Мысли Розы о Докторе не были хвалебными.

Она страдала от унижения ходить, прыгать и бегать вокруг, а сейчас она стояла неподвижная, как музыкальная статуя мировых чемпионов.

Одна нога была оторвана от земли — в обычных обстоятельствах она бы потеряла равновесие довольно быстро.

Доктор уже, наверное, давно смеется над глупой, беспомощной, марионеткой Розой.

Зная, что он почти наверняка не сможет заставить ее не думать об этом.

Когда она доберется до него…

Она его сильно обнимет, потому что она до сих пор жива и потому что он до сих пор жив, и он, возможно, спас ее жизнь и множество других жизней, а возможно, и планету или две в добавок.

И она не упомянет о том беспомощном состоянии, в котором оказалась; как она это ненавидела, возможно даже больше, чем все остальное.

Не скажет о том, как она волновалась, что была его марионеткой, выполняя его команды, и сможет ли она двигаться сама или нет.

Она думала, что она отправилась путешествовать с ним по собственной воле, но понимала, что у него были свои планы на этот счет.

Потому что ему нужен был компаньон.

Она была ему нужна.

Каким-то образом она придавала ему сил.

Если дерево упадет в лису, где его никто не услышит, издаст ли оно звук? Если Властелин времени спасет мир и никто не будет об этом знать, будет ли он героем?

И ей нужен герой прямо сейчас, о Господи…

Мантоден.

В этом она вся, застряла как неудачница в центре комнаты и она могла видеть это существо вниз по коридору… теперь любую секунду, — ох, помогите, оно видит ее, оно видит ее…

Она мысленно пыталась кричать, отчаянно молясь, чтобы невообразимая штука, имплантированная в ее лоб, передала мысленные волны ее оператору.

Доктор, помоги! Доктор, помоги!

Доктор — Оно легко и быстро неслось к ней. Его многогранные глаза исследовали это назойливое существо, повстречавшееся на его пути, это инопланетное существо, которое угрожало безопасности его дома.

Она не делала ничего угрожающего в данный момент.

Роза видела, как челюсть существа раскрылась, словно пара садовых ножниц.

И если они захлопнутся, ее голова упадет на пол, как ненужные ветки.

Доктор, помоги!

А затем… Ее колени напряглись, и она взлетела в воздух, паря в сторону высокого потолка, и ее руки поднялись выше головы — и она за что-то схватилась.

За что, она не знала, так как не могла посмотреть вверх, но она чувствовала, что ее пальцы вцепились в твердый кусок скалы.

Если она не знает, что делает невозможное, то она не упадет — как Койот из мультика.

Койот радостно бежит по разряженному воздуху, пока не подумает взглянуть вниз.

Ее ноги были подняты вверх, а голова вниз, этого было достаточно, чтобы видеть, что Мантоден не сможет до нее добраться.

Он метался под ней, вероятно, очень раздосадованный.

Она начала чувствовать себя не в безопасности, но было чувство облегчения, что она не умерла в ту секунду, когда думала о насекомых семейства прямокрылых и о части их имени "прямокрылых". Ведь богомолы были из этого семейства, а Мантодены похожи на богомолов, и значит ли это, что они могут подлетать высоко до потолка…

Мантоден слегка вибрировал задними лапами — готовился к прыжку? Он был прямо под ней, он схватит ее, опустит вниз и отрубит голову.

Руки Розы перестали цепляться.

Они широко раскрылись.

Она падала.

И приземлилась сверху на Мантодена.

Она думала, что это будет больно, но оказалось, что нет.

Она бы не сказала, что Мантоден был повален на землю, но может быть, немного ошеломлен.

Она обнаружила, что вскочила на ноги и убегает, оставив гигантское насекомое лежать на полу.

Завернула за угол, над оврагом, через дверь в туннель.

Это птица? Это самолет? Нет, это Супер Роза.

Доктор вернулся к управлению, и она была в безопасности.

По крайней мере, настолько, насколько это было возможно в данной ситуации.

— Вот, — сказал Доктор, чьи озабоченные глаза противоречили его возгласу в сторону экрана, — Скоро вытащим тебя оттуда Роза, без проблем.

Его пальцы перестали так яростно сжимать пульт управления.

— С ней все в порядке, — с облегчением сказал Роберт.

— Только из леса пока не вышли, — сказал Доктор.

— Роберт, не своди глаз с экрана.

Скажи мне, если что-нибудь увидишь — я имею в виду, хоть что-нибудь.

Угрожающие пылинки, все, что угодно.

— Что Вы собираетесь делать? — спросил Роберт, делая как ему сказали, но краешком глаза он разглядел, что Доктор поднял крышку консоли.

