Но это не значит, что я расслабился. Под легкой курткой на мне браслет, просто затем, чтобы в случае чего подать сигнал тревоги. Мы останавливаемся перед загоном со львами, но кроме золотистого зада, дремлющего за погрызенной шиной льва, ничего не видно.

— Вот за что я не люблю зоопарки, — говорит Сара. — Так за то, что звери либо дрыхнут, либо так ныкаются, что их вообще не увидишь.

— Для нас это не проблема, — отвечаю я и телепатически тянусь ко льву, мягко прося его проснуться. Зверь поднимается на лапы, встряхивает гривой и идет прямо к нам. Он разглядывает нас, стоя по ту сторону своего водоема, а в его черных глазах играет любопытство.

Я прошу его порычать, и он разражается громким приветливым рыком, отчего ребятишки помладше со смехом и воплями отскакивают от загона.

— Хороший мальчик, — шепчу я. А Сара сжимает мою руку.

— Ты прямо Доктор Дулиттл, — говорит она. — Если тебе когда-нибудь снова понадобится прикрытие, цирк подойдет идеально.

Я использую свое умение общаться с животными еще у нескольких вольеров: вдохновляю скучающих тюленей разыграть небольшое шоу с пляжным мячиком, прошу обезьянок подойти к стеклу и приложить к нему лапки, чтобы Сара могла «дать им пять». Это хорошая возможность потренировать Наследие, которое я обычно использую только для общения с Берни.

На закате зоопарк объявляет о закрытии, и мы с Сарой направляемся к выходу. Она кладет мне голову на плечо и явно задумывается о чем-то.

— Надо нам почаще вот так проводить время, — говорит она.

— Знаю. Я тоже этого хочу. Как только уничтожим могов, обещаю, у нас с тобой будет на это целая куча времени.

Взгляд Сары затуманивается, будто она представляет себе будущее и оно не очень-то ее радует.

— А потом что? Ты ведь вернешься на Лориен?

— Надеюсь. Но сначала еще надо придумать, как это сделать. А пока остается лишь верить, что Малкольм не ошибся насчет этих камней Феникса в Ларцах, и что они действительно смогут восстановить нашу планету и нам их хватит.

— И ты хочешь, чтобы я отправилась с тобой?

— Конечно, — тут же отвечаю я. — Без тебя я вообще никуда не полечу.

Сара улыбается мне с неожиданно глубокой печалью.

— Приятно слышать, жаль только это вряд ли будет похоже на путешествие, о котором мы мечтали тогда в дороге с Шестой. А если серьезно? Вернемся ли мы когда-нибудь обратно? — спрашивает Сара. — На Землю?

— Ну, конечно, — говорю я, поскольку понимаю, что именно это и должен сказать в данной ситуации, хотя внутренне в своих словах не уверен. Я гляжу под ноги. — Мы обязательно вернемся.

— Правда? На полет уйдут годы, Джон. Не пойми меня превратно, я хочу поехать. Не каждую девушку ее парень просит отправиться с ним в другую галактику. Но, Джон, у меня здесь семья. Конечно, моих родных нельзя ставить на одну планку с восстановлением целой планеты во всем ее величии, но для меня семья значит очень много.

Теперь уже я хмурюсь. На смену хорошему настроению приходит нечто иное. Это грустное чувство. Чувство потерянности.

— Сара, меньше всего я хочу разлучить тебя с твоей семьей. Возвращение на Лориен должно быть радостным, торжественным, — я делаю паузу, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. — Знаешь, я всегда представлял себе наше возвращение как концовку фильма. После всех битв мы возвращаемся и находим способ начать все с начала. Это как судьба, но, в то же время, это никогда не казалось настоящим — если ты понимаешь, о чем я. Короче, я никогда не задумывался над деталями. А, видимо, зря.

Мы останавливаемся, и Сара гладит меня по щеке.

— А я не хочу вставать между тобой и твоей судьбой. Прошу, не думай так обо мне.

— Ну что ты, я бы никогда... Но я не хочу возвращаться на Лориен без тебя.

— А я не уверена, что хочу остаться на Земле без тебя, — отвечает она.

— Тогда что же нам остается?

— Я не могу предсказать будущее, — говорит Сара. — Но я люблю тебя, Джон. И сейчас важно только это. А об остальном подумаем, когда придет время.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, притягивая ее для поцелуя.

И тут мой браслет начинает покалывать кожу.

Глава 28

ДЖОН

— Что такое? – спрашивает Сара, когда я неожиданно отстраняюсь.

— Браслет ожил. Что-то происходит, — отвечаю я, быстро оглядываясь кругом и стараясь разом охватить обстановку. — И явно не к добру.

— Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, — негодующе заявляет Сара, очевидно, вспоминая, как из-за Берни нам испортили вчерашнюю ночь.

— Сейчас всё иначе. Хуже.

Я машинально касаюсь браслета, когда он посылает по руке холодные покалывания. Мы в самом центре Чикаго, на одной из многолюдных улиц. Я всматриваюсь в лица прохожих. Все они люди — одни возвращаются домой с работы, другие парочками направляются ужинать в кафе. Бледнокожих типов со страстью к тёмной одежде нигде не видно. И всё же браслет ещё ни разу не подводил. Угроза где-то рядом.

— Надо вернуться домой, — говорит Сара. — И предупредить наших.

Я качаю головой.

— Нет. Если нам сядут на хвост, а мы не сумеем уйти от слежки, то в итоге выведем их на остальных.

— Вот зараза. Ты прав. Что же нам делать?

— Надо самим их найти. — Я хватаю Сару за руку и делаю несколько шагов вдоль квартала. Запястье начинает покалывать слабее, а значит, мы удаляемся от опасности. Я разворачиваюсь и иду в обратном направлении, хотя и там не вижу ничего подозрительного.

— Джон... — предостерегает Сара, сжимая в руках мою ладонь, чтобы скрыть внезапно засветившуюся кожу — Люмен сработал, и обе руки светятся в преддверии схватки. Делаю глубокий вдох, дабы успокоиться, и мысленно возвращаю руки в нормальное состояние. К счастью, никто вокруг ничего не заметил.

— Сюда, — говорю я, увлекая Сару в узкий темный переулок. Браслет уже буквально кричит об опасности, а рука онемела от покалывания. Прижавшись спиной к стене, я выглядываю из-за угла дома.

Их там трое. Судя по виду — могадорские скауты. Они даже не старались как следует замаскироваться под людей. Их вид испугает любого: бритые головы (правда, без татуировок), черные плащи. Что бы они здесь ни делали, они не ожидают, что их кто-то заметит. Двое из них стоят на стрёме, пока третий шарит руками под мусорным баком и выдергивает из-под металлического дна что-то вроде конверта.

— Трое, — шепчу я Саре. Она стоит рядом со мной, прислонившись спиной к стене. — Похоже, это искусственники, о которых говорил Малкольм. Как водится, бледные и уродливые.

— Чего они тут забыли?

— Не знаю, — отвечаю я. — Но они легкие цели.

— Прости, но на свидание я пистолет не прихватила, — отзывается Сара шепотом. — А зря!

— Ничего страшного, — отвечаю я. — Они нас не заметили.

Сара бросает взгляд на мои руки.

— Мы же не позволим им спокойно обделывать свои делишки, не так ли?

— Чёрт, нет, — отвечаю я, сжимая кулаки. На этот раз у меня перед могами преимущество, и я хочу знать, что они задумали. Больше никаких трусливых отступлений. — Если дела пойдут плохо, ты побежишь за помощью.

— Всё будет хорошо, — твердо говорит Сара, и мне передается её уверенность. — Поджарь этих говнюков.

Я заворачиваю в переулок и иду прямиком к могам. Их глубоко посаженные глазки обращаются ко мне. В какой-то момент по спине пробегает знакомый холодок — чувство беглеца. Но на этот раз я решаю засунуть его куда подальше. Мой выбор — борьба, а не бегство.

— Вы заблудились, парни? — небрежно спрашиваю я, приближаясь.

— Кыш отседа, сопляк, — шипит один из них, поблескивая рядом мелких зубов. Второй мог отгибает полу пальто, демонстрируя рукоятку бластера, заправленного за пояс штанов. Они пытаются напугать меня, словно я обыкновенный человек, опрометчиво решивший срезать путь домой. Они не признают во мне лориенца. Значит, они здесь точно не из-за меня.

— Вроде бы холодает, — говорю я, останавливаясь метрах в десяти от них. — Может, вас погреть?

Не дожидаясь ответа, зажигаю Люмен, формирую в ладони огненный шар и швыряю его в ближайшего мога. У него даже нет шанса среагировать. Шар попадает ему прямо в лицо, и мог сгорает как спичка, превращаясь в пепел.

Второй мог хотя бы успевает потянуться к бластеру, но и только. Шар ударяет его прямо в грудь, он коротко вскрикивает и присоединяется к первому могу в виде пыли на грязном асфальте переулка.

Решаю не добивать Люменом последнего, третьего мога. Он всё ещё держит в руках тот конверт, и я боюсь повредить его огнём. Хочу сперва узнать, чего им здесь понадобилось: что за секретная миссия заставляет могадорцев шнырять по Чикаго? Прижимая конверт к груди, мог уставляется на меня чуть ли не с надеждой, что я распылю его так же быстро и легко, как и других. Но как только до него доходит, что я колеблюсь, он бросается прочь по переулку.

Могадорец убегает от меня. Вот она, долгожданная смена ролей.

Хватаю телекинезом мусорный контейнер и запускаю им в мога, пока тот не успел удрать. Металлические бока контейнера издают пронзительный скрежет, когда помойка врезается в стену переулка и придавливает к ней мога. Слышен хруст костей.

— Расскажи, что ты здесь делаешь, и я убью тебя быстро, — говорю я, подходя к нему, и для убедительности слегка вдавливаю телекинезом контейнер в его покалеченное тело. На губах мога вздувается пузырь темной крови и стекает вниз по подбородку. Крик разочарования и боли заставляет меня колебаться. Раньше мне никогда не доводилось делать ничего подобного. Я убивал могов только с целью самообороны. Надеюсь, я не перестарался.

— Скоро вы... скоро вы все сдохнете, — сплевывает мог.

Я зря теряю время. Навряд ли я узнаю что-то важное от какого-то жалкого разведчика. В последний раз толкаю телекинезом мусорный бак и добиваю мога. Убрав контейнер от стены, вынимаю конверт из кучи могадорского пепла и верчу в руках. В нем какие-то бумаги.

— Что там? — спрашивает Сара, осторожно входя в переулок.

Зажигаю Люмен в одной из рук, чтобы рассмотреть бумаги в темноте. Передо мной три листа, покрытые строгим рукописным текстом, который выглядит как нечто среднее между арабской вязью и китайскими иероглифами. Написано, разумеется, на могадорском. Пожалуй, было бы слишком большой удачей напороться на могов, отправляющих секретные послания на английском. Я протягиваю бумаги Саре.

— У тебя случайно нет знакомого переводчика с могадорского? — спрашиваю я.

***

Вернувшись в пентхаус, я собираю всех в столовой, чтобы описать мою стычку с могами. Когда я дохожу до части об убийстве трех могадорцев, Девятый трескает меня по спине.

— Надо было притащить последнего сюда, — говорит он. — Мы бы выпытали из него что-нибудь, как они это делали с нами.

Качаю головой и смотрю на Сэма, который незаметно потирает шрамы на запястьях.

— Мы этим не занимаемся, — говорю я. — Нельзя опускаться до их уровня.

— Это война, Джонни, — отвечает Девятый.

— Что бы это могло значить? — спрашивает Марина. – Неужели они знают, где мы?

— Вряд ли, — говорю я. — Если б дело было в нас, они бы не ограничились тройкой солдат. А эти даже не узнали меня, когда я подошел вплотную!

— Позор, не узнали главного могадорского киллера! — подкалывает Восьмой. — И, правда, странно.

— Они бы уже давно были здесь, если б намеревались, — поддерживает Шестая. — Моги не отличаются особой изобретательностью. Нам надо выяснить, что в этих документах. Это может быть какой-то план вторжения.

— Всё как в моем сне, — шепчет Элла

Все это время бумаги передавались вокруг стола, чтобы каждый мог взглянуть на бессмысленные закорючки.

Когда листы доходят до Малкольма, он хмурится:

— Я так много времени провел у них в плену, а выучить их язык не удосужился.

— Наверняка на компе у Сандора есть программы-переводчики, — предполагает Девятый. — Правда, я не уверен насчет могадорского.

Малкольм потирает бороду, продолжая разглядывать бумаги.

— Тут есть структура, как и в любом языке. Это можно расшифровать. Если покажете мне нужные программы, я попробую разобраться, как ими пользоваться.

Народ за столом заметно встревожен. Это первое появление могадорцев после сражения в Арканзасе.

— Это ничего не меняет, — говорю я. — Что бы ни было в этих документах, могадорцы определенно не хотели, чтобы они попали к нам в руки. Это что-то такое, что мы можем использовать в наших интересах. Но пока мы не знаем наверняка что там, будем держаться намеченного плана. Сейчас все отдыхаем, а утром отправляемся во Флориду.

Глава 29

СЭМ

Я стою у отца за спиной и наблюдаю, как он сканирует могадорские документы на компьютер Сандора. Отсканировав последний лист, он открывает несколько программ-переводчиков и еще какую-то хакерскую прогу, которая вроде как предназначена для взлома фаерволов и прочей подобной ерунды.

— Думаешь, тебе удастся это перевести? — спрашиваю я.

— Для начала нужно выяснить, какую программу использовать.

— Ну и как, нашел? — Я замечаю у отца в панели задач свернутое окошко iTunes. Стучу пальцем по экрану. — Ты хотел послушать музыку?

— Эм... вообще-то, до плена такой программки не было. Вот я и подумал... — отец сокрушенно пожимает плечами. — Признаюсь, мне пришлось действовать методом тыка.

— И как же тогда быть?

— Я пробую разные подходы. Все языки — даже инопланетные — имеют некоторое сходство. Нужно лишь выделить его и применить для дешифровки основного текста. — Он оглядывается на меня через плечо. — Это довольно скучное занятие, Сэм. Так что тебе вовсе необязательно оставаться тут со мной.

— Да не, мне интересно, — заверяю я. — С удовольствием посижу с тобой.

— Правда? — оглядывая меня, говорит он. — А мне показалось, у тебя были другие планы.

Отец, как всегда, наблюдателен. Я оделся в лучшее из того, что у меня есть, учитывая, что мой гардероб состоит всего из трех вещей: унылый серый свитер и порядком заношенная пара джинс. Я настроился на разговор с Шестой о своих чувствах, решив последовать совету Джона ловить момент и все такое. Но в решающий миг появились эти документы и стали прекрасным предлогом отложить этот разговор (хотя это подразумевает всего лишь канцелярскую работу).