— Думаю, мы уже достаточно отдохнули и пора вплотную заняться его поисками. Чем нас больше — тем лучше, верно?

— Ага, и пока мы будем искать пятого, Сетракус Ра подготовит полномасштабное вторжение на Землю, — Девятый хлопает по блокноту для драматичности. — Мы у него на хвосте. Надо кончать с ним по-быстрому.

— На хвосте? — переспрашиваю я, взирая на Девятого. — А, по-моему, всё несколько иначе.

— Ещё чего! Он отступил, разве не так?

Качаю головой.

— Думаешь, ты готов к реваншу?

— А то! — Девятый принимает позу бодибилдера, сжимая одну руку над головой, а другую за спиной. Я не могу удержаться от смеха.

— О, он обязательно струсит от вида твоих мышц!

— Ну, уж явно не от того, как мы тут валяемся без дела, — парирует Девятый, плюхаясь на диван рядом со мной.

— Ты что, всерьёз считаешь, что нам надо штурмовать Западную Вирджинию? Даже после того, как нас так позорно отделали в Далсе?

Девятый опускает взгляд на свои, то сжимающиеся, то разжимающиеся кулаки, вероятно вспоминая, как он был близок к смерти от рук Сетракуса Ра. Как близко все мы были.

— Не знаю, — отвечает он не сразу. — Я тебе это показал просто как вариант, ясно? Не думай, будто я не в состоянии понять, где мой предел и прочая хрень... но там, в Нью-Мексико... Ну да, наверное, я тогда слегка себя переоценил, когда решил в одиночку одолеть Ра. Но Шестая же тоже пошла одна, а Восьмой вообще чуть не откинул копыта, да и все остальные тоже чудом остались живы. Да если б не ты, братан... Именно ты заставил нас держаться вместе. Все это знают. Пусть я и не ведусь на твою брехню о реинкарнации Питтакуса, или кем ты там себя возомнил, но задатки лидера у тебя есть. Так что ты давай командуй, а я буду кулаками махать. Короче, пусть каждый занимается тем, что ему лучше всего удается.

— Лучше всего? Ну, не знаю. Шестая тоже круто дерётся.

Девятый усмехается:

— Ага, она была неимоверно крута в своём дурацком коконе на потолке. Не в этом дело, Джонни. Ты мне главное скажи, куда бить. И скажи побыстрее, а то я скоро здесь рехнусь.

Снова смотрю на блокнот Девятого. Судя по всему, он начал рисовать план сразу же, как мы вернулись из Нью-Мексико. Несмотря на всё его бахвальство, он хотя бы старается придумать, как бороться с могами. А я тем временем совсем расклеился, страдаю бессонницей и без конца предаюсь одиноким раздумьям на крыше.

— Сюда бы Генри, — говорю я, — или Сандора. Да любого Чепана. Кого-нибудь, кто мог бы подсказать нам, что делать дальше.

— Ну да, только они уже на том свете, — хладнокровно отрезает Девятый. — Сейчас мы сами за себя. А ты у нас самый сообразительный. Да блин, когда я в прошлый раз забил на твой план, то чуть не скинул тебя с крыши.

— Всё равно я не Чепан.

— Нет, зато ты чёртов всезнайка. — Девятый смачно хлопает меня по спине, что, как я с недавних пор понял, его способ выразить своё расположение. — Кончай ныть, поменьше тискайся со своей земляночкой и выдай уже какой-нибудь гениальный план.

Неделю назад я бы рассвирепел, назови Девятый меня нытиком или подколи насчёт Сары. Сейчас же я знаю, что он просто пытается подтолкнуть меня к действиям. Это его версия ободряющей речи, и как бы глупо она ни звучала, это именно то, что мне надо было услышать.

— А что, если у меня просто нет плана? — спрашиваю я тихо.

— А это, Джонни, вообще не вариант.

Глава 6

ДЖОН

Я снова на крыше небоскрёба Джона Хэнкока. Только на этот раз не один.

— Нам не обязательно говорить об этом, если ты ещё не готова, — мягко начинаю я, глядя на съёжившуюся фигурку, сидящую в позе лотоса на крыше рядом со мной.

Элла закуталась в одеяло, хотя здесь не так уж и холодно. Отчего-то это придаёт ей ещё более юный вид, и я задаюсь вопросом, не меняет ли она свой возраст под воздействием стресса. Под одеялом на ней надета одна из старых фланелевых рубашек Девятого, которая достаёт ей до колен. В последнее время спокойно спать она может только днём. Вероятно, сегодня она бы и вовсе не встала с постели, если бы Марина не уговорила её подняться на крышу для разговора со мной.

— Я попробую, — произносит она, её голос едва слышен на ветру. — Марина сказала, что, возможно, ты сможешь мне помочь.

Спасибо, Марина, мысленно благодарю я. После нашего знакомства в Нью-Мексико мы с Эллой едва ли хоть раз общались наедине. Так что сейчас у меня появилась хорошая возможность узнать девочку поближе, хотя лучше бы это произошло при других обстоятельствах. Я безумно хочу ей помочь, просто не знаю, как это сделать — вряд ли меня назовёшь экспертом по видениям или детским психологом, если это то, в чём она нуждается. Такие разговоры обычно ведут с Чепаном, но, как Девятый напомнил мне ранее, мы все лишены такой роскоши.

Говорю как можно уверенней:

— Марина права. У меня уже были похожие сны.

— И он там был? — спрашивает Элла, и её упавший голосок не оставляет сомнений, о ком идёт речь.

— О да, — отвечаю я. — Этот больной урод так часто навещает мою башку, что мне уже пора выставлять ему счет за аренду.

Элла слабо улыбается. Встаёт и пинает камушки насыпного гравия на крыше. Я нерешительно кладу руку ей на плечо. Она вздыхает с почти ощутимым облегчением.

— Сон всегда начинается одинаково, — начинает Элла. — Мы вновь на той базе, сражаемся с Сетракусом и его подручными и... сам помнишь, проигрываем.

Киваю.

— Да, я помню этот момент.

— Я подбираю с пола какой-то кусок металла — без понятия, что это конкретно такое, может, обломок меча. Он начинает светиться у меня в руке.

— Погоди, — говорю я, пытаясь собрать все детали воедино. — Ты сейчас рассказываешь о том, что на самом деле было или во сне?

— На самом деле, — отвечает она. — Я испугалась и просто хватала все подряд. Это и был мой гениальный план — бросать в него чем попало, чтобы он прекратил бить Девятого.

— С того места, где я стоял, твой обломок походил на дротик, — говорю я, вспоминая бой, весь тот дым и хаос. — Светящийся дротик. Я решил, что ты вынула его из своего Ларца.

— Не было у меня никогда Ларца, — угрюмо отвечает Элла. — Видимо, забыли выдать.

— Элла, а знаешь, о чём я думаю? — говорю я с едва сдерживаемым возбуждением в голосе. — Мне кажется, в тот момент у тебя проявилось новое Наследие, а мы от страха всё прощёлкали.

Она бросает взгляд на свои руки:

— Что-то незаметно.

Набираю горсть гравия и плавно направляю его к ней телекинезом.

— Мне кажется, ты что-то сделала с тем обломком меча. И когда ударила им Сетракуса, то ранила его.

— О... —тянет она совершенно без восторга.

— Как думаешь, сможешь повторить? — Я удерживаю камешки возле неё.

— Не хочу, — сердито отвечает она. — Это ощущалось... как-то неправильно.

— Ты просто испугалась... — начинаю я, желая её приободрить, но когда она отступает на шаг, понимаю, что совершил ошибку. Элла всё ещё взбудоражена сражением, этими снами и своими Наследиями. Даю камешкам упасть обратно на крышу. — Мы все испугались. Это нормально. Можем поговорить об этом позже. А пока закончи рассказывать про свои сны.

Некоторое время Элла молчит, и я начинаю опасаться, как бы она не замкнулась в себе окончательно. Но потом девочка продолжает:

— Я кидаю в Ра обломком, — говорит она, — и он вонзается в него. Всё, как на базе. Только во сне... Сетракус не отступает, а поворачивается ко мне лицом. А вы все... исчезаете, и мы остаёмся в том задымлённом помещении один на один.

Дрожа, Элла обхватывает себя руками.

— Он вытаскивает из тела дротик и улыбается мне... этими своими жутковатыми зубами. А я стою столбом, как дура, и даю ему подойти... и дотронуться до моего лица... он гладит меня по щеке тыльной стороной ладони. А она холодная, как лёд. А потом он говорит мне...

Честно говоря, меня и самого пробирает дрожь. Одна лишь мысль о том, что Сетракус Ра подходит к Элле и дотрагивается до неё своими уродливыми лапами, вызывает желание блевануть.

— Что он говорит? — спрашиваю я.

— М... — она медлит, продолжая тихим голосом: — Он говорит: «вот ты где», а потом: «я тебя искал».

— А дальше?

— Он... встаёт на колени, — её голос падает до леденящего шепота, — берёт меня за руку обеими ладонями и спрашивает, прочитала ли я письмо...

— Какое письмо? Ты знаешь, о чём он?

Элла ещё сильнее укутывается в одеяло, избегая моего взгляда.

— Нет.

Она явно чего-то не договаривает. Что-то об этом письме... что бы там ни было... это пугает её не меньше, чем сами видения с Сетракусом Ра. Из Эллиного описания не ясно, похожи ли её сны на мои, где Сетракус показывал пытки Сэма, словно наживку для схватки, или её кошмары, как и предположила Шестая, лишь следствие тех по-настоящему ужасных событий, которые Элле пришлось пережить в последнее время. Не хочу давить на неё ещё больше, она и так, кажется, вот-вот расплачется.

— Я бы с удовольствием сказал, что могу избавить тебя от этих снов, — начинаю я, понимая, что стараюсь подражать интонациям Генри, — но, увы. Мне неизвестно что их вызывает. Но я знаю, насколько это мучительно.

Элла выглядит разочарованной, но кивает.

— Ясно.

— Просто помни, во сне он не может тебе навредить. И если этот гад снова потянет к тебе свои лапы, вмажь ему прямо по мерзкой роже.

Элла криво улыбается.

— Я попробую.

***

Не уверен, что мои слова хоть чем-нибудь действительно помогли Элле, но одна деталь из нашего разговора не дает мне покоя: каким бы образом Элла ни нанесла удар Сетракусу Ра, это было результатом появления у неё нового Наследия. Каким-то образом она «зарядила» тот брошенный осколок, и он ранил Ра или, по крайней мере, отвлек настолько, чтобы к нам вернулись наши Наследия. И сейчас просто нужно убедить Эллу повторить то, что она сделала тогда, и заодно выяснить все возможности этого Наследия. Раз сработало однажды, быть может, сработает вновь. Если я планирую окончательно уничтожить Сетракуса Ра, мне понадобится всё оружие, которое только имеется в нашем распоряжении.

Решаю спуститься в Лекторий и поискать в своем Ларце или арсенале Девятого что-нибудь, что поможет выявить Наследие Эллы. Генри как-то использовал нагревающийся камень, дабы помочь мне в самом начале обрести контроль над Люменом. Интересно, может, что-то похожее пригодится и Элле.

Я целиком поглощен своими мыслями, когда до меня доносятся приглушенные звуки выстрелов.

Невольно вздрагиваю, пригибаясь; в руках вспыхивает Люмен. Ничего не могу поделать — это инстинкт. Вообще-то, я в состоянии отличить звук моговского бластера от оружия из коллекции Девятого, с которым некоторые из наших тренируются, к тому же мне известно, что здесь безопасно (по крайней мере, пока), да и если бы моги прознали, где мы находимся, то не ограничились бы стрельбой из одной-единственной пушки. Но, даже зная всё это, моё сердце всё равно колотится, а тело готово к схватке. Похоже, Элла не единственная, кто дергается от каждого шороха после боя в Нью-Мексико.

Вламываюсь в тяжёлые двойные двери Лектория с тускло светящимися ладонями (я всё ещё немного на взводе), ожидая увидеть Девятого, убивающего время расстреливанием бумажных мишеней и крутящего пистолет на пальце на манер лихого ковбоя.

Но там — Сара. Из маленького пистолета вылетает последняя пуля и пронзает плечо бумажного могадорца, висящего в дальнем конце зала.

— Неплохо, — говорит Шестая, стоя позади Сары и наблюдая из-за её плеча за стрельбой. Она снимает шумоподавляющие наушники и подтягивает мишень телекинезом. Большинство выстрелов Сары разорвали бумагу по краям или попали в руки и ноги мога. Тем не менее, один выстрел пришёлся как раз промеж глаз. Сара засовывает палец в получившуюся дырку.

— Я могу и лучше, — говорит она.

— Посложнее чирлидинга будет, да? — добродушно спрашивает Шестая.

Сара меняет использованную обойму на новую.

— Просто ты никогда не пробовала сделать двойной обратный винт.

— Я даже не знаю, что это такое.

Неизвестно отчего, эта сцена заставляет меня напрячься. Надо признать: размахивающая пистолетом Сара — та ещё горячая, в опасном смысле, штучка. Я и не предполагал, что она может быть такой. Но, помимо этого, я чувствую себя виноватым, ведь это из-за меня она застряла здесь и вынуждена практиковаться в стрельбе вместо того, чтобы вернуться в Парадайз и жить нормальной жизнью. К тому же я так и не рассказал ей о том поцелуе с Шестой и даже не обсудил это с Шестой, и вот теперь они вместе, общаются, словно близкие подружки. Я знаю, что должен признаться во всем Саре. Когда-нибудь. Возможно, когда у неё не будет в руках заряженного оружия.

Прочищаю горло и изображаю непринужденность.

— Привет! Чем это вы тут занимаетесь?

Девушки оборачиваются ко мне. Сара широко улыбается и машет свободной рукой.

— Привет, малыш, — говорит она. — Шестая тут учит меня стрелять.

— О, здорово. Я и не думал, что тебе это будет интересно.

Шестая бросает на меня странный взгляд, словно говоря: «Да кто бы не захотел поучиться стрелять?». Между нами повисает неловкая пауза, во время которой я понимаю, что практически злюсь на Шестую за то, что она взялась учить Сару без моего разрешения. Не то чтобы Сара в нём нуждалась. Вся эта ситуация вызывает у меня столь противоречивые чувства, что, должно быть, они отражаются на моём лице, поскольку Шестая забирает пистолет у Сары, ставит его на предохранитель и убирает в кобуру.

— Думаю, на сегодня хватит, — говорит она. — Давай продолжим завтра.

— О… — разочарованно отвечает Сара. — Ну, ладно.

Шестая хлопает ее по руке:

— Ты быстро учишься. — Затем натянуто мне улыбается, так что я теперь и вовсе не уверен, что думать. — Увидимся позже, ребята, — говорит она и проносится мимо меня за двери.

Минуту мы с Сарой стоим в тишине, слушая гудение ламп Лектория.

— Так... — неловко начинаю я.