Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас. (Матф. 7, 6)
Тайны Всевышнего, Его откровения и видения строго запрещено возвещать кому-либо, кроме боящихся Господа:
Тайна Господня – боящимся Его, и завет Свой Он открывает им. (Пс. 24, 14)
Иисус объяснял ученикам, что, в отличие от «внешних» (т. е. живущих только внешней, душевно-плотской, жизнью), они допущены к познанию высших тайн:
Когда же остался без народа, окружающие его, вместе с двенадцатью, спросили его о притче.
И сказал им: вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах… (Марк. 4, 10–11)
Таким образом, истинное учение во всей полноте, «премудрость Божия», возвещается только между совершенными (I Кор. 2, 6–7).
В манускрипте, найденном в Кумране и носящем название «Устав Общины», сказано, что одно из требований, предъявляемых к верующим, – это «сокрытие, ради истины, тайн познания». И если служба в Скинии сынов Гирсона как раз и символизирует такое «сокрытие», то само имя גרשון <Гершо́н>, восходя к глаголу גרש <гара́ш> – «изгонять», «удалять», «отталкивать», – указывает на обязанность изгонять кощунников, лицемеров и дерзких хулителей.
В то же время однокоренное слово «гереш» означает «произрастание»: рост и развитие общины Божьей возможны только при удалении из нее названных разрядов «верующих».
Со сказанным согласуется само расположение сынов Гирсона к западу от Скинии: ведь на западе происходит заход («сокрытие») солнца, и там же находится Святое святых, сокровеннейшая часть Храма…
Иная роль отводится сынам Каафа, размещенным к югу от Скинии (ст. 29):
…В хранении у них ковчег, стол, светильник, жертвенники, священные сосуды, которые употребляются при служении, и завеса со всеми принадлежностями ее. (Числ. 3, 31)
Особо выделенной ветви левитов, сынам Каафа (к которым принадлежали Моисей и Аарон – Числ. 26, 58–59), поручены самые священные сосуды Скинии. Эта ветвь левитов символизирует тех, кому вверено «превосходнейшее служение» – служение Духа (II Кор. 3, 8), или служение примирения (II Кор. 5, 18–19). Ведь все сосуды Скинии имели целью примирить народ с Богом посредством жертв (ср. Кол. 1, 20).
На южной стороне Скинии, где располагались сыны Каафа (ст. 29), т. е. справа от Святого святых, находился семисвечник (Исх. 40, 24). Таким образом, деятельность сынов Каафа была направлена на умножение в мире духовного света.
Третья ветвь левитов – сыны Мерари, которым были поручены части Скинии, служащие для нее опорой:
…Хранению сынов Мерари поручаются брусья Скинии, и шесты ее, и столбы ее, и подножия ее, и все вещи ее, со всем устройством их,
И столбы двора со всех сторон, и подножия их, и колья их, и веревки их. (Числ. 3, 36–37)
В Церкви как духовном сообществе есть служители, являющиеся опорой для остальных – и даже для «всего здания» (Еф. 2, 21). В теле Христовом, как и в физическом теле человека, существует своего рода костяк. Так и в Скинии столбы, брусья, шесты образуют некое подобие костной системы.
Сыны Мерари располагались к северу от Скинии (ст. 35) – и с той же стороны находился стол с хлебами предложения (Исх. 40, 22). Подобно тому, как хлеб «укрепляет сердце человека» (Пс. 103, 15; ср. Быт. 18, 5; Лев. 26, 26), сыны Мерари охраняли опоры Скинии.
Имя מררי <Мэрари́> означает «горький», «огорченный»: немало скорбей выпадает на долю тех, кто принимает на себя тяготы, поддерживая других! Этим левитам было повелено носить наиболее тяжелые части Святилища…
Каждому верующему важно знать, служению какого разряда левитов соответствует его призвание. Сколько неустройств могло бы быть устранено из жизни церковных общин благодаря такому знанию! Ведь многие, ища особых почестей или стремясь получить служение по собственному выбору, совершенно забывают, что «Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно» (I Кор. 12, 18).
