Иван стоял в дверном проеме, скрестив руки на своей широкой загорелой груди. На нем не было ничего, кроме свободных черных брюк, сидящих низко на бедрах. Его темные глаза смотрели на нее так же, как в ее эротических снах. У нее закружилась голова, в низу живота разлился расплавленный огонь.

К своему разочарованию, Миранда осознала, что за прошедшие десять дней ничего не изменилось. Что этот мужчина прочно обосновался в ее сердце и мыслях и разрушает ее. Что для этого ему нужно просто смотреть на нее как сейчас.

Его твердо очерченный рот изогнулся, но Миранда была не настолько глупа, чтобы принять это за улыбку.

Он выставил вперед руку, согнул указательный палец и поманил ее к себе.

— Вы думаете, что я к вам побегу? — спросила Миранда, не сдвинувшись с места. Она едва осмеливалась дышать и боялась, что ноги сами понесут ее к нему.

— Если хотите, можете ползти.

Миранда напомнила себе, что она сильная и смелая. Что он всего лишь человек, а не чудовище, которым она всегда его считала. Что он может контролировать ситуацию лишь настолько, насколько она ему это позволяет.

— У меня был долгий перелет, — сказала она, проведя ладонями по своему черному сарафану, надеясь таким образом скрыть свое волнение. Судя по тому, как Иван смотрел на ее руки, эффект получился прямо противоположным. — Я хочу чего-нибудь выпить и прилечь. У меня нет на это сил.

— На это? — весело спросил он.

— На ваши игры.

Темные глаза Ивана сузились. Он неподвижно стоял перед ней, выжидая.

Миранда заставила себя пойти к нему. Она сказала себе, что у нее нет причин испытывать страх.

«Ты это сделаешь! Ты не можешь контролировать его, но ты можешь контролировать себя».

Когда она подошла к Ивану, он взял ее за локоть:

— Миранда.

Одного его прикосновения оказалось достаточно, чтобы ее решимость улетучилась. Чтобы остатки здравого смысла сгорели в огне желания.

Она не знала, кто первый пошевелился и сократил дистанцию между ними, но в следующую секунду его рот накрыл ее губы. Запустив пальцы в его густые темные волосы, она ответила на его поцