Миранда не позволила себе думать. Этого было с нее достаточно. Она целовала Ивана снова и снова, чувствуя, как огонь желания разгорается внутри ее с новой силой.

Иван — единственный мужчина, который когда-либо пробуждал в ней этот неистовый огонь. С которым, как она верила, она будет в полной безопасности, когда сгорит дотла, и который прогонит ее кошмары, если она ему позволит.

Разве он только что не доказал ей это?

Иван отстранился, но руки не убрал. Что-то подсказывало ей, что он боится снова ее отпугнуть.

— Ты не должна меня целовать, — сказал он, слегка нахмурившись.

— Разумеется, не должна, — ответила Миранда, подняв брови. — Это было бы отвратительно. Прямо как наша игра во влюбленных.

Он долго смотрел на нее, и на мгновение ей показалось, что он может сказать что-то прекрасное и правильное, что заставит ее броситься в его объятия …

— Да, — усмехнулся он, глядя на их соединенные руки. — Я заметил, какое отвращение ты испытывала. Это видно на всех фотографиях в таблоидах.

— Иван, — сказала Миранда, когда он осторожно посмотрел на нее, словно боялся, что она снова заплачет, — замолчи.

Его темные глаза заблестели.

Когда она снова придвинулась к нему и прижалась губами к его губам, он не стал сопротивляться и ответил на поцелуй.

Миранда захотела большего. Высвободив свои руки, она положила ладони ему на щеки и поцеловала его глубже, наслаждаясь вкусом его губ, его пьянящей близостью.

Иван даже не попытался ее обнять или погладить, и в конце концов ее терпение лопнуло.

— Почему ты ко мне не прикасаешься? — спросила она, отстранившись.

Его лицо озарила очаровательная искренняя улыбка. Затем он поднял руку и нежно провел тыльной стороной пальцев по ее щеке.

— Я не хочу быть еще одной причиной твоих страхов, Миранда. — В его взгляде промелькнула тень.

— Я хочу тебя, — уверенно произнесла она. — Тебя настоящего, а не более мягкую версию, которую ты предлагаешь побитым жизнью женщинам, плачущим у тебя на плече.

— Это не мягкость, а терпеливость, — рассмеялся он. — Я совсем не удивлен, что ты не можешь ее узнать.

— Когда ты на меня смотришь, мне кажется, что ты сожжешь меня своим взглядом, — прошептала она. — Я хочу именно этого, Иван. Я не хочу, чтобы ты обращался со мной как с неврастеничкой.

— Ты уже считаешь меня грубым животным, — сказал Иван, и она покраснела. — Зачем мне делать что-то, что убедит тебя в этом?

— Я не считаю тебя животным, — возразила Миранда и вдруг осознала, что это правда. Подобное открытие многое меняет, но сейчас ей не хочется это анализировать.

— Пещерным человеком, — продолжил он. — Озабоченным неандертальцем.

— Да, я говорила все эти вещи, — согласилась она. — Только не говори мне, что это твоя месть. Я назвала тебя пещерным человеком, а ты в отместку решил вести себя как монах?

— Да, — ответил он, но затем провел ладонью вверх по ее спине. От этого по ее коже пробежала дрожь. — Я планирую наказать тебя с помощью медленного, вялого секса.

К тому моменту, когда он закончил фразу, его горячая рука уже лежала у нее сзади на шее. Миранда содрогнулась от удовольствия, и его губы изогнулись в дерзкой улыбке.

— Что я буду делать, когда в результате моих умелых прикосновений ты будешь стонать у меня на полу? — поддразнил ее Иван, проведя кончиками пальцев по ее щеке, затем по губам. — Да, я действительно так хорош.

В этот момент Миранда поняла, что ни один мужчина прежде не делал для нее столько прекрасного. Иван заставил ее почувствовать себя нормальной.

— Мне нужно тебя умолять, чтобы ты мне это доказал?

