Мужчина позволил дикобразам забрать удивительную девушку.

Роберт не мог в это поверить.

Он только недавно встретил ее, а они уже забрали ее от него.

Впрочем, от этого мужчина не выглядел счастливым.

Он ничего не делал в данный момент, но по тому, как он смотрел, Роберт был уверен, что он просто так не согласится с таким положением дел.

Высокий мужчина повернулся к ближайшему дикобразу.

— Я планировал просто спасти всех, и, знаете ли, может быть уничтожить вашу технологию, чтобы вы не могли сделать этого снова, — сказал он абсолютно хладнокровным тоном.

— Если она пострадает, эта планета превратиться в пыль.

Просто, я думаю, надо упомянуть об этом.

— Да, — подумал Роберт.

Пыль.

Если она пострадает, он поможет этому человеку разрушить здесь все.

Другой мужчина, урод, который пришел с дикобразами, фыркнул от смеха.

— Ты и чья армия?

Высокий мужчина повернулся к нему.

— Знаешь что, Даррен? То, что я сказал про пыль, распространяется и на тебя.

Если с ней что-нибудь случиться.

И он выглядел так, словно действительно сделает это, и Роберт с удовольствием отметил, что уродливый человек — Даррен — слегка занервничал.

Но дикобраза, казалось, не заботило то, что он сказал.

— Твой перевозчик скоро будет на месте, — сказал дикобраз высокому мужчине.

— Ты пойдешь с нами и будешь играть в игру.

— Да, скажи ему, — насмешливо сказал Даррен.

Высокий человек рассмеялся.

— Если бы ты знал, каким жалким ты сейчас выглядишь! — сказал он Даррену.

— Пытаешься примкнуть к Кьювилам, считая, что они тебя не тронут.

Как будто они думают, что ты отличаешься от других людей! Знаешь, как они называют людей, которые так делают, которые предают собственный вид, которые действуют по принципу "каждый сам за себя"? Они зовут их цыплятами.

И к полному восторгу и удивлению Роберта, он стал изображать курицу, кудахчущую и хлопающую крыльями.

Мужчина, которого звали Даррен, выглядел действительно взбешенным.

— Никто не называет меня цыпленком! — крикнул он, и двинулся вперед, явно собираясь ударить другого мужчину.

Но один из дикобразов — Кьювилов? — выставил лапу и остановил его.

— Молчи, человек, — сказал он.

Он повернулся, как только другой Кьювил вошел в комнату.

— Фрайнел, нужны еще три перевозчика, — сказал только что вошедший.

Кьювил, которому это было адресовано, кивнул.

Живот Роберта скрутило.

Еще три перевозчика.

Еще троих заберут, только богу известно куда, и только богу известно для чего.

Новый Кьювил подошел к ним.

— Подождите! — закричал высокий человек.

— Если я пойду играть для вас, вам больше не понадобится других игроков! Оборвите соединение с Землей.

Не заставляйте других людей играть.

Но Кьювил по имени Фрайнел лишь самодовольно улыбнулся.

— Пока ты не добьешься успеха, игра будет продолжаться, — сказал он.

— Возможно, другой оператор, которого здесь нет, будет так же хорош, как ты.

— Это не так! — сказал мужчина, и в голосе его прозвучало разочарование.

— Как я уже говорил Вашим дружкам, Вы не найдете человека, который сможет пройти игру до конца! Я — ваш единственный шанс.

Так что это бессмысленно.

Вы отправляете этих людей на смерть просто так!

Раздался вопль Джорджа и всхлипывания большинства женщин.

Все мужья прижали своих жен к себе.

Мать Сары крепко держала ее.

А Роберт был совсем один.

Конечно же, всем было известно, что происходит на самом деле; все знали, что уведенные дикобразами люди умирают.

Но они не были до конца в этом уверены; в них еще теплилась надежда.

Роберт почувствовал, как начали выступать слезы в уголках его глаз, неприятное, зудящее ощущение.

Он заморгал.

Кьювил подошел к ним.

Роберт попытался выпрямиться, чтобы не показывать свой страх.

Джордж до сих пор причитал, и Роберт подумал, что он такой тупой, привлекает к себе внимание, и из-за этого наверняка выберут его.

Но Кьювил выбрал мистера и миссис Нкомо и мистера Сноу.

Нкомы крепко держали друг друга за руки.

Миссис Сноу взяла своего мужа за руку и начала кричать на Кьювила, что-то о том, что они грубо нарушают закон, но это не подействовало.

Что всегда было, то было.

Кьювил указал маленькой серебристой коробочкой на их лбы, и один за другим мистер Нкомо, миссис Нкомо и мистер Сноу замерли, как статуи.

Диски на их лбах стали мигать красным.

Затем Кьювил нажал переключатель на серебристой коробке, и они все пошли вперед, словно роботы.

Это было бы смешно, в других обстоятельствах: старый белый мужчина и молодая темнокожая пара, марширующие в унисон, все выглядело так, будто они были в какой-нибудь глупой детской программе с ужасными ведущими, которые притворяются, что разговаривают с тобой через экран, — Теперь, все притворяются солдатами.