— Несколько корректировок, — сказал Доктор.

— Эта штука довольно сложная, но этого не достаточно для того, что я задумал и что мне нужно.

По всей видимости, эти Кьювилы хороши в такого рода вещах, но они не могут делать такие деликатной настройки своими длинными когтями…Он прищелкнул языком.

— Розе это все же не понравится.

— Вы имеете в виду, что хотите улучшить управление? Заставить ее делать больше вещей?

— Да и да.

— Нет, я не думаю, что ей это понравится.

— Не-а.

Доктор, кажется, неожиданно замер.

Роберт затаил дыхание — услышал ли Доктор приближение Кьювилов, или что-то еще?

Он рискнул взглянуть на мужчину и то, что он видел на его лице, было пугающим.

Торопливо оглянувшись на экран, он прошептал, — Что это?

Доктор ответил не сразу.

Роберт старался не смотреть, как он встал и начал с грохотом разбрасывать вещи по полу.

Робера пугала мысль о том, что Кьювилы могли услышать шум, что Доктор мог сломать что-нибудь важное; ну и больше всего он боялся самого Доктора.

— Как они посмели! — кричал Доктор, колотя кулаками по стене.

— Как они посмели заставить меня сделать это с ней! Роза не игрушка!

— Она все поймет, — рискнул сказать Роберт, боясь сделать все только хуже, но понимая, что он должен хоть что-нибудь сказать.

— Она узнает, что Вы сделали и почему.

Доктор, казалось, его не слышал.

Его голос стал спокойным, но холодным и пугающим.

— Ты не договоришься с кем-то таким, как они.

Вы не ждете такого человека.

И они заставляют меня сделать это, заставляют меня разрушить ее вот так.

Мы выберемся, не будем останавливаться на этом, даже не вспомним об этом снова.

Но, оно всегда будет там, в глубине нашего сознания.

Он снова ударил стену, а затем, после долгой секунды, сел обратно и подобрал контроллер.

— В таком случае я всего лишь продолжу усиливать моего друга.

— Мне жаль, — прошептал Роберт.

— Я знаю, — Доктор прошептал в ответ.

— Спасибо.

Роза снова остановилась, и попыталась не паниковать.

Оставил ли ее Доктор? Найдет ли ее другой Мантоден? Что это за боль…в…ее…голове…?

Штуковины двигались внутри нее: своим мысленным взоре она могла видеть червей, извивающихся вдоль троп ее тела.

Если бы сейчас на нее посмотрели через рентген, то она была бы похожа на одну из диаграмм нервной системы, миллион проводков пронизывал ее, и она могла почувствовать каждый из них.

Тогда — только после нескольких секунд, или возможно, целой жизни — боль исчезла, но чувство осталось, затопляя каждую ее часть, от щекотания в горле до покалывания в пальцах ног.

Она начала двигаться — невольно, как и раньше, но плавно, о так плавно — она больше не была судорожной марионеткой на ниточках, теперь движения были как у балерины, лебедем плывущей по сцене.

Случайный зритель не нашел бы ничего смешного в поведении Розы теперь, хотя они могли бы затрепетать перед ее изяществом, силой и скоростью.

Она была газелью, гепардом, чудом природы.

Ямы разверзались под ней и исчезали в мгновение ока.

Коридоры мелькали мимо, барьеры разрушились, едва она остановилась, чтобы отдышаться.

Если бы Роза смогла закричать от радости, она бы закричала.

— Ничего себе, — сказал Роберт, наблюдая, как рельефы крепости Мантоденов мелькают мимо, словно он смотрел на ее на ускоренной перемотке.

— Довольно неплохо, если я скажу так себе, — сказал Доктор.

Он перестал злиться, убрал злость подальше — и сконцентрировался на работе, что бы это не значило.

— У человеческого тела много неиспользуемых возможностей.

Верно, время поработать.

Я собираюсь пристально следить за Розой — его глаза не покидали экрана ни разу, пока он говорил — таким образом, я собираюсь положиться на тебя, Роберт.

Роберт внутри себя раздулся от гордости.

Во-первых, тебе нужно развязать нас.

Роберт принялся за работу.

Их путы были сделаны из пластмассы и были жесткими, но теперь не было никакого бдительного Кьювила, готового наброситься, способного вступить в бой и с силой атаковать их.

С помощью Докторского скальпеля они оба вскоре были свободны.

Теперь, ты должен немного порыскать вокруг.

Я надеюсь, что есть какая-то карта, план, диаграмма, что-нибудь в этом роде.

Роберт начал исследовать комнату.

