В комнате было около пятнадцати человек.

Сейчас их было четырнадцать, точно, четырнадцать.

Всегда казалось, что их примерно пятнадцать потому, что как только они забирали людей, появлялись новые.

Когда люди материализовывались из воздуха, они обычно были расстроены и озадаченны.

Если ты был здесь уже некоторое время, тебе приходилось объяснять, что здесь происходит.

Не то, что бы ты на самом деле знал.

Иногда люди не успевали прибыть, а дикабраз Перси уже приходил и забирал их.

Иногда, как в случае с Робертом, ты мог находиться там часами.

Никто не знал, куда они забирают тебя, но все были напуганы и никто не хотел быть выбранным.

Ему стало стыдно за свою маму, когда она стала плакать и кричать на них, чтобы они забрали ее вместо него, пытаясь загородить его и не позволить чудовищам приблизиться к нему.

Кто-то сказал, что они, наверное, съедят тебя.

И они забрали ее — и это было по-настоящему.

Роберт не верил тому, что говорили люди.

Он не верил в происходящее.

— Вы причините ему вреда! Я не дам вам забрать его!

Роберт не думал, что дикобразы различают людей друг от друга; они особенно не выбирали и никого не оставляли; это было просто дело случая.

Некоторые люди, очевидно, решили, что они забирают тех, кто был ближе, поэтому они пытались спрятаться за кого-нибудь еще.

Роберт презирал таких людей, трусов.

Но тут другие люди оттолкнули его назад, пытаясь защитить, так как он был самый молодой среди них, хотя он и не просил их об этом, и не кричал, как его мама, "Нет, возьмите меня вместо них!"

Он отчаянно хотел быть смелым, он отчаянно хотел быть героем, но настоящим героем была его мама.

А герои всегда возвращаются.

Они всегда бьются в неравном бою.

В данный момент, там находился Роберт и светловолосая девочка со своей мамой.

Девочку звали Сара, она не говорила с ним, потому что девочки, даже не находившиеся на грани жизни и смерти, не заговаривали с ним, но он слышал, как ее мама так ее называла.

Лицо Сары менялось от самой великолепной усмешки до самых прекрасных надутых губок, которые Роберт когда-либо видел.

Она немного поплакала, но теперь выглядела просто скучающей.

Здесь было четыре пары различных возрастов: Нкомо (старые: около тридцати лет), Кэйтсби (очень старые: возможно лет по сорок), Сноу (древние: пятьдесят или около того) и Атала (В свои шестьдесят: практически мертвые).

Они все были новоприбывшими.

Все держались в стороне от семьи Сноу, которые, казалось, не понимали, что происходит и пытались поговорить с руководством.

Еще там был мужчина по имени Дэниел Голдберг, чью жену забрали, и который сейчас просто сидел в углу и плакал, и еще один мужчина лет двадцати, одетый в костюм с галстуком, практически находящийся в истерике из-за того, что он сюда попал.

Он сказал, что его зовут Джордж, насколько можно было разобрать из-за всех этих всхлипываний и плача, и Роберту он показался довольно жалким.

Он надеялся, что его заберут следующим.

В это же время старушка — миссис Побджой, которая сказала, что это как на войне, пыталась организовать пение песен.

В данный момент она воодушевляла всех петь хором: "Упакуй свои беды в старый мешок", но Роберт не видел, чтобы кто-нибудь улыбался — улыбаться, улыбаться по какому поводу, может быть они и улыбнулись, если бы она прекратила петь.

Вдруг раздался громкий скрипучий шум, эхом разнесшийся по комнате.

Этот звук был похож на звук запущенной гигантской шлифовальной машины, и все ужаснулись.

— Это мясорубка! — крикнул Джордж.

— Они собираются съесть нас всех! — Он попытался схватить миссис Нкомо, чтобы заслониться ей.

Мистер Нкомо оттолкнул его обратно и посмотрел так, как будто он сейчас ударит Джорджа.

Роберт не винил его.

Но тут появился какой-то предмет и привлек общее внимание.

Если это была мясорубка, то она была более странной — хотя и менее пугающей — чем Роберт ее себе представлял.

Эта штука появилась из ниоткуда: синяя будка, выше человеческого роста, с мигающим огоньком наверху и маленькими окошечками высоко по бокам — вроде маленького синего сарайчика, только на ней были написаны слова: "Полицейский телефон-автомат для общественных звонков".