— Я говорил тебе, что однажды ты будешь меня умолять заняться с тобой любовью.

— Я не умею просить, — сказала Миранда, чувствуя, как кровь стучит у нее в висках. — Я надеялась, что этому ты тоже сможешь меня научить.

Иван вздохнул:

— Миранда, Миранда, ты и так уже слишком образованная.

Затем он приподнял ее без видимых усилий, словно пушинку, усадил к себе на колени так, чтобы она его оседлала. Она задрожала, и он, поняв, что причина не в страхе, а в желании, поцеловал ее в губы. В низу ее живота мгновенно вспыхнул огонь. Поерзав у него на коленях, она тесно прижалась к нему и почувствовала, как сильно он возбужден. Застонав, он запустил пальцы ей в волосы и покрыл поцелуями ее шею и щеку, потом слегка откинулся назад и, схватившись за подол ее сарафана, стянул его с нее.

Сердце Миранды билось так громко, что ей казалось, что она может оглохнуть. У нее перехватило дыхание, когда Иван уставился на ее тело словно зачарованный.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, затем прижался губами к ложбинке на ее груди, прикрытой бледно-голубым бюстгальтером. — Само совершенство.

Миранда поверила ему. У нее кружилась голова, все нервные окончания звенели. Не успела она опомниться, как он расстегнул ее бюстгальтер, отбросил его в сторону и начал поочередно ласкать губами ее затвердевшие соски. При этом он что-то бормотал на своем родном языке. Незнакомые слова, произнесенные его охрипшим от желания голосом, казались ей прекрасной музыкой.

Затем он без предупреждения повалился вместе с ней на пол, и она оказалась под ним. Миранда видела, как неистово горят его глаза, когда он сказал:

— Помни, что со мной ты в безопасности.

Не в силах вымолвить ни слова, она лишь кивнула в ответ. Затем он наклонился и так нежно поцеловал ее в губы, что ее сердце затрепетало. После этого он снова переключил свое внимание на ее грудь.

— Иван… — тихо простонала она, чувствуя, что вот-вот взорвется от напряжения, пока его губы, язык и руки подвергали ее сладостной пытке.

Тогда он просунул между ними руку и, спустив ей трусики, проверил, готова ли она его принять. Перед глазами у нее замелькали разноцветные искры, и она задрожала от наслаждения.

Когда она вернулась к реальности, он навис над ней, полностью обнаженный, готовясь овладеть ею. У нее не осталось времени, чтобы испугаться и убежать. В его взгляде было что-то неумолимое, и под ним ее тело стало безвольным, как у тряпичной куклы.

— Я не хочу себя потерять, — прошептала она.

— Потерять себя можно по-разному, — хрипло произнес он, приподнимая ее бедра. — Этот способ самый приятный. После него ты обретешь себя обновленную.

С этими словами он погрузился в нее мощным рывком.

* * *

Она извивалась под ним, выгибалась дугой, обхватывала его руками и ногами, отзываясь на каждое его прикосновение, на каждую ласку. Ее губы припухли от его поцелуев, нежная кожа порозовела, и он едва удерживался от того, чтобы не потерять от нее голову.

Будь он добрым и чувствительным, он бы полюбил эту потрясающую женщину и растворился бы в ней без остатка. Но он не был таким, а притворяться более мягким не имело смысла, потому что Миранда этого не хотела. Она хотела его настоящего и вряд ли могла себе представить, как много это для него значило. Так много, что он боялся об этом думать.

Опустив голову, Иван зарылся лицом в ее шею и задвигался. Она тут же подхватила его ритм, обвила руками его шею, и ее грудь тесно прижалась к его груди. Ее разгоряченное податливое тело предлагало ему наивысшее наслаждение.

«Я никогда не смогу ею пресытиться», — подумал Иван, ускоряясь, и, услышав ее тихий стон, накрыл ее губы своими.

В этом первобытном эротическом танце не было никакого притворства. Что бы ни думала о нем Миранда, она хотела его так же сильно, как он ее.

«Ты моя», — подумал он, когда она напряглась под ним, вцепилась ногтями в его плечи и, мотая головой из стороны в сторону, прокричала его имя.

«А я твой», — подумал он, присоединяясь к ней в экстазе освобождения.

* * *

«Вот что происходит, когда игра перестает быть игрой», — подумала Миранда, когда проснулась следующим утром в объятиях Ивана в его спальне и осознала, что на этот раз привычных ночных кошмаров не было. Что Иван помог ей самой с ними справиться.

Она чувствовала себя потерянной, но больше ничего не имела против этого. Тихий внутренний голосок все еще предупреждал ее об опасности, но она его не слушала. Сейчас для нее имел значение только Иван.

— Я думаю… я… — начала она, собираясь сказать ему, как хорошо чувствует себя после их близости, но не смогла закончить фразу.

— Я же говорил тебе, что я хорош в постели, — самодовольно произнес он, заставив ее улыбнуться и восхититься его великолепным телом, которое выглядело особенно сексуально на фоне темно-коричневых атласных простыней.

Миранда обвела пальцем буквы, вытатуированные у него на груди:

— Что означают эти буквы?

Во взгляде Ивана, промелькнула странная грусть, которую она уже видела раньше.

— Мир, — невыразительно произнес он, сняв ее руку со своей груди.

Глаза Миранды зажгло от слез, когда она вспомнила, как на вилле во Франции он упомянул о лучших вида борьбы.

— Не делай из мухи слона, — пробурчал он.

— Расслабься, — произнесла Миранда, испытывая боль, которую ей не следовало испытывать.

То, что она эмоционально привязалась к Ивану, вовсе не означает, что он привязался к ней. Что он когда-нибудь ответит ей взаимностью. Она понимала, что должна с этим смириться. — Это всего лишь секс.

В ответ он пронзил ее мрачным, задумчивым взглядом, от которого внутри у нее все сжалось. Похоже, он даже еще более одинок, чем она.

— Да, — сказал он после паузы, затем привлек ее к себе и снова заставил забыть обо всем на свете.

Они сидели на террасе с видом на океан, и он рассказывал ей о суровых русских зимах, которые длятся бесконечно.

— Поэтому я люблю жаркие места, — с улыбкой подытожил Иван. — Чем жарче и суше, тем лучше.

— Я тебя понимаю.

Позже, когда они лежали в постели и отдыхали после очередной бурной близости, он рассказал ей о своем первом бое за чемпионский титул. О том, как он впервые попал в Америку и понял, что не знать английский так же опасно, как не подготовиться к бою.

Потом, когда они гуляли по краю обрыва, он поделился с ней своими детскими воспоминаниями о Советском Союзе и о его распаде. О том, как он потерял родителей и стал жить у дяди. О боли и страхе, которым ему пришлось противостоять, чтобы спасти себя и Николая.

— Должно быть, это было ужасно, — произнесла Миранда, глядя вдаль. — Я имею в виду не только потерю родителей, но и кардинальные перемены, которые произошли в твоей жизни всего за один год.

— Все это сделало меня тем, кем я являюсь сейчас, — ответил Иван сухим тоном, как если бы это она заставила его рассказать ей о прошлом. Он прекрасно знал, что это не так. Ему самому захотелось поделиться с ней историей своей жизни. Это было для него чем-то новым и неожиданным.

Легкий бриз, играющий волосами Миранды, унес прочь ее тихий вздох.

— Ты считаешь, что прошлое определяет все дальнейшие поступки человека? — мягко спросила она.

— Да, оно влияет на все, что мы делаем. Хотим мы это признавать или нет, призраки прошлого всегда с нами.

Миранда оглянулась на дом:

— Твой брат всегда появляется неожиданно, как призрак.

Ее замечание неприятно поразило его, и он в очередной раз спросил себя, почему. До сих пор он никогда не обсуждал свое прошлое с женщинами, с которыми встречался. У них с Мирандой осталось так мало времени. Он сделал то, что планировал, — построил с ней фальшивые отношения и соблазнил ее. Осталось только публично ее бросить.

Ему следовало бы испытывать триумф, а не делиться с ней своими мрачными секретами.

Повернувшись, он увидел Николая, который, сложив руки на груди, стоял на одном из балконов второго этажа и смотрел на них. Иван чувствовал его неодобрение.

— Если мой брат призрак, это моя вина, — спокойно произнес он.

Миранда посмотрела на него с любопытством.

— Я оставил его на попечение нашего дяди, — ответил Иван. — Николай был рад, когда смог наконец пойти в армию. Он добровольно записался в подразделение, где выполнение каждого задания отнимало у него часть души. За годы службы от нее почти ничего не осталось. Какое-то время он забывался с помощью алкоголя, но в конце концов от него ушла жена и забрала с собой их ребенка. Он потерял все.

— Он не потерял тебя.

На секунду Ивану показалось, что произошло землетрясение и весь мир перевернулся. Затем он увидел Миранду, такую красивую в легком сарафане, и понял, что изменения происходят не в окружающем мире, а в нем самом. Что они носят необратимый характер, и ему неясно, как с этим быть.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — сказал он ей. — Это я виноват, что он оказался в безвыходной ситуации и был вынужден принять эти решения. Если бы я не уехал…

— Ты мог бы принять те же решения, что и он, — перебила его Миранда. — Точно так же, как он мог бы последовать твоему примеру, заняться борьбой и изменить свою жизнь к лучшему. Жаль, что он этого не сделал, но это не твоя вина.

Иван ничего не ответил. Ее слова так потрясли его, что он с трудом устоял на ногах.

Миранда смотрела на него. В какой-то момент ее глаза наполнились тревогой, и она положила ладонь ему на руку. Тогда у него возникло странное чувство, будто эта хрупкая женщина может стать для него мощной поддержкой, если он ей это позволит.

— Иван, — мягко произнесла она, глядя ему в глаза, и он осознал, в какой опасности находится его сердце. Ему следовало послушаться брата и не подпускать ее близко к себе, но сейчас уже слишком поздно. — Ты это знаешь, не так ли?

Во время презентации фильма о Джонасе Дарке Миранда не волновалась так, как на фестивале в Каннах. Ее не пугали вспышки фотокамер и вопросы назойливых репортеров. Она не замечала никого, кроме Ивана. Он смотрел на нее так, словно в целом мире были лишь они одни. После того как он поделился с ней самым сокровенным, она думала, что он уже не так одинок, как раньше. И что сама она тоже не одинока.

На ней было мерцающее синее платье. То самое, которое она примеряла в Париже, когда оно представляло собой скрепленные куски ткани. Сейчас корсаж плотно облегал грудь, а длинный струящийся подол напоминал водопад. На спине был глубокий V-образный вырез, позволяющий Ивану прикасаться к ее обнаженной коже всякий раз, когда ему этого хотелось.

— Знаешь, что я хотел с тобой сделать, когда в прошлый раз видел тебя в этом платье? — прошептал он ей на ухо, когда они вошли в кинотеатр.

— Я хотела, чтобы ты это сделал, — улыбнулась она в ответ. — Мечтала об этом.

— К твоему счастью, это Голливуд, — ответил он, глядя на нее блестящими темными глазами. — Место, где сбываются самые смелые мечты.

Он не мог дождаться, когда закончится прием и они вернутся в его дом в Малибу. В тот момент, когда они сели в лимузин, который должен был доставить их домой, он усадил ее к себе на колени и мягко сказал:

— Никаких поцелуев. Мы должны выглядеть презентабельно.