Отлично сделано, великолепно! — Но никто из присутствующих не находил это забавным.

За исключением уродливого человека, Даррена.

Он расхохотался, передразнивая их робо-походку, в насмешку выпучив глаза и подражая голосом: "Дух, дух, дух".

Роберту очень, очень хотелось его ударить.

В дверном проеме показался еще один Кьювил.

— Торал, — позвал он Кьювила с серебристой коробкой, — требуется четыре перевозчика.

— Если бы меня спросили, я бы сказал, что это не слишком эффективно, — сказал высокий мужчина.

— Меня удивляет, почему вы сделали такое длинное введение в игру?

Все еще надеюсь, что это к лучшему.

Держу пари, многие люди выключили ее от скуки, даже прежде, чем оно началось.

— Мне его использовать? — сказал Торел, указывая на высокого мужчину.

Сердце Роберта заколотилось от страха.

С другой стороны комнаты Даррен смеялся, до сих пор имитируя роботоподобные движения трех уже выбранных людей.

— Да, используйте фрика, — сказал он.

— Покажете ему, что вы делаете с людьми, которые угрожают вам, ладно?

Но Фрайнел повернулся и теперь смотрел на этого урода.

Роберт тоже посмотрел на Даррена, и почувствовал к нему презрение, смешанное с ужасом — он действовал так, словно был за одно с монстрами; разве он не видел, что на самом деле это не так, что они смотрят на него, как на любого другого человека? Он думал, что он в безопасности, а на самом деле — нет.

И Фрайнел сказал другому Кьювилу, — Нет.

Этот оператор приведет нас к победе.

Он поднял лапу.

— Используйте его.

Он указал на Даррена.

Даррену потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Фрайнел имеет в виду.

Потом он закричал.

— Но я помогал вам! Я рассказывал вам, что происходит.

Я же рассказывал вам о них, и о их космическом корабле! Они бы все вам испортили, если бы я вас не предупредил, этот Доктор фрик и его маленькая корова!

Но ничего не изменилось.

Роберт пытался оторвать свой взгляд, но мозг отказался обрабатывать этот запрос.

Торал поднял серебристую коробочку, но потом понял, что у Даррена нет металлического диска на лбу.

Он обратился к подошедшему Кьювилу, и тот схватил Даррена.

Они покинули комнату, нелепая процессия: три человека, марширующих, словно нелюди, следующих за Кьювилом с управляющей коробкой в вытянутых руках, а следом — вырывающийся уродливый мужчина в руках другого Кьювила, и замыкал шествие еще один Кьювил.

Высокий человек пристально посмотрел в сторону Роберта и группы людей.

Его глаза, казалось, пытались успокоить их, отвлечь от ужасного места.

— Больше никого, я обещаю, — сказал он, и Роберт не знал, как он может такое обещать, но его голос звучал так искренне, что он не мог не поверить ему.

— Больше никого не заберут.

Я это остановлю.

Дверь закрылись за процессией.

Два Кьювила ушли, один из них был лидером по имени Фрайнел.

Он повернулся к высокому мужчине и сказал, — Теперь ты пойдешь с нами.

Затем он повернулся к одному из тех, кто шел за ним следом и сказал, — И возьми одного из них с нами.

Он указал на Роберта и других.

Все опять замерли.

Они — ну, не то, чтобы они все расслабились, но они надеялись, что пока что все закончилось.

Невезучие люди уже выбраны.

Остальные в безопасности, хотя бы на короткое время.

Но это было не так.

Роберт почувствовал, что люди снова стали отступать назад, но отступать уже было некуда.

Джордж опять начал причитать: "Не меня! Не меня!" Роберт посмотрел на него с отвращением.

Трус, подумал он.

Трус, трус.

Но Роберт тоже был трусом.

Он позволил забрать других людей.

Он ничего не сделал, чтобы остановить их, не вышел вперед, чтобы спасти кого-то, даже ценой своей собственной жизни.

Он позволил себе не думать о своей маме. Он позволил другим людям сделать это вместо него.

Он же ребенок, он должен быть защищен.

Он особенный, он… Но он не был особенным.

Он не был Избранным.

И даже если был… Он любил такие книги, истории и фильмы.

Он любил все, где был Избранный, особенный человек, герой, и он любил представлять, что с ним когда-нибудь случится что-то подобное.

Но одно он заметил — как бы, казалось, он ни рисковал своей жизнью, в конце концов найдутся другие люди, рискующие своими жизнями тоже, готовые с радостью отдать их за Избранного, героя, который бы смог выжить, чтобы продолжить сражаться, или делать что-то умное, и каждый принимал это как должное.

Зачастую герой даже не знал их имена.

Он, конечно, изредка задумывался о них во второй раз, после первого вздоха сожаления о потере.

Роберт знал, что он не был героем, не был особенным.

Но глядя на этого человека, "Доктора фрика", как назвал его Даррен, он знал, что находится в обществе того, кто был.

Он вспомнил, как мужчина сказал, что больше никого не заберут.

Ну что ж, возможно, он был почти прав.