Все стояли уставившись на нее, казалось, очень долго, но на самом деле — всего лишь секунду.

Миссис Аталла сказала своему мужу, — Это полицейская будка.

Такие раньше использовали, — сказал ее муж, — Я помню.

Они уставились на нее, стоя руку об руку, что было довольно отвратительно для людей их возраста.

Затем двери полицейской будки открылись, и оттуда вышел человек.

Он был высоким мужчиной, немного похожим на модных школьных учителей — у него были очень короткие волосы, и носил он такую крутую потрепанную кожаную куртку, что Роберт сразу захотел такую же.

Если отец Роберта когда-нибудь вернется, то он пожелал бы, чтобы он выглядел так же, как этот человек.

И, вообще-то, ему очень хотелось, чтобы он оказался человеком, который появился из ниоткуда в синей будке.

А затем второй человек вышел из будки, и Роберт забыл все о мужчине, и о Саре-блондинке-насмешливой девочке, и о маме, и даже о Сьюзи Прайс, так как это была девушка, в которую он влюбился навсегда.

Она была абсолютно прекрасной и совершенно классной, ну, просто совершенство.

Ей примерно было восемнадцать или девятнадцать, но это было неважно, потому что он был уже зрелым для своего возраста. У нее были темные блондинистые волосы до плеч и широкая улыбка, которая была даже приятнее, чем у Сары-блондинки-насмешливой девочки, и когда она вышла из синей будки, ее глаза встретились с его и она улыбнулась, и он знал, что она тоже почувствовала ее — связь между ними.

Девушка оттолкнула своего компаньона и направилась прямо к Роберту.

Ее глаза больше ни на кого не смотрели.

И она протянула руки к нему, а он взял их в свои, и она сказала только одно слово: "Привет", — и улыбнулась ему.

Он сказал тяжело дыша, — Я Роберт.

Она сказала, — Я знаю.

Мы пришли сюда ради тебя, Роберт.

Я пришла сюда для тебя.

Потому что ты особенный.

Я так долго ждала встречи с тобой.

Он сказал.

— Я тоже хотел встретить тебя, хотя мне с трудом вериться, что на свете есть кто-то столь же красивый, как ты.

Она прильнула к нему, обняла его, и он стоял сильный и высокий, закрыв глаза, и произнес, — Я даже не знаю твоего имени…

Он открыл глаза.

Девушка стояла за высоким мужчиной, в дверях полицейской будки.

— Хорошо, — сказал мужчина с северным акцентом, осматривая всех, — Мы спасательная команда.

И Роберт улыбнулся по-настоящему.

Комната, в которой они приземлились, была абсолютно мрачной, унылой бетонной коробкой.

Группа людей сгрудилась в углу комнаты и пялилась на Доктора и Розу: в основном взрослые, но была и пара детей, один мальчик и одна девочка.

У них у всех на лбу были маленькие металлические диски, как у миссис Холл и парня, которого она видела в игре.

— Мы отвезем вас домой, — сказала Роза, вышагивая вперед.

Из толпы показались недоверчивые улыбки; один из мужчин упал на землю и заплакал.

Усатый мужчина протолкнулся вперед.

— Вы здесь главный? — спросил он.

— У меня есть серьезная жалоба!

Рядом с ним, как ни странно, пожилая женщина начала петь: "Там будут синешейки за белыми скалами Дувра…»

— Не думаю, что вы найдете синешеек в Англии, милочка, — сказал Доктор.

— А сейчас, синие будки, с другой стороны…

Он сделал преувеличенный жест, словно дрессировщик, в сторону ТАРДИС.

— Если вас не затруднит, пройдите, пожалуйста, сюда…

Дверь в комнату открылась с глухим стуком, и двое Кьювилов встали в дверях, и еще несколько стояли за ними.

Их головы были опущены, а иглы торчали в разные стороны.

— Внутрь, сейчас же! — рявкнул Доктор, но в тот момент, когда они кинулись к ТАРДИС, прежде, чем несчастные люди в углу сделали хоть один шаг, град игл взлетел в воздух, и зазвенел, ударившись о бетонный пол у их ног.

Несколько вонзились в в сторону ТАРДИС.

