А она к тому времени уже твёрдо решила, что станет фотомоделью, а со временем и актрисой. Если же Джим против — это его проблемы. «Джим считал, что мне полагается быть всем довольной, — вспоминала Мэрилин. — Но я не была. Этот брак закончился намного раньше, чем закончилась война».

«Если ты кого-то любишь, разве тебе не хочется, чтобы этот человек был счастлив? Чтобы он занимался делом, которое ему нравится и которое у него хорошо получается?»

2 августа 1945 года Мэрилин Монро сделала решительный шаг — обратилась в модельное агентство «Блю бук».

Коновер давно уговаривал её это сделать, а она колебалась, опасаясь полностью менять жизнь. Но война подходила к концу, и это означало, что пора выбирать — либо семейная жизнь, либо карьера и самостоятельность. И если карьера, то нельзя терять времени.

Модельное агентство «Блю бук» готовило девушек к карьере актрисы, манекенщицы и фотомодели. Там учили двигаться, краситься и вообще правильно «подать себя». Руководила агентством мисс Снивели, которая хорошо умела видеть потенциальных фотомоделей среди множества приходящих к ней девушек.

Сохранилась характеристика Нормы Джин в момент приёма её в агентство на обучение: рост — 165 см, вес — 53,6 кг, размеры — 91,5–61–86,5 см, размер одежды 46, цвет волос — средняя блондинка, «волосы чрезмерно вьются, перед укладкой нуждаются в осветлении и перманенте», глаза — голубые, зубы белые, но прикус нуждается в исправлении.

Норма Джин заплатила двадцать пять долларов за размещение её фотографии в каталоге «Блю бук» и начала усердно посещать занятия по демонстрации одежды, по макияжу и уходу за внешностью и по искусству позирования.

«Красота и женственность не имеют возраста, и эти качества нельзя создать. Женские чары нельзя производить промышленным способом, как бы кому этого ни хотелось. Истинную красоту порождает женственность, Женская привлекательность только тогда и сильна, когда она естественна и стихийна…»

Первая работа последовала сразу, как только фото Мэрилин появилось в каталоге «Блю бук».

В сентябре сталелитейная фирма «Холга стил кампани» организовывала выставку своих промышленных изделий, и Норму Джин пригласили десять дней работать на этой выставке — встречать посетителей. За это ей заплатили сто долларов, и она сразу смогла отдать долг агентству.

Потом было позирование для каталога одежды «Монтгомери» и участие в показе мод в Голливуде, а потом… мисс Снивели сказала, что манекенщицы из неё не выйдет. Но зато выйдет фотомодель — проблема Нормы Джин была в том, что никто не замечал, что на ней надето, все глазели только на её фигуру. Это прекрасно для рекламного буклета, но ужасно для показа мод.

Мисс Снивели переориентировала её на позирование для журналов и рекламы, и не зря — до весны 1946 года Норма Джин появилась на обложках не менее чем тридцати трёх журналов. Одновременно она старательно посещала все занятия в агентстве и постоянно самосовершенствовалась.

Но вскоре появилась новая проблема — Норма Джин слишком примелькалась в разных журналах, и ей стало всё труднее находить работу.

«Мне нравится носить великолепную одежду либо вовсе никакой. Что-то среднее меня не радует».

В ноябре 1945 года Мэрилин познакомилась с Андре де Динесом — набирающим известность молодым фотографом.

Её к нему направила мисс Снивели, и Андре был сразу очарован новой моделью — её сияющей кожей, манящими формами и искрящейся жизнерадостностью. Она излучала, по его словам, «наивное, но опасное и волнующее очарование». Он фотографировал её то в образе фермерской дочки, то в наряде венгерской крестьянки. И с самого первого дня пытался её соблазнить.

Но Норму Джин затащить в постель было не так просто, как тех женщин, с которыми он привык общаться. В основном потому, что ей это попросту было не нужно. Ей безумно нравилось ощущать, что её желают, но сам секс ей был мало интересен.

Перед Рождеством они отправились в длинную поездку по стране, и в частности Норма Джин заехала к матери, которую уже выпустили из психиатрической клиники. Эта встреча выбила её из колеи, и в поисках поддержки и защиты она всё же оказалась в постели Андре. Впрочем, надо сказать, что он тогда был влюблён уже достаточно, чтобы собираться жениться на ней, когда она получит развод.

Любила ли его Мэрилин? Вряд ли. Скорее, она любила его как фотографа и любила его внимание к себе, не больше.

«Нельзя спать с мужчиной и брать у него деньги, не пытаясь хоть чуть-чуть поверить в то, что любишь его».

Мэрилин долго не хотела становиться блондинкой, считая, что так она потеряет индивидуальность.