Он нервничал, проходя мимо застывшего Кьювила — что, если он оживет, пока он стоит перед ним? Но он сделал несколько глубоких вздохов, и монстр остался подобным статуе, последним экспонатом в Комнате ужасов, с выражением того, что могло бы быть шоком, все еще остававшимся на его волосатом лице.

На стене позади них он обнаружил то, чего хотел Доктор.

Это немного походило на карту метро, только с более сложными развязками, все линии скручивались, как спагетти, и пересекали друг друга.

Тут и там мигали крошечные цветные огни, какие-то синего цвета, какие-то белого.

Белые двигались по нитям спагетти, один заметно быстрее чем другие, в то время как синие оставались неподвижными.

Пока Роберт разглядывал все это, белый огонек стал неподвижным, а затем изменился на синий.

Несколько секунд спустя другой синий огонек замерцал и исчез.

— Вот оно, — сказал Доктор, быстро оглядев это перед возвращением к экрану.

— Великолепно.

Теперь об этапах — как много этапов у нас пока имеется? Этапов независимо от плана.

Роза взлетела над Мантоденом, бедным дезинформированным существом, считавшим, что преследование с открытыми челюстями должно как-то обеспокоить ее.

Поймай меня, если сможешь, подумала она, подпрыгивая еще выше и быстрее.

Она достигла вершины ряда каменных ступеней, и там она наконец задержалась, сделав грациозный привал.

Она не запыхалась; живот не болел и в боку не кололо.

Технологии как эта, они использовали в войне как добавочные.

Просто чтобы показать, как люди могут быть умными и все же не иметь никаких мозгов совсем.

Ее рука потянулась к карману — и вытащила ее недавно вернувшийся мобильник.

Ее другая рука начала нажимать на кнопки.

Она пролистала адресную книгу.

Остановилась на имени.

Нажала "Позвонить".

Подняла телефон к уху Розы.

Микки подпрыгнул, когда его мобильник зазвонил.

К его удивлению, он показывал, что ему звонит Роза.

Он поспешно нажал кнопку.

— Привет? Роза?

Голос Розы сказал, — Привет, это Доктор.

Микки отодвинул телефон от уха и посмотрел на него.

Он все же сказал, — Роза.

Это определенно был женский голос.

Голос Розы.

— Ты говоришь не своим голосом, Доктор, — сказал он.

— У тебя что-то случилось?

— Ты, возможно, немного удивлен, — сказал голос.

— Или, что более вероятно, ты только что попытался быть остроумными.

Роза может слышать тебя, но я не могу, и она не может ответить, так что ты мог бы тоже просто заткнуться и послушать.

Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

Это действительно важно, и к сожалению, у меня больше никого нет, кого бы я мог попросить.

— Большое спасибо, — буркнул Микки, грубость обращения убедила его в том, что это действительно был Доктор, который по каким-то причинам использовал голос Розы, чтобы говорить с ним.

И дальше об этом ему действительно не хотелось размышлять.

— Сейчас, — продолжал Доктор, — Я надеюсь, что ты лучший игрок в "Смерть Мантоденам", чем кажешься, потому что поверь мне, тебе придется играть так, как ты никогда не играл прежде…

Роза слушала себя в некотором изумлении, пока обрисовывала в общих чертах план.

Ее рот открывался, язык двигался вверх и вниз, слова выходили, и она не могла с этим ничего поделать.

Это было абсолютно и крайне странно.

И она, кажется, приобрела северный акцент.

Микки чувствовал себя немного ошеломленным.

Одно дело получить телефонный звонок от твоей бывшей девушки, а совсем другое, чтобы иной человек заставил позвонить от нее, используя ее же голосовые связки, чтобы поговорить с тобой, или что-то подобное, и все это, пока он/она, небрежно роняет, что она — он — звонит с другой планеты и нуждается в твоей помощи, чтобы снова спасти вселенную.

Или мир, в любом случае, он не был слишком уверен в этом.

Все что он знал, так это то, что план, который описал Доктор, был не только невозможным и безумным, но и практически невыполнимым, потому что для его исполнения нужен был телевизор, которого у него больше не было.

И эта проблема казалась более неразрешимой, чем спасение мира сломя голову.

Но было уже довольно поздно, около одиннадцати, ему надо было найти кого-нибудь, кто бы пустил его и дал сыграть дюжину раз в "Смерть Мантоденам", не задавая неудобных вопросов.

Если бы Джеки была дома, то у него был бы шанс — после лекции о нарушении ее прекрасного сна… Может, он бы мог ворваться в квартиру Розы — но если его поймают, полиция не будет слушать, они посадят его, и кто тогда будет спасать мир?

И тут его осенило.

В молодежном клубе есть телевизор.

Клуб должен был закрываться в десять, но Боб, владелец этого клуба, позволял некоторым парням постарше находится там подольше, если это не была ночь перед школой.

Стоит пойти.

Микки упаковал все игровые консоли в корзину миссис Бартон на колесиках и прихрамывая, отправился в путь.

Лестница была чем-то вроде испытания, особенно с корзиной, стучащей колесами по ступенькам, но в конце концов он ее преодолел.

Так как он спускался вниз в молодежный клуб, Микки бросил быстрый взгляд назад, на квартиру Розы.

В окнах, конечно же, было темно.

В окнах молодежного клуба тоже было темно, но изнутри доносились какие-то звуки.

Он подергал дверь — заперто — тогда он постучался, достаточно громко, чтобы его услышали, но недостаточно, чтобы разбудить кого-то поблизости.

Шум внутри резко прекратился, но никто не подошел к двери.

Микки снова постучал, чуть громче.

Опять ничего.

— Ну же, открывайте, — сказал он, пытаясь совместить невозможное — чтобы его голос звучал одновременно и беззвучно, и громко.

— Это Микки Смит.

Через несколько мгновений он услышал, как ключ поворачивается в замке, и дверь приоткрылась.

Пара вызывающих глаз смотрела на Микки.

Он узнал лицо: это был парень по имени Джейсон Джонс.

Микки подумал, что довольно маловероятно, что Джейсону разрешили прийти сюда, тем более, что он был окутан запахом алкоголя и сигарет.

Микки протолкнуться внутрь.

Джейсон закрыл дверь и угрюмо последовал за Микки в главный зал.

— И все же, чего ты хочешь, Микки? — сказал он.

Микки знал, что в округе он внушает некоторое уважение как первый, у кого появилась машина и встречавшийся, по крайней мере некоторое время, с самой привлекательной девушкой на районе.

Еще больше почета он получил, подозреваясь ее в убийстве, даже когда выяснилось, что он тут не причем.

До Микки доходили слухи, что у него есть коллекция пистолетов и ножей, и несколько расчлененных блондинок под полом.

В главном зале перед телевизором сидели еще двое парней.

Микки узнал обоих.

И к его ужасу, он узнал не только их.

На экране телевизора застыла четкая картинка "Смерть Мантоденам".

Не тренировочный уровень, а настоящий.

Микки подождал, пока они оба не повернуться к нему лицом, прежде чем ответить на вопрос Джейсона.

— Я хочу воспользоваться этим телевизором, и мне нужна ваша помощь.

А Боб знает, что вы здесь? — продолжил он прежде, чем они смогли откликнуться.

— И знают ли ли ваши матери, что вы тут сидите с пивом и сигаретами? — сказал он Энилу Роэту, который, испугавшись, чуть не уронил свою выпивку.

Микки подождал, пока все трое не закивали головами.

— Ну что же, если хочешь остаться…

Чисто сработано.

Микки взял свободный стул перед телевизором, а Джейсон пододвинул другой.

Микки протянул руку, и третий парень, Кевин, передал ему джойстик.

— Это — твоя удачная ночь, — сказал Микки.

— Так как сегодня у нас есть много игр, в которые можно поиграть… — Он вынул свой мобильник и стал звонить Розе.

Доктор попросил Роберта понаблюдать за картой туннелей, пока он играет в игру.

Чуть позже, Роберт что-то заметил.

Как только Доктор поворачивал Розу направо, самый быстрый огонек тоже поворачивал направо.

Если Роза шла прямо, этот же огонек двигался прямо.

— Сколько всего белых огоньков? — спросил Доктор.

— Шесть, — сказал Роберт.

— Четыре из них совсем близко от внешней стороны.

Один чуть подальше, и Роза дальше всех.

— Значит они активные игроки, — сказал Доктор.

— Те, что около внешней стороны, это игры, которые недалеко ушли от старта.

Я думаю, что это, скорее всего, Даррен Пай и остальные.

— Мистер Сноу и мистер и миссис Нкомо, — сказал Роберт.

— Что насчет другого?

— Игра, в которую уже играют, — сказал Доктор.

— Может быть, там твоя мама.

— А синие огоньки? — спросил Роберт.

Доктор хмыкнул.

— Ты сказал, что видел, как белые огоньки становятся синими, а синие пропадают?

Роберт кивнул, а затем вспомнил, что Доктор не смотрит на него.

— Да, — сказал он.

— Тогда я думаю, что синие огоньки — люди в неактивных играх.

Они стоят там и ждут, пока кто-нибудь начнет их двигать.

— Или Мантоденов, которые их ищут, — сказал Роберт, который понял, что должны означать потухшие огоньки.

— А затем…

— Я боюсь, что так и есть, — сказал Доктор.

— Игра окончена.