственный свидетель. Я был с тобой до половины седьмого утра… так ведь?

После долгой неловкой паузы Джина сказала:

— Да, верно. Теперь я вспомнила точно.

Харди повернулся к Терреллу.

— Значит, я был здесь. Так что же случилось с мисс Парнелл?

Террелл посмотрел на Харди. Это алиби не нравилось ему… его нельзя было проверить.

— Вам кто-нибудь звонил вечером?

— Нет.

— Вы выходили поесть?

— Нет… Джина приготовила ужин.

— К вам кто-нибудь заходил?

— Нет.

— Значит, я должен поверить вам и этой женщине?

— Надеюсь, этого достаточно.

Террелл повернулся к Джине.

— Если этот человек причастен к убийству и вы нас обманули, вы станете его пособницей… это тяжкое обвинение. Вы не передумали?

Прежде чем ответить, Джина отхлебнула напиток.

— Я не имею привычки лгать.

— Что ж, я вас предупредил, — сказал Террелл.

Он кивнул Биглеру, и полицейские покинули квартиру Харди.

Закрыв входную дверь, Харди произнес:

— Спасибо, Мопсик, ты сыграла превосходно.

— Да? — сказала девушка, потянувшись за сигаретой.

Пока она зажигала ее, Харди прошел к бару и налил себе неразбавленного виски. Вернувшись, он опустился в кресло возле Джины.

— Кто такая Сью Парнелл? — спросила она.

— Так, пустое место, — ответил Харди, улыбнувшись. — Шлюха, если хочешь знать.

Она не спускала с него глаз.

— Понимаю. Где ты был на самом деле прошлой ночью, Ли?

Он смущенно сменил позу.

— Мопсик… я тебе говорил. Я был с ребятами.

— Тогда почему ты не сказал это легавым?

— Они стали бы проверять. Двое парней не в ладах с законом. Они не захотели бы говорить с Терреллом.

— Хорошие у тебя друзья, верно?

— Это бизнес, Мопсик. Никакие они не друзья. Они на меня работают.

— Ты вернулся в половине третьего. Ты мог убить эту женщину.

— Мог, но не убивал. Оставим эту тему, ладно? — решительным тоном сказал он.

— Мне не хотелось бы, чтобы когда-нибудь ты назвал меня старым, старым огоньком, который давно угас… шлюхой, пустым местом, — тихо промолвила Джина. — Мне бы это не понравилось.

— Я не стал бы говорить так о тебе, Мопсик… ты это знаешь.

— Если бы ты так сказал, если бы огонек действительно угас, я бы заявила легавым, что перепутала дни, что была с тобой не в пятницу, как ты утверждаешь, а в четверг.

Они долго смотрели друг на друга. Его поразила жесткость ее взгляда; Харди стало не по себе.

— Послушай, Мопсик, довольно об этом. Поедем в кино или куда-нибудь еще. Хочешь, я поведу тебя в клуб «Коралл»?

— Ты водил туда Сью Парнелл?

Харди встал. Лицо его стало багровым; обходительность исчезла. Сейчас он казался опасным и злобным.

— Слушай, Джина…

— Мопсик, дорогой. Называй меня так всегда и не злись. Нет, сегодня мы не пойдем в клуб «Коралл». Отправляйся играть со своими друзьями. Я буду развлекаться одна.

Держа бокал в руке, она встала с дивана, прошла через гостиную и скрылась в своей спальне.

Харди посидел в кресле, его кисти сжимались и разжимались. Затем он, хлопнув дверью, скрылся в своей спальне.