— Это было всего лишь предупреждение! — крикнул лидер Кьювилов, поскольку они застыли на месте.

Первые два Кьювила медленно вошли в комнату.

И с ними был человек.

Человек, которого Роза знала.

Это был Даррен Пай.

— Что он тут делает? — крикнула она Доктору.

— Я думала, что он умер!

— Не повезло, — сказал Доктор.

— Он тот, кто крал игры и продавал их через интернет.

И она удивилась, почему она не поняла этого раньше.

Они слышали кого-то снаружи, и думали, что это человек, укравший телевизор.

Он слышал все, о чем они говорили, об играх, об отдыхе, о пришельцах.

А он спустился вниз по лестнице, встретил Джеки и забрал у нее билет и ее телефон.

Не стал использовать билет сам, не зная, что он собой представляет.

Немедленно продал его, и не успел ты оглянуться, как бедный парень Джек Робинсон, купивший билет, уже умирает здесь, на этой планете.

— Я думаю, что узнал голос, когда он обещал послать моей ненужной старой тетушке выигрышную карточку за 500 фунтов, — сказал Доктор.

Он повысил голос.

— Должно быть обломался, когда узнал, сколько ты мог за них получить, когда уже продал билет Джеки — и телефон.

Сколько ты тогда за них получил? Двадцать фунтов? Тридцать?

Даррен Пай лишь сердито на него посмотрел.

Но один из детей, мальчик, двинулся вперед.

— Джонни Динс, — закричал он.

— Он сказал, что купил свой билет в пабе примерно за 30 фунтов, и он еще добавил мобильник.

Он был здесь только пять минут прежде, чем они забрали его.

Мальчик сделал паузу, и посмотрел на свои часы.

— Где-то два с половиной часа назад.

— Примерно так и было, — сказала Роза тихо.

Она знала Джонни Динса со школы, не слишком хорошо, но она знала, кем он был.

Даррен Пай использовал его как мальчика для битья, вспомнила она.

Он его окончательно запугал этим.

Джонни, наверное, удивился, почему его старый враг сделал ему одолжение.

Теперь она думала о тех отчаянных звуках смерти в телефоне.

Думала о том, что она не сожалела об этой смерти.

Теперь она знала, что умер кто-то другой, кто-то, на кого она не была в обиде, ей вдруг стало нехорошо от чувства вины.

Остальные Кьювилы вошли в комнату; теперь их было всего пять, слишком много, чтобы Доктор и Роза рискнули что-нибудь предпринять.

Лидер Кьювилов указал на Розу.

— Приготовьте человека, — сказал он.

Что прозвучало совсем нехорошо.

Доктор встал перед ней.

— Вы ничего с ней не сделаете, — сказал он.

— У тебя нет выбора, — ответил Кьювил.

Он самодовольно улыбнулся Доктору.

— Ты будешь играть в игру для нас и человек —, - он указал на Розу, — будет твоим перевозчиком.

Если ты откажешься, мы убьем ее и один из этих людей… — теперь он указывал на столпившуюся в углу людей, — …станет твоим перевозчиком.

— Просто заберите ее! — прокричал кто-то из группы — молодой человек, рыдавший на полу.

В Розе мгновенно возросла огромная неприязнь к нему.

— Оставьте нас в покое, пожалуйста!

Доктор не шевельнулся, но Кьювилы снова ощетинились.

Лучше использовать шанс и стать "перевозчиком", чем умереть прямо здесь и сейчас.

Роза шагнула вперед, стараясь не показывать, как она нервничает.

Молодой, неуверенный голос крикнул: "Не волнуйся.

Это не очень больно."

Она обернулась и увидела мальчика, который сказал это перед тем, как указать на металлический диск в середине своего лба.

Так вот что они собирались сначала с ней сделать.

Она улыбнулась мальчику, в благодарность за то, что он ее успокоил, пытаясь показать, что она не боится.

Когда она прошла мимо Доктора, он неожиданно обнял ее.

На мгновение это испугало ее: может, он и правда подумал, что это прощание, может быть, он не думает, что сможет спасти ее… Но затем она почувствовала, что он вкладывает что-то в ее руку, и поняла, что последние объятия были всего-навсего отвлечением внимания.

Как только Кьювилы начали кричать, чтобы они перестали, и Доктор отступил от нее, Роза быстро сунула звуковую отвертку Доктора повыше в левый рукав.