Задрав подол ее платья, он слегка спустил ее трусики и расстегнул свои брюки. Затем, приподняв ее за бедра, он вошел в нее стремительным рывком, и они оба застонали от головокружительного удовольствия, которое принадлежало только им двоим.

Их взгляды встретились, и Иван продемонстрировал ей улыбку, за которую она была готова отдать все на свете.

— Ты сверху, так что ты главная.

Это был вызов, и она приняла его.

Уперевшись одной рукой в крышу автомобиля, а другой в плечо Ивана, Миранда задвигалась, смыкаясь вокруг него. Это было так потрясающе, что он запрокинул голову, закрыл глаза и подчинился ей.

Раскачиваясь на нем, Миранда не сводила глаз с его лица. Видя его блаженство, она чувствовала свою власть над ним, пусть даже временную. Эта власть придавала ей сил и уверенности в себе, обновляла ее, заставляла поверить в то, что она способна доставить эротическое наслаждение такому искушенному мужчине, как Иван.

Она получила подтверждение этому, когда он, достигнув кульминации вслед за ней, задрожал и прорычал ее имя.

Изначально Миранда планировала после премьеры вернуться в свою нью-йоркскую квартиру, чтобы до благотворительного приема отдохнуть в знакомой комфортной обстановке. Так было до того момента, пока она, проснувшись утром после премьеры, не обнаружила, что Иван тесно прижался к ней и зарылся лицом в ее шею.

— Что такое? — спросила она, поглаживая его по спине.

Иван не ответил. Он пролежал неподвижно какое-то время, затем вошел в нее так медленно и осторожно, словно преклонялся перед ней. Он ласкал ее губами и руками, заставляя извиваться под ним. Каждым своим прикосновением он словно помечал ее, заявлял о своем праве обладать ею, и она поняла, что не сможет безболезненно с ним расстаться.

Когда он встретился с ней взглядом, Миранда поняла, что он тоже не хочет, чтобы она уезжала. Его глаза сказали ей то, что он не мог выразить словами.

Она осталась и дала себе слово, что будет с ним, пока он ее не прогонит.

Однажды днем Миранда, завернувшись в рубашку Ивана, сидела на террасе и наблюдала за тем, как они с Николаем тренируются неподалеку от обрыва. Она задремала в объятиях Ивана после их очередной бурной близости, а когда проснулась, обнаружила, что его нет рядом, и, услышав странные звуки, доносящиеся с улицы, вышла на террасу.

Она знала, что при виде дерущихся мужчин ей следовало испытать ужас и отвращение, но ни того, ни другого в ее душе не возникло.

Это не походило на драку двух агрессивных неандертальцев. Это было похоже на красивый и грациозный, но опасный танец двух титанов. От их мужественной красоты было невозможно отвести глаз. Они нападали друг на друга, переворачивали друг друга, наносили удары и катались по земле, применяя все свое мастерство. Их суровые, словно высеченные из камня, лица выражали решимость и сосредоточенность.

И радость. Живую и неподдельную.

К горлу Миранды подкатил огромный комок, и она, тяжело сглотнув, отвернулась. Она знала, что для обоих братьев радость не является чем-то обыденным. Они редко ее испытывали, поэтому сейчас наслаждались ее драгоценными минутами.

«Потерять себя можно по-разному. Этот способ самый приятный», — сказал ей как-то Иван, имея в виду секс, и она позволила себе отдаться ему, не боясь возможных последствий. Но сейчас она осознавала, что все зашло гораздо дальше, нежели просто секс.

Она могла с полной уверенностью сказать, что раньше ничего подобного не испытывала. Что Иван изменил ее, и она никогда уже не станет прежней. Часть ее была рада этим изменениям.

Она любит Ивана Коровина.

Ей придется набраться мужества, потому что благотворительный прием уже не за горами и надеяться на продолжение отношений не имеет смысла. Они с Иваном с самого начала обо всем договорились.

И все же надежда умирает последней.