Но мисс Снивели настаивала. Собственно, она сразу, ещё когда только принимала Норму Джин в своё агентство, сказала, что ей надо осветлить волосы. Она объясняла ей, что брюнетки всегда выходят на снимках хуже, чем блондинки, которых можно фотографировать в любой одежде и при любом освещении. Она приводила ей в пример многих знаменитых актрис, добившихся известности только после того, как осветлили волосы (в том числе и Джин Харлоу, в честь которой Норма Джин получила второе имя).

Наконец, всё решилось, когда фотограф Рафаэл Вольф сказал, что возьмёт её моделью для рекламы шампуня, но только если она покрасится в блондинку. Речь шла о работе, карьере, и в итоге, конечно, Норма Джин сдалась.

Её кудри распрямили и высветлили, и… фактически это стало концом Нормы Джин. Она ещё не звалась Мэрилин Монро, но уже стала ею — чувственной блондинкой, сексуальным объектом, при виде которого мужчины мгновенно теряли голову. Штампом, образом, легендой.

«А я и есть настоящая блондинка. Но ведь блондинкой не становятся просто так, от природы».

В мае 1946 года Мэрилин подала на развод с Джимом Догерти.

Их брак разваливался уже давно, они то сходились, то расходились, не понимали друг друга и совершенно по-разному видели совместное будущее. Но несмотря на всё это, Джим долго надеялся, что жена остепенится, а Норма Джин не хотела окончательно порывать с ним, потому что он давал ей какое-никакое, но чувство стабильности.

Решающим фактором стало то, что она решила попытаться стать актрисой. А в Голливуде тогда существовало негласное правило — отдавать предпочтение незамужним женщинам, потому что больше всего руководство киностудий боялось внеплановых беременностей, которые могут сорвать съёмки.

13 сентября 1946 года суд расторг их брак.

Джим впоследствии стал полицейским, дважды женился, у него были три дочери, и он, по-видимому, был вполне счастлив. Правда, он не упустил возможности заработать на имени бывшей жены, написав две книги об их браке. Но стоит ли его за это винить? В конце концов, то же самое сделали все, кто был связан с Мэрилин Монро, — от кинозвёзд до прислуги.

«Некоторые люди были недобрыми ко мне… Если я говорю, что я хочу расти как актриса, они смотрят на мою фигуру. Если говорю, что я хочу развиваться и учиться моему мастерству, они смеются. Почему-то они не ожидают, что я могу серьёзно относиться к своей работе».

Летом 1946 года родилась ещё одна легенда из жизни Мэрилин Монро — о её связи с эксцентричным миллионером Говардом Хьюзом.

Он как раз выздоравливал после авиакатастрофы, в которой выжил практически чудом, его имя было на первых страницах всех газет, и вот в одной из заметок мелькнула фраза: «Здоровье Говарда Хьюза, должно быть, идёт на поправку. К нему вернулся голос, и он захотел побольше узнать о Джин Норман — девушке с обложки последнего номера журнала „Лайф“». Джин Норман — это первый псевдоним Мэрилин.

Это имя сразу же стало на слуху. На киностудиях заинтересовались — что ещё за девушка? Новая протеже Хьюза? Будущая звезда? Ползут слухи, что миллионер без ума от молодой фотомодели, посылает ей цветы, водит в дорогие рестораны…

Но на самом деле Говард Хьюз и в глаза не видел этой обложки и уж тем более самой Нормы Джин. Сенсацию состряпала мисс Снивели, подкинувшая эту «утку» парочке известных светских хроникёров. И она как всегда не прогадала — пусть ненадолго, но Мэрилин стала достаточно известной, чтобы её согласился посмотреть руководитель службы кастинга студии «XX век Фокс», Бен Лайон.

«Как неправильно для женщины ожидать человека, который бы построил мир, какой она хочет, а не создавать его самой».

19 июля 1946 года Мэрилин пришла на кинопробы в съёмочный павильон киностудии «XX век Фокс».

Когда скомандовали «Мотор!», она прошлась несколько шагов туда и обратно, села на высокий табурет, закурила сигарету, погасила её, встала и пошла в направлении установленного на сцене окна. Собственно, всё — для первой кинопробы большего не требовалось.

Работавший с ней в тот день оператор Леон Шемрой, на тот момент уже трёхкратный лауреат «Оскара», спустя несколько лет вспоминал, что едва зажужжала камера, у Нормы Джин перестали трястись руки и вообще исчезли все следы волнения. А уж какое впечатление она производила… «Она была фантастически красива… и обладала кинематографической сексуальностью… Каждое её движение на сцене было пронизано сексом. Ей не нужна была звуковая дорожка — она создавала её своей игрой».