Двое Кьювилов пошли с ней и повели ее вниз по унылому серому коридору.

Она не предпринимала попыток убежать — сложно убежать от созданий, которые могут раскидать свои острые иголки по всему коридору, и в любом случае, куда бы она побежала?

В конце коридора была дверь, и Кьювилы провели ее в комнату.

Первое, что она заметила, было окном.

Она знала, что Туп — это пустынная планета, и она видела ее часть на экране игры "Смерть Мантоденам", но столкновение с этим лицом к лицу все еще вызывало шок.

Почему-то она ожидала, что пустыня похожа на увеличенную версию Саутенда, только с меньшим количеством продавцов мороженного и большим количеством оазисов, но это было не так.

Небо… небо не было великолепного синего праздничного цвета, оно было унылого синего цвета, серо-синее, такое бледное, что казалось почти бесцветным.

Солнце было резко белое: ослепительно яркое, но безжизненное.

И даже земля разочаровала ее, она могла сказать, что это не был глубокий, мягкий песок, из которого делают замки, или по которому катаются на верблюде, он больше походил на мертвую почву: пыльную и желтую, словно пергамент.

И холодную.

Все, что она могла видеть на расстоянии, так это единственное строение, безжизненный темно-оранжевый курган, который выглядел так, словно кто-то перевернул ведерко с песком и срезал верхушку лопаткой.

Она поняла, что это, должно быть, город Мантоденов.

Всего лишь несколько километров отсюда.

Местная война.

Кьювил, державший ее, зарычал и она вздрогнула.

Но он рычал на вид из окна.

— Мантодены отравили этот мир, — сказал он.

— Но еще не долго…

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы просто попытаться стать друзьями? — спросила Роза.

Кьювилы проигнорировали ее слова, а второй схватил ее за руку.

— Ой! — сказала она.

— Или вы просто можете зашторить окна, чтобы они не портили вам вид… Они не обратили внимание и на это.

В комнате находилось несколько рабочих мест, и один Кьювил повел — поволок — ее к дальней стороне, прочь от окна.

Он держал ее, в то время как другой взял металлический диск и поднес его к голове Розы.

Она инстинктивно попыталась отступить, но смогла лишь наступить на ногу державшего ее Кьювила.

Он нетерпеливо оттолкнул ее вперед, а второй Кьювил закрепил диск у нее на лбу.

С одной из сторон диска торчали маленькие лапки, и к ее ужасу, он не прилепился ко лбу, как она ожидала — он вонзился в ее лоб.

Она почувствовала захват когтей, протиснувшихся в плоть, а затем они сжались, словно в кулак.

Это был ужасный опыт, но к ее удивлению, мальчик оказался прав, было не очень больно; просто короткий резкий удар, похожий на прокалывание ушей, потом неприятная ноющая боль, но на самом деле она длилась недолго.

После этого один из Кьювилов нажал на кнопку на маленькой серебристой коробочке, и боль началась.

Или, может, это не было болью.

Но это было довольно неприятное ощущение.

Что-то происходило внутри нее.

Ощущение начиналось с диска на ее лбу и потом медленно распространялось по всему телу.

Словно тонкие провода пронизывали каждый нерв.

Хуже всего то, что она не могла сопротивляться: не могла крикнуть или вернуть все обратно; не могла двигать ни одним мускулом.

Кьювил поднял маленький металлический куб.

Роза поняла, что он делает — как в начале игры, только она была не в титрах, они готовили ее играть по-настоящему.

Куб был на толстой металлической проволоке, и Кьювил повесил его на шею, закрутив его словно петлю.

Еще два провода под руками Розы были закреплены у нее за спиной.

Без обрезания веревки — или удаления головы — от куба было невозможно избавиться.

Она увидела, что Кьювил, державший ее, перешел к аппарату на стене, такому же, какой она уже видела на стене в подземелье Лондона.

Он заговорил в него: "Оператор уже готов?"

— Оператор готов, — подтвердил голос.

— Отсылайте перевозчика.

— Понял.

Кьювил что-то сделал с панелью управления.

Роза на доли секунды ощутила резкий запах в воздухе, говорящий о том, что сработал телепорт Кьювилов.

А затем — она оказалась где-то в другом месте…