Нора говорила:

— Ты просто выпендриваешься, вот и все. И ради чего? Я и так знаю, что пули от тебя отскакивают, совсем не нужно мне это доказывать.

— Мне вовсе не повредит, если я встану.

— Тебе также не повредит, если ты полежишь в постели хотя бы один день. Доктор сказал…

— Если бы он что-нибудь понимал в медицине, то вылечил бы сначала свой насморк. — Я сел и спустил ноги на пол. Аста пощекотала их языком.

Нора принесла мои тапки и халат.

— Ну, хорошо, герой, вставай и истекай кровью на ковре.

Я осторожно встал на ноги; если бы я не делал резких движений левой рукой и держался подальше от передних лап Асты, похоже, все было бы в порядке.

— Ты сама посуди, — сказал я. — Мне не хотелось, связываться с этими людьми — до сих пор не хочется — и много ли пользы это нам принесло? В общем, я не могу так просто плюнуть на все, что произошло. Мне нужно разобраться.

— Давай уедем отсюда, — предложила она. — Поедем на Бермуды или в Гавану на недельку-другую, или же вернемся на Побережье.

— Мне все равно пришлось бы рассказать полиции какую-нибудь историю про то, откуда у меня пистолет. А вдруг окажется, что это именно тот пистолет, из которого ее убили? Если они еще не знают, то скоро узнают.

— Ты правда думаешь, что это тот пистолет?

— Я просто гадаю, дорогая. Сегодня мы пойдем к ним на ужин и…

— Никуда мы не пойдем. Ты что, совсем спятил? Если тебе нужно кого-нибудь увидеть, пусть он сам сюда приходит.

— Это не одно и то же. — Я обнял ее. — Не волнуйся из-за этой царапины, со мной все в порядке.

— Ты выпендриваешься, — сказала она, — тебе хочется показать людям, что ты — герой, которого не остановят никакие пули.

— Не будь врединой.

— Я буду врединой. Не допущу, чтобы ты… Я закрыл ей рот ладонью.

— Мне нужно взглянуть на Йоргенсенов, когда они вместе и у себя дома, мне нужно повидать Маколэя, а еще мне нужно поговорить со Стадси Берком. В последнее время мне слишком часто наступали на мозоль. Я должен кое в чем разобраться.

— В тебе столько дурацкого ослиного упрямства, — пожаловалась она. — Ну что ж, сейчас еще только пять часов. Полежи, пока не придет пора одеваться.

Я удобно устроился в гостиной на диване. По нашей просьбе снизу принесли газеты. Морелли, похоже, стрелял в меня (дважды согласно одной из газет и трижды согласно другой), когда я попытался арестовать его за убийство Джулии Вулф, и состояние мое было настолько критическим, что о посетителях или о переезде в больницу не могло быть и речи. В газетах напечатали фотографии Морелли и одну мою, тринадцатилетней давности, где я был снят в прелестной забавной шляпе в те дни, когда, как мне припоминалось, работал над делом о взрыве на Уолл-Стрит. Остальные статьи об убийстве Джулии Вулф были, по большей части, довольно неопределенными. Мы как раз читали их, когда пришла наша постоянная юная посетительница Дороти Уайнант.

Я услышал ее болтовню еще у двери, когда Нора ей открыла:

— Они ни за что не хотели сообщать вам о моем приходе, поэтому я прошмыгнула тайком. Пожалуйста, только не прогоняйте меня. Я буду помогать ухаживать за Ником. Я буду делать все, что угодно. Пожалуйста, Нора.

Норе, наконец, удалось вставить слово:

— Проходи в комнату.

Дороти вошла и выпучила на меня глаза.

— Н-но в газетах писали, что вы…

— Неужели я похож на умирающего? Что с тобой случилось? — ее распухшая нижняя губа была рассечена, на одной скуле был синяк, на другой щеке — две царапины от ногтей, а глаза покраснели и опухли.

— Меня мама побила, — сказала она. — Посмотрите. — Она бросила пальто на пол, оторвала от платья пуговицу, вытащила из рукава одну руку и, чуть приспустив платье, показал мне спину. На руке у нее темнели синяки, а всю спину крест-накрест пересекали длинные красные рубцы от ремня. Она заплакала.