…Глава 4 повествует о том, как покрывались сосуды Скинии и в каком порядке их следовало носить. К непосредственному соприкосновению со священными предметами допускались только когены – сыны Аарона, а прочие левиты из рода Каафа (не аарониды) могли прикасаться лишь к сосудам уже покрытым (ст. 5–14):
…Когда, при отправлении в путь стана, Аарон и сыны его покроют всё Святилище и все вещи Святилища, тогда сыны Каафа подойдут, чтобы нести; но не должны они касаться Святилища, чтобы не умереть. Сии части Скинии собрания должны носить сыны Каафовы. (Числ. 4, 15)
Другие левиты должны были переносить вверенные им части Скинии тоже под бдительнейшим присмотром сынов Аарона (ст. 27 и 33). Все это указывает на незыблемость духовной иерархии, установленной Всевышним, и на недопустимость даже для избранных и призванных служителей (левитов) претендовать на большее, чем им поручено (впоследствии это будет проиллюстрировано рассказом о сообществе Корея, восставшем против данной иерархии).
Однако подчеркнем со всей определенностью: и в Торе, и в Новом Завете речь идет об иерархии, установленной не людьми (будь то по человеческой воле, человеческому преданию, рукоположению и т. п.), а непосредственно Самим Богом (I Кор. 12, 27–28). И Бог в каждом случае сопровождает избрание определенным духовным даром: этим даром каждый член Церкви призван служить на пользу остальным (I Кор. 12, 7–9).
Подобно тому, как даже избранным из сынов Израиля запрещалось восходить на Синай вслед за Моисеем (а народу и вовсе нельзя было приближаться к горе – Исх. 19, 12; 24, 1–2), так и левитам не из рода Аарона возбранялось прикасаться к священным сосудам и даже смотреть на них:
…Не погубите колена семейств Каафовых из среды левитов,
Но вот что сделайте им, чтобы они были живы и не умерли, когда приступают к Святому святых: Аарон и сыны его пусть придут и поставят их каждого в служении его и у ноши его;
Но сами они не должны подходить смотреть на святыню, когда покрывают ее, чтобы не умереть. (Числ. 4, 18–20)
Аналогичные запреты существуют по отношению к таинствам Господним и в Новом завете: без особых откровений и дарований никто не должен вторгаться в определенные области духовного ведения, «безрассудно надмеваясь плотским своим умом» (Кол. 2, 18).
В первоначальной Церкви не было дерзкого обычая решать важные духовные вопросы по человеческому разумению или же большинством голосов. Вспомним, как был разрешен апостолами Иисуса (а уж им-то была дана власть свыше!) вопрос о том, кто именно должен заменить Иуду Искариота, дабы восполнить число апостолов до двенадцати:
И поставили двоих: Иосифа, называемого Варсавою, который прозван Иустом, и Матфия;
И помолились, и сказали: «Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из сих двоих одного, которого Ты избрал
Принять жребий сего служения и апостольства, от которого отпал Иуда, чтобы идти в свое место».
И бросили о них жребий, и выпал жребий Матфию, и он сопричислен к одиннадцати апостолам. (Деян. 1, 23–26)
Противоположным образом поступали «любящие первенствовать» (I Иоан. 1, 9) в последующие времена, когда важнейшие, часто судьбоносные, вопросы решались большинством голосов или же по человеческому рассуждению тех или иных иерархов…
Итак, под надзор левитов были отданы разные части Скинии. Наисвятейшее же в ней было вручено лично Елеазару – старшему из оставшихся сынов Аарона:
Елеазару, сыну Аарона священника, поручается елей для светильника, и благовонное курение, и всегдашнее хлебное приношение, и елей помазания – поручается вся Скиния и все, что в ней, Святилище и принадлежности его. (Числ. 4, 16)
Почему же порученное Елеазару – самое важное? Да потому, что без елея не может гореть семисвечный светильник, без благовонного курения нельзя совершать приношение на кадильном жертвеннике, без елея помазания невозможна преемственность священников…
Самое тонкое, «наименее материальное» в Скинии отдается на хранение Елеазару: эти вещества – символы высочайших даров Духа. Мы помним, что, например, благовонное курение означает молитву, а елей помазания – благодать Духа Святого… Елеазару как бы вручаются «ключи» от всей Скинии, без которых служение в ней невозможно. Вот почему сказано, что ему «поручается вся Скиния и все, что в ней». Елеазар символизирует дух, достигший совершенства и могущий управлять внутренним миром человека.
