Осенью того же года они расстались — Чак отправился учиться в университетскую среднюю школу. Следующие два года он присылал Норме Джин открытки ко Дню святого Валентина, но потом его выгнали из школы за плохое поведение, он записался в армию и погиб в возрасте двадцати лет.

«Хороший поцелуй стоит ещё одного…»

В 1940 году у Мэрилин Монро впервые появилась подруга. Ею стала Элинор Годдар, падчерица Грейс.

Ана Лоуэр в это время серьёзно заболела, и Грейс забрала Норму Джин к себе. К её облегчению, девочки сразу поладили — в обществе Элинор Норма Джин наконец-то научилась смеяться.

Элинор Годдар действительно была весёлой и коммуникабельной, а ведь её детство было кошмарным. У неё тоже была сумасшедшая мать, причём в отличие от Глэдис, по-настоящему опасная психопатка. Всё детство девочка провела в приёмных семьях, сменив их больше десятка. Её и били, и морили голодом, и унижали. Всё это не могло не вызывать сочувствия у такой же несчастной, лишённой семьи девочки. «То, о чем я поведала Норме Джин в ту первую зиму, — вспоминала Элинор, — произвело на неё огромное впечатление. Она проявила ко мне глубокое сочувствие, и очень быстро мы стали близкими подругами».

Кстати, большинство ужасных историй, которые рассказывала о своём детстве Мэрилин, на самом деле взяты из жизни Элинор. Видимо, когда Норма Джин стала Мэрилин Монро и ей понадобилось вызвать сочувствие публики, она вспомнила рассказы подруги.

«Дружба — это лучшее, что существует в жизни».

В 1941 году Мэрилин познакомилась со своим будущим мужем Джимом Догерти.

Ему было двадцать лет, он работал на авиастроительном заводе, разъезжал на открытом голубом «Форде» и крутил романы с разными девушками. По просьбе Грейс он подвозил Элинор и Норму Джин из школы и поначалу воспринимал их только как милых подростков, не более. «Я обратил внимание, что она была премилой и симпатичной девчоночкой, которая считала меня бесподобно выглядящим в белых рубашках, — говорил он позже, — но для меня она была не более чем ребёнком, потому как в нашем возрасте пять лет представляют собой огромную разницу».

А вот Норме Джин он ужасно понравился, она буквально влюбилась в его усики, с которыми он напоминал ей Кларка Гейбла. Правда, и ей тогда пять лет разницы казались огромной пропастью, она даже называла Джима «милым старичком».

Но время шло, Норма Джин взрослела не по дням, а по часам. Джим как раз расстался со своей девушкой, да и Грейс очень поощряла их знакомство. Поэтому ничего удивительного, что к началу 1942 года их отношения переросли в роман. Хотя о браке тогда, конечно, ни тот, ни другой ещё не думал.

«Каждый является звездой и имеет право на сияние».

В январе 1942 года муж Грейс получил работу на Восточном побережье США, и вся семья стала готовиться к переезду. Но Мэрилин они с собой брать не собирались.

Переезд требовал больших затрат, и содержать лишнего человека Годдары просто не могли. Но Норма Джин, конечно, восприняла это как очередное предательство — её выгоняли из семьи, вновь лишали дома, возвращали в число сирот, у которых вместо имени порядковый номер. В Грейс она с того момента полностью разочаровалась. Впрочем, она была не совсем права, Грейс не собиралась вновь отправлять девушку в детский дом — у неё к тому времени созрел уже другой план. Она решила выдать свою подопечную замуж за приличного человека и этим обеспечить её будущее. Ана Лоуэр в это время тяжело болела и тоже не могла взять Норму Джин в свой дом, поэтому поддержала решение Грейс.

Таким подходящим приличным женихом и стал Джим Догерти. «Я тогда вовсе не думал о женитьбе на ней… — вспоминал он, — но согласился, поскольку мне предстояло вскоре идти в армию, и у меня было ощущение, что под крылом моей матери она найдёт себе дом. Ну, и я, конечно же, считал её чудесной девушкой, с которой мне будет хорошо».

«Мужчины питают искреннее уважение ко всему, что наводит скуку».

19 июня 1942 года Мэрилин Монро вышла замуж за Джима Догерти.

Свадьба состоялась бы и раньше, но пришлось дожидаться, когда Норме Джин исполнится шестнадцать. Школу она сразу бросила, о чем, кстати, потом очень сожалела, они с Джимом сняли однокомнатную квартиру и начали семейную жизнь.

Но по правде говоря, к браку Норма Джин была совершенно не готова. Физически она созрела, но в душе всё ещё оставалась ребёнком. Она дала себя уговорить, поверила, что нет другого выхода, убедила себя, что любит Джима, но на самом деле быть женой совершенно не хотела. Незадолго до свадьбы она даже спросила Грейс, можно ли выйти замуж и не заниматься сексом. Действительно она была так наивна или это была попытка показать опекунам, что она не хочет замуж? Грейс над этим вопросом задумываться не стала и небрежно ответила, что ничего в этом страшного нет — уж сексу-то она легко научится.

Впрочем, боялась Норма Джин не только секса. За всю свою жизнь она не видела ни одного по-настоящему счастливого и удачного брака. Поэтому и для себя от замужества ничего хорошего не ждала.

«Первое следствие моего замужества — я стала ещё меньше интересоваться сексом. Мой муж или этого не замечал, или не обращал на это внимания. Мы оба были слишком молоды, чтобы открыто обсуждать такую щепетильную тему».

Первый брак Мэрилин Монро был обречён с самого начала.

«Я — капитан, а моя жена — старпом, — таково было мнение Джима Догерти об идеальном браке. — А если так, то жена должна быть довольна уже тем, что находится на корабле, и не мешать мне управлять и командовать им». Ему нужна была спокойная, добропорядочная, хозяйственная и любящая жена. А Норма Джин была слишком молода, слишком красива и слишком несерьёзна. Нет, конечно, она старалась изо всех сил, но факт оставался фактом — она нуждалась в отце, а не в муже.

Тем не менее ни Джим, ни Мэрилин впоследствии не считали свой неудавшийся брак чем-то ужасным и не обвиняли друг друга во всех смертных грехах. Она признавала, что была плохой женой, не умела готовить и, конечно, Джиму было с ней тяжело. Но несмотря на все их ссоры, она всегда относилась к нему хорошо, потому что он избавил её от комплекса сироты. Он же в свою очередь с определённой нежностью вспоминал свою юную жену, соглашался, что не мог дать ей того, что ей было нужно, и сожалел, что Грейс вбила в её голову мечты стать звездой.

«Мы с мужем редко разговаривали. И вовсе не потому что были обижены или поссорились. Просто нам нечего было сказать друг другу».

Один из немногих вопросов, в которых Мэрилин и её первый муж были единогласны, — это что детей им заводить ещё рано.

Норма Джин сама была ещё почти ребёнком, поэтому мысль о беременности повергала её в ужас. Чисто теоретически она была не против детей, но предпочитала отодвинуть этот вопрос на очень отдалённое будущее. А пока она предпочитала возиться с племянниками мужа, которых обожала нянчить, купать, рассказывать им сказки. У неё были задатки, чтобы стать хорошей матерью, но сначала ей самой надо было повзрослеть.

Джим со своей стороны тоже считал, что они не готовы завести ребёнка, и строго контролировал применение противозачаточных средств. Он хорошо видел, что жена у него ещё сущее дитя, да и, вероятно, чувствовал, что сам тоже морально не готов стать отцом. К тому же он собирался пойти на воинскую службу, а значит, пришлось бы оставить жену с новорождённым на несколько месяцев… Нет, Джим был слишком разумным и практичным человеком, чтобы решиться на такую глупость. «Я знал, что ей было бы очень трудно с младенцем, причём не только из финансовых соображений, — вспоминал он впоследствии. — На самом деле она ещё не дозрела до материнства. И я сказал, что дети у нас появятся позже, уже после войны».

«Женщины в моей семье никогда не были в состоянии справиться с материнством».

В 1943 году Джим Догерти поступил на военную службу, и в 1944 году его отправили в южноазиатскую зону боевых действий на Тихом океане. На время его отсутствия Мэрилин пришлось поселиться у свекрови.

Вообще-то Джим не обязан был служить, поскольку работал на «оборонку» и имел право на отсрочку от призыва. Но он пошёл в армию добровольно и был очень рад, когда его отправили на настоящую войну. К тому же их брак к тому времени начал давать основательные трещины — на военной базе, где они жили до его отъезда, было слишком мало женщин и слишком много поводов для ревности. Норма Джин хорошо сознавала свою красоту и обожала красоваться перед мужчинами, чем выводила Джима из себя.

Но после его отъезда она без споров поселилась у свекрови, устроилась работать на фабрику и стала ждать возвращения мужа, по которому очень скучала. Один из парадоксов её жизни был в том, что она не могла без мужчины и именно поэтому так часто обжигалась, без раздумий бросаясь в объятия очередному избраннику. И дело было, конечно, не в сексе, просто ей было нужно, чтобы кто-то её обнимал, утешал, создавал ощущение защиты и опоры.

«На самом деде наш брак был своего рода дружбой с сексуальными привилегиями. Позднее я узнала, что многие браки только этим и ограничиваются. И что большинство мужей хороши как любовники, только если они обманывают своих жён».

В новогодние праздники наступающего 1945 года, когда Джим приезжал в отпуск, Мэрилин при нём позвонила отцу, но тот бросил трубку.

По крайней мере, так она утверждала. Джим голоса в трубке не слышал, имени отца жена ему не назвала, но конечно, он поверил ей на слово и долго утешал.

Интересно, что это был не единственный такой случай, известны как минимум ещё два раза, когда она точно так же звонила отцу в присутствии человека, в чьей поддержке в тот момент нуждалась. И тот так же бросал трубку.

Действительно ли она сумела найти своего настоящего отца, но тот проявил полнейшее равнодушие к дочери? Или это было очередное притворство, попытка вызвать жалость к несчастной сиротке?

Впрочем, не так уж важно, был этот отец на самом деле или Мэрилин его выдумала. Главное — результат. Это был простой и действенный способ напомнить близким людям, что она на самом деле несчастная брошенная сирота, скитавшаяся по приютам и никогда не имевшая настоящей семьи.

«Это ведь слова выдают нас на милость безжалостных людей, находящихся рядом, они обнажают нас сильнее, чем все руки, которым мы позволяем шарить по нашей коже».

Осенью 1944 года Мэрилин Монро познакомилась с фотографом Дэвидом Коновером.

Однажды к ним в цех пришли киношники и фотографы из Первой армейской киностудии, которым надо было снять несколько кадров с женщинами, работающими для нужд обороны. Причём они не собирались делать документальные фото с уставшими работницами в мятых комбинезонах, нет, их задачей было сделать такие кадры, которые поднимали бы дух солдат, воюющих далеко от дома. Поэтому они отобрали самых симпатичных девушек и сняли с ними постановочные киносюжеты и фотографии о том, как бодрые красивые патриотки работают на благо страны в ожидании своих мужчин.

Среди фотографов был Дэвид Коновер, встреча с которым перевернула жизнь Нормы Джин. В письме к Грейс она писала: «Они сфотографировали меня кучу раз, отсняли в нескольких сюжетах, а некоторые пытались назначить свидание и т.п. (разумеется, я всем отказала)… Когда сеанс съёмок закончился, один капрал по фамилии Дэвид Коновер сказал, что хотел бы сделать несколько моих фото… Мне было сказано, как одеться, накраситься и т.п., и на протяжении следующих нескольких недель я ему многократно позировала…»

«Я не хочу делать деньги, я просто хочу быть прекрасной».

В январе 1945 года Мэрилин Монро начала карьеру фотомодели.

Подтолкнул её на это Дэвид Коновер, который сказал, что все снимки вышли великолепно, и на полном серьёзе посоветовал Норме Джин стать фотомоделью. Даже обещал познакомить её с нужными людьми.

Спустя много лет Дэвид очень откровенно намекал на то, что у них был короткий роман, но его воспоминания выглядят очень надуманно и Мэрилин в них изображается сексуально озабоченной, тогда как давно известно, что она была довольно холодной женщиной. К тому же сама она писала о Дэвиде в письме к Глэдис: «Это ужасно милый человек, он женат, и нас связывают исключительно деловые отношения, что меня вполне устраивает».

Впрочем, весной 1945-го Норма Джин очень много фотографировалась у Дэвида Коновера, ездила с ним по всей Калифорнии, иногда, если верить слухам, из экономии они даже жили в одном номере. Так что, кто знает — всё же она была соломенной вдовой, глубоко обиженной на мужа за то, что он бросил её и уехал куда-то на край света.

Но был этот роман или нет, в жизни Мэрилин Монро это не играет никакой роли. Дэвид Коновер для неё был важен только как фотограф.

«Если мне чуточку повезёт, когда-нибудь я узнаю, почему людей так мучают проблемы секса, Меня лично они волнуют не больше, чем чистка ботинок».

Ближе к осени 1945 года Мэрилин Монро окончательно бросила работу на фабрике и ушла из дома свекрови.

К этому дело двигалось давно — свекровь, конечно же, осуждала её образ жизни, общение с Коновером и вообще считала, что профессия фотомодели не для приличной замужней женщины. Норме Джин довольно быстро надоело выслушивать её нотации, и она перебралась в хорошо знакомый и надёжный дом Аны Лоуэр, где могла жить спокойно и ощущать себя наконец свободной и независимой.

Их брак с Джимом стремительно катился в пропасть, но ей было уже почти всё равно. Она и писать-то ему практически перестала. А его письма не вызывали у неё ничего, кроме раздражения, ведь он тоже поучал её: «Все эти дела с позированием — чудесная штука, но после того как я вернусь из армии, у тебя появится полноценная семья и тебе придётся остепениться».