— Вот видите? Нора обняла ее.

— Бедняжка.

— За что она тебя побила? — спросил я.

Она отвернулась от Норы и опустилась на колени возле моего дивана. Подошла Аста и принялась ее обнюхивать.

— Она подумала, что я приходила… приходила к вам разузнать насчет отца и Джулии Вулф. — Речь ее прерывалась рыданиями. — Она сама за этим сюда и приходила… чтобы узнать… и решила, с ваших слов, что я пришла по другому поводу. Вы… вы внушили ей — так же, как и мне, — будто вам нет дела до случившегося, и все было в порядке, пока мама не увидела сегодняшние газеты. Тогда она поняла, что вы лгали, будто не имеете с этим делом ничего общего, и начала меня бить, чтобы я призналась, о чем вам здесь наболтала.

— И что ты ей сказала?

— Что я могла ей сказать? Я не могла… рассказать ей про Криса… ничего не могла рассказать.

— А он присутствовал при этом?

— Да.

— И позволил ей так тебя избить?

— Но он… он никогда ей не мешает.

Я обратился к Норе:

— Ради бога, давай что-нибудь выпьем!

— Сию минуту, — сказала Нора, подняла пальто Дороти, повесила его на спинку стула и направилась в кладовую.

Дороти сказала:

— Пожалуйста, позвольте мне остаться здесь, Ник. Я не буду обузой, честное слово, к тому же вы сами говорили, что мне лучше уйти от них. Вы ведь помните, что говорили, а мне больше некуда идти. Ну пожалуйста!

— Успокойся. Над этим надо поразмыслить. Видишь ли, я сам боюсь Мими не меньше твоего. А что, по ее мнению, ты должна была мне рассказать?

— По-видимому, она знает, что-то о… об убийстве и думает, будто я тоже знаю… Но я не знаю, Ник, клянусь, что не знаю!

— Здорово ты мне помогла, — пожаловался я. — И все же послушай, сестричка: кое-что ты, тем не менее, знаешь, вот с этого мы и начнем. Выкладывай все с самого начала, в противном случае я не играю.

Она сделала движение, будто собиралась перекреститься.

— Клянусь, я все расскажу.

— Вот и отлично. А теперь давай выпьем. — Мы взяли у Норы по стакану. — Ты сказала ей, что уходишь?

— Нет, я ничего не сказала. Может быть, она и не знает еще, что меня нет в моей комнате.

— Это уже несколько лучше.

— Вы не заставите меня вернуться? — заплакала она.

Держа в руках стакан, Нора сказала:

— Ребенку нельзя там оставаться, Ник, если ее так бьют.

— Тс-с-с. Я не знаю, — сказал я. — Я подумал, что раз уж мы едем туда ужинать, то Мими лучше не знать о…

Дороти уставилась на меня, полными ужаса, глазами, Нора сказала:

— Не думай, что теперь тебе удастся заставить меня туда поехать.

Затем Дороти быстро проговорила:

— Но мама не ждет вас. Я даже не знаю, будет ли она дома. В газетах написали, будто вы при смерти. Она думает, что вы не приедете.

— Тем лучше, — сказал я. — Мы увидим их.

Она приблизила ко мне побледневшее лицо, в возбуждении расплескав на мой рукав немного виски.

— Не ездите. Вам нельзя сейчас туда ехать. Послушайте меня. Послушайте Нору. Вам нельзя ехать. — Она повернула бледное лицо и взглянула на Нору. — Правда? Скажите ему, что нельзя.

Нора, не отрывая взгляда темных глаз от моего лица,

сказала:

— Погоди, Дороти. Ему, должно быть, виднее, что лучше. В чем дело, Ник?

Я скорчил ей гримасу.

— Я просто иду на ощупь. Если вы говорите, что Дороти останется здесь — пусть остается. Думаю, она может спать с Астой. Но во всем остальном вам придется оставить меня в покое. Я не знаю, что буду делать, потому что не знаю, что делают со мной. Мне нужно выяснить. И я должен выяснить это тем способом, каким мне удобно.

— Мы не будем вмешиваться, — сказала Дороти. — Правда, Нора?

Ничего не ответив, Нора продолжала смотреть на меня.

— Где ты взяла тот пистолет? — спросил я. — И на сей раз давай без беллетристики.

Дороти облизнула губы, лицо ее порозовело. Она откашлялась.

— Смотри мне, — сказал я. — Если расскажешь очередную небылицу, я позвоню Мими, чтобы она приехала и забрала тебя домой.

— Дай ей шанс, — сказала Нора. Дороти опять откашлялась.

— Можно… можно, я расскажу вам о том, что случилось со мной в раннем детстве?

— Это имеет какое-то отношение к пистолету?

— Не совсем, однако это поможет вам понять, почему я…

— Не сейчас. Как-нибудь в другой раз. Где ты взяла пистолет?

— Зря вы не даете мне рассказать. — Она опустила голову.

— Где ты взяла пистолет?

Голос ее был едва слышен.

— У мужчины в баре.

Я сказал:

— Я знал, что в конце концов мы докопаемся до правды.

Нора нахмурилась и покачала головой, а я продолжил.

— Ну хорошо, предположим, так оно и было. В каком баре?

Дороти подняла голову.

— Я не знаю. Кажется, это было на Десятой авеню. Ваш приятель, мистер Куинн, наверное, знает. Это он меня туда привел.

— Ты встретилась с ним после того, как ушла вчера от нас?

— Да.

— Случайно, я полагаю?

Она с упреком посмотрела на меня.

— Я пытаюсь рассказать вам правду, Ник. Я пообещала ему встретиться в заведении под названием «Палма Клаб». Он написал мне адрес. После того, как я распрощалась с вами и Норой, мы встретились там и поехали по разным местам, и закончили все в том самом месте, где я взяла пистолет. Это было весьма сомнительное заведение. Спросите его, если не верите мне.

— Это Куинн достал для тебя пистолет?

— Нет. К тому моменту он отключился и уже спал, уронив голову на стол. Я оставила его там. Работавшие в баре сказали, что доставят его домой без всяких проблем.

— А пистолет?

— Я подхожу к этому. — Она залилась краской. — Куинн сказал, что в том заведении собираются гангстеры. Тогда-то я и предложила туда поехать. Когда он уснул, я разговорилась с одним мужчиной, который показался мне жутким и отчаянным. Я была им очарована. И мне не хотелось ехать домой, мне хотелось вернуться сюда, но я не знала, пустите ли вы меня. — Теперь лицо ее стало пунцовым, и от смущения она путалась в словах. — И тогда я подумала, что, может, если я… если вы подумаете, что я оказалась в ужасном положении… к тому же мне казалось, что так я буду выглядеть менее глупо… В общем, я спросила этого жуткого отчаянного гангстера — или кем он там был, — не может ли он продать мне пистолет или подсказать, где его купить. Он подумал, что я шучу и сначала рассмеялся, но я сказала, что не шучу, и тогда он, продолжая ухмыляться, пообещал разузнать, а когда вернулся, то сказал, что может мне его достать и спросил, сколько я заплачу. Денег у меня было немного, но я предложила браслет, однако браслет, по-видимому, не произвел на него впечатления, поскольку он отказался от него и сказал, что возьмет только наличные; тогда, в конце концов, я отдала ему двенадцать долларов — все, что у меня было, не считая одного доллара, который я оставила на такси, — он вручил мне пистолет, и я приехала сюда и наврала, что боюсь возвращаться домой из-за Криса. — В конце рассказа она говорила так быстро, что слова едва поспевали одно за другим, затем облегченно вздохнула, словно была рада, что рассказ, наконец, окончен.

— Значит, Крис не пытался за тобой ухаживать?

Она закусила губу.

— Пытался, но не так… не так настойчиво. — Она положила обе ладони мне на руки, лицо ее почти касалось моего. — Вы должны мне верить. Я бы не смогла вам все это рассказать, не смогла бы выставить себя такой дешевой вруньей, если бы все это было не правдой.

— Если тебе не верить, то дело кажется более правдоподобным, — сказал я. — Двенадцать долларов — недостаточная сумма. Впрочем, на время мы об этом забудем. Ты знала, что Мими в тот день собиралась навестить Джулию Вулф?

— Нет. Тогда я не знала даже, что она разыскивает отца. В тот день они не сказали, куда идут.

— Они?

— Да, Крис вышел из дома вместе с ней.

— В котором часу это было?

Она наморщила лоб.

— Должно быть, около трех, во всяком случае после двух тридцати, поскольку я помню, что опаздывала на встречу с Элси Хэмилтон — мы договорились с ней пойти за покупками, — и в тот момент в спешке одевалась.

— Домой они вернулись вместе?

— Не знаю. Они оба уже были дома, когда я пришла.

— В котором часу это было?

— После шести. Ник, неужели вы думаете, будто они… Ах, я вспомнила одну фразу, которую она произнесла, пока одевалась. Не знаю, что сказал ей Крис, но мама ему ответила тем тоном Ее Королевского Величества, каким, вы знаете, она иногда говорит: «Если я спрошу, она мне расскажет». Больше я ничего не слышала. Вам это может пригодиться?

— Что она рассказала тебе об убийстве, когда ты вернулась домой?

— О, она просто рассказала о том, как нашла ее, как сильно расстроилась, ну, еще о полиции и все такое прочее.

— Она была сильно потрясена?

Дороти покачала головой.

— Нет, просто возбуждена. Вы же знаете маму. — С минуту она смотрела на меня, затем медленно спросила:

— Неужели вы думаете, что она имеет к этому какое-то отношение?

— А что ты думаешь?

— Такое мне в голову не приходило. Я просто думала об отце. — Чуть позже она мрачно сказала: — Если он сделал это, то потому что он — сумасшедший, однако и она могла бы убить кого-нибудь, если бы захотела.

— Совсем не обязательно, что это сделал один из них, — напомнил я ей. — Полиция, похоже, выбрала Морелли. Зачем ей понадобилось разыскивать твоего отца?

— Из-за денег. Мы на мели: Крис все потратил. — Уголки ее рта опустились. — Полагаю, мы все ему помогли, но он истратил большую часть. Мама боится, что если у нее совсем не будет денег, он уйдет.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Я слышала, как они разговаривали.

— Думаешь, он и правда уйдет?

Она уверенно кивнула.

— Если у нее не будет денег. Я посмотрел на часы и сказал:

— Остальное придется отложить до нашего возвращения. Как бы то ни было, сегодня можешь остаться здесь. Располагайся как дома и позвони в ресторан, чтобы ужин принесли сюда. Вероятно, тебе лучше никуда не выходить.

Она жалобно посмотрела на меня и ничего не сказала.

Нора похлопала ее по плечу.

— Не знаю, каковы его намерения, Дороти, но раз он говорит, что нам надо ехать туда на ужин, то, видимо, знает, о чем идет речь. Он не стал бы…

Дороти улыбнулась и рывком поднялась с пола.

— Я вам верю и больше не буду вести себя глупо.

Я позвонил вниз администратору и попросил доставить нашу почту. В пакете были пара писем для Норы, одно для меня, несколько запоздалых рождественских открыток и записок с просьбой перезвонить по телефону, а также телеграмма из Филадельфии:

НЬЮ-ЙОРК

ГОСТИНИЦА «НОРМАНДИЯ»

НИКУ ЧАРЛЬЗУ

ПРОШУ СВЯЗАТЬСЯ ГЕРБЕРТОМ МАКОЛЭЕМ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ УСЛОВИЙ ВАШЕГО УЧАСТИЯ РАССЛЕДОВАНИИ УБИЙСТВА ДЖУЛИИ ВУЛФ ТЧК ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ ИНСТРУКЦИИ ПЕРЕДАЮ ЕМУ ТЧК УВАЖЕНИЕМ

КЛАЙД МИЛЛЕР УАЙНАНТ.

Вместе с запиской о том, что телеграмма получена мною несколько минут назад, я вложил ее в конверт и отправил с посыльным в Бюро по расследованию убийств Полицейского департамента.