Он собирался остановить все это, Роберт действительно поверил в это.

Так что, возможно еще одному человеку придется пойти, и тогда со всеми будет все в порядке: Сарой и ее матерью, и старой миссис Побджой, и остальными.

И возможно человек, который пойдет, поможет герою.

Может, отдаст свою жизнь за героя.

Возможно, будет частью выхода из положения, даже если они должны умереть.

Может, даже удивительная девушка, подруга героя, погрустит о нем, потому что он знал, что герой ее как-нибудь спасет.

Она никогда не узнает его имени, но может быть она прольет слезу и скажет, — Этот мальчик умер последним.

Мы бы никогда не сделали это без его жертвы.

И Роберт неожиданно понял, что вышел вперед, отмахнувшись от протестующих рук миссис Пабджой и мистера Кэйтсби, и выкрикнул, — Возьмите меня.

И они забрали его.

Роберта удивило, что никто не задействовал серебристую коробку и не активировал диск на его лбу.

Он вышел из комнаты все еще контролируя себя, чему он был чрезвычайно благодарен, тем не менее, он все еще был сильно напуган.

Он пытался не показывать этого высокому мужчине, герою, который шел перед ним.

Мужчина повернулся к Роберту.

— Привет, — сказал он.

— Я Доктор.

— Я Роберт, — сказал Роберт.

— Это было довольно смело, — сказал Доктор, пока их вели вниз по коридору.

— Неправда, — пробормотал Роберт, смутившись.

Он не думал, что герой будет хвалить тебя, пока ты не умер.

Через мгновение он сказал, — Они Вас съедят?

Доктор дернул уголком рта, но Роберт мог сказать, что он не смеялся над ним.

— Нет, не съедят, — сказал он.

— Люди думали вот об этом?

Роберт кивнул.

— Я бы не сказал, что это лучше чем, то, чем они занимаются, — сказал он.

— Люди все равно умирают.

Ужасно умирают.

Это зло, то, что они делают.

Роберт не мог себя сдержать: он задыхался, сиплый плач застрял у него в горле, наполовину вырвавшись из горла.

Доктор взял его за плечо.

— Все в порядке, — сказал он.

— Я знаю, это страшно.

Но я не позволю сделать тебе больно.

Но Роберт плакал не из-за себя.

В итоге ему пришлось задуматься об этом.

— Они забрали мою маму! — воскликнул он.

— Они забрали мою маму, а я ненавидел ее, и теперь я никогда ее не увижу снова, и это самое ужасное чувство в мире!

Он почувствовал, как пальцы Доктора сжались на его плече.

— Во первых, плакать — это нормально, — сказал он, заставляя идею показать себя сломленным перед незнакомцем и героем казаться такой же плохой, как и то, из-за чего он плакал.

— Я все время плачу.

— Вы? — сказал Роберт сквозь слезы, зная, что мужчина лжет, но все равно стараясь ему поверить.

— Ага, — сказал Доктор.

— Во-вторых, мы поговорим с тобой об этом, ты и я.

Я уже слегка поболтал с Розой — моей подругой, что была со мной…

Роза — даже ее имя было красивым…

…об умерших людях, которых ты ненавидел.

Но я думаю, что мы подойдем к этому с другой стороны.

Например, поговорим о том, что ты на самом деле не ненавидишь свою маму вовсе.

Или скорее ненавидишь, но это другой вид ненависти.

Как, то что ты ее на самом деле любишь.

Но в любом случае, мы с этим разберемся.

И Роберт подумал, что он наконец-то сможет понять, каково это — иметь отца.

Кьювил отвел их в комнату.

Она была по-настоящему грязной, как и все вокруг, но, к удивлению Роберта, на одной из стен висел огромный большой экран, похожий на телевизор.

И даже сидения, где они могли присесть.

Они собираются показать фильм? Конечно же, это не то, что случилось с другими уведенными людьми.

Доктор сел на стул и пригласил Роберта сделать тоже самое.

Он, казалось, понимал, что происходит.

Один из Кьювилов дал ему пульт управления, который выглядел точь-в-точь как новая игровая приставка у Роберта дома.

Доктор забрал его и взялся за него обеими руками.

На стенной панели неожиданно замигал огонек.

Фрайнел подошел к ней и нажал кнопку.

Из панели раздался голос.

— Оператор готов?

— Оператор готов, — сказал Фрайнел, говоря в устройство.

— Отправляйте перевозчика.

— Понял, — пришел ответ.

Экран, мерцая, ожил, хотя сейчас он ничего не показывал, разве что только рябь, словно забыли подключить телевизионную антенну.

Затем картинка сфокусировалась.

Она показывала вид на дверь.

— Только из интереса, — сказал Доктор, обращаясь к Фрайнелу.

— Я знаю, что не могу вытащить ее из крепости Мантоденов, так как она взорвется, но что вы сделаете, если я заставлю ее ходить кругами?

Роберт не понял, о чем говорит Доктор.

Но ему был понятен ответ Фрайнела.

— Вот зачем здесь этот человек, — сказал он указывая на Роберта.

— Если ты не сделаешь, как мы хотим — мы убьем его.