Генеральный продюсер Даррел Занук в подобный восторг не пришёл, но дал добро на заключение с Нормой Джин стандартного полугодового контракта. Шесть месяцев ей должны были платить по семьдесят пять долларов в неделю вне зависимости от того, будет она где-то сниматься или нет. Контракт был подписан 24 августа 1946 года. Теперь всё зависело от того, заметят её за эти полгода или нет.

«В Голливуде актрисы певицы и проститутки были примерно в равном положении. Все они начинали одинаково. Худшее, что могла сделать девушка, — это отказать тем парням».

За пару дней до подписания контракта Бен Лайон сказал Мэрилин, что ей нужен псевдоним.

Фамилии Мортенсон, Бейкер и Догерти для актрисы не годились. Одна не слишком звучная, а две другие слишком сложные — не угадаешь, как их правильно читать. Впрочем, тут сложностей не возникло, Норма Джин быстро решила взять фамилию дедушки — Монро. И звучно, и просто в написании, и благородно — ведь был в США такой президент, на родство с которым намекала её мать.

С именем оказалось сложнее. «Норма Джин Монро» звучало как-то сложно, «Норма Монро» — труднопроизносимо и коряво, а «Джин Монро» — наоборот, простовато. По легенде, на подходящую мысль Бена Лайона навёл рассказ будущей актрисы, что в школе у неё было прозвище «девушка ммм…» — из-за лёгкого заикания. Он покрутил в голове эту букву «М», размышляя о том, что имя и фамилия на одну букву — это очень выигрышно и хорошо запоминается. И вдруг вспомнил, как когда-то обожал актрису Мэрилин Миллер (кстати, та росла без отца, трижды побывала замужем и умерла в тридцать семь лет — такое вот совпадение).

С того дня Нормы Джин Мортенсон Бейкер Догерти больше не существовало. Она навсегда превратилась в Мэрилин Монро.

«Я бывала на приёмах, где никто не заговаривал со мной весь вечер. Мужчины, боясь своих жён или подруг, обходили меня стороной. А дамы собирались кучками в углу, чтобы позлословить на мой счёт и обсудить мой вредный характер».

Увы, несмотря на многообещающее начало, на студии «XX век Фокс» Мэрилин карьеры не сделала.

При распределении ролей всё зависело от Даррела Занука, а он оказался одним из немногих мужчин, кто не почувствовал обаяния Мэрилин Монро. Правда, контракт с ней всё же продлили ещё на одно полугодие.

Но пусть ролей для неё и не было, всё равно она каждый день приезжала на киностудию — наблюдала за съёмочным процессом, училась носить костюмы, накладывать грим для цветной и чёрно-белой плёнки. Тогда же она познакомилась с Аланом Снайдером — лучшим гримёром «XX век Фокс», — с которым дружила до самой смерти.

В 1947 году ей удалось немного прорекламировать себя с помощью ещё одной газетной утки — её фото в купальнике украсило один из номеров «Лос-Анджелес таймс» с заметкой, что «воспитательница-блондинка была замечена искателем талантов с киностудии и сразу же ступила на путь, ведущий к славе». После этого о ней наконец вспомнили и дали сыграть в эпизодах двух фильмов: «Скудда-ху! Скудда-хей!» и «Опасный возраст».

На этом всё и закончилось — больше контракт не продлили, и с 31 августа 1947 года Мэрилин осталась без работы.

«Голливуд, который я знала, был Голливудом неудачников».

С января 1947 года Мэрилин училась актёрскому мастерству в «Лаборатории актёров».

Учёбу оплачивала киностудия, но когда контракт закончился, Мэрилин пришлось платить за учёбу самой. Но несмотря на то что её сбережения таяли, посещать «Лабораторию» она не перестала.

Эти занятия перевернули все её представления об актёрской профессии. Посмотрев на репетиции пьес, на работу артистов, она поняла, как невежественна и самонадеянна была и как плохо сыграла свои первые маленькие роли.

Кроме того, её потрясло, насколько сложна работа театрального актёра. Она вспоминала потом: «Я могла думать только о весьма удалённом пункте под названием Нью-Йорк, где актёры и режиссёры занимались чем-то сугубо отличным от праздного стояния на протяжении целого дня, прерываемого только мелкими склоками о степени крупности очередного плана или о ракурсе кинокамеры».

Деньги всё таяли, Мэрилин пришлось вновь заняться позированием, но как это ни печально, их всё равно не хватало. Чем она зарабатывала? Много позже она признавалась, что ей пришлось поработать девушкой по вызову. Правда это или ещё один миф, придуманный, чтобы вызвать жалость, — неизвестно.

«Может быть, всё происходит иначе в других местах, но в Голливуде „быть добродетельной“ звучит так же странно, по-детски, как „заболеть свинкой“».