В некотором же смысле Елеазар – прообраз Сына Божьего:
И ангелу Филадельфийской церкви напиши: так говорит святый, истинный, имеющий ключ Давидов, который отворяет – и никто не затворит, затворяет – и никто не отворит… (Откр. 3, 7)
…Каждый из левитов был поставлен на служение, ему предназначенное. Каждый член священного колена стал действовать «в свою меру» (Еф. 4, 16):
…По повелению Господню чрез Моисея определены они каждый к своей работе и ношению… (Числ. 4, 49)
Воцарившаяся после этого в стане святость была несовместима с любой нечистотой. Поэтому глава 5 начинается так:
И сказал Господь Моисею, говоря:
Повели сынам Израилевым выслать из стана всех прокаженных, и всех имеющих истечение, и всех осквернившихся от мертвого… (Числ. 5, 1–2)
Нечистота – образ греховной скверны. Мы уже упоминали о том, что проказа символизирует греховность нераскаявшихся, а прикосновение к мертвому – замирание духовной жизни из-за участия в «мертвых делах». Очищение же от греховной нечистоты достигается покаянием. До наступления этого момента «нечистый» человек оскверняет своим присутствием собрание верующих, а потому должен быть удален из их среды:
…И мужчин, и женщин вышлите, за стан вышлите их, чтобы не оскверняли они станов своих, среди которых Я живу. (Числ. 5, 3)
Рассуждая о противостоянии «рожденных по духу» (т. е. тех, кто принял Духа Святого и служит Богу) и «рожденных по плоти» (т. е. тех, кто поработил себя греху), Павел ссылается на повеление изгнать «сына рабы», полученное в свое время еще Авраамом (Гал. 4, 30). Поработивший себя греху, «оскверненный и нечистый», лишен удела в стане Господнем, пока не очистится покаянием.
Однако наряду с людьми всецело нечистыми (т. е. не желающими раскаяться) есть и те, кто жаждет очищения. Поэтому повеление изгнать нечистых сопровождается указанием на то, как поступать с желающими очиститься.
Основные грехи люди совершают друг против друга. Но глубоко осознавший свою вину перед ближним чувствует, что оскорбил также и Бога:
…Скажи сынам Израилевым: если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та… (Числ. 5, 6)
Что же должен сделать согрешивший? Прежде всего – исповедаться в содеянном: рассказать о своем проступке и просить прощения как у Господа, так и у человека, против которого (будь то мыслью, словом или делом) был совершен грех. Кроме того, грех, по возможности, следует загладить:
…То пусть исповедуются в грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть, и отдадут тому, против кого согрешили… (Числ. 5, 7)
Но спросим: разве всякая вина сводится к присвоению чужого? Да, с духовной точки зрения, это так. Не только буквальное воровство, но и недоброжелательство, зависть, клевета, злоба, даже безразличие – все это формы «обирания» ближнего, различные способы отнять у него то, что ему законно принадлежит. Злые мысли и пожелания способны лишать ближнего сил и здоровья; клевета и оговор – доброго имени; зависть – покоя и мира; безразличие – любви, тепла и человеческого участия…
Как же может виновный во всем этом возместить причиненный ущерб, да еще «прибавить к нему пятую долю»? Только любовь способна не только изгладить содеянный грех, но и с избытком возместить нанесенный урон.
А если обиженного человека уже нет в живых? Тогда присвоенное надо возвратить наследнику обиженного.
…Если же у него нет наследника, которому следовало бы возвратить за вину, то посвятить это Господу; пусть будет это священнику, сверх овна очищения, которым он очистит его… (Числ. 5, 8)
Последние слова (об овне) относятся к каждому случаю искупления вины: ведь, как сказано выше, согрешающий перед ближним становится виновен и пред Господом, а следовательно, надлежит искупить вину и перед Ним – жертвой. Но и то, что следовало бы вернуть наследникам, при отсутствии таковых надлежит «возвратить Богу» – отдать священнику на добрые дела.
Но как исполнить это предписание, если речь идет не о присвоенном имуществе, а об иной обиде? Достаточно ли покаяния, исповеди и благотворительного пожертвования? Скажем со всей определенностью: недостаточно! Надо еще молиться о душе умершего, просить, чтобы Всевышний смилостивился и над ней, и над молящимся. И чтобы сам умерший простил виновного перед ним.
В ряде христианских конфессий молитвы за упокой усопших занимают видное место как в общественном, так и в личном Богослужении. В других же направлениях Христианства не только отсутствуют такие молитвы, но и к самой идее молиться за умерших относятся с неодобрением, а то и непримиримо враждебно: считается, что окончательная участь усопших уже решена и молиться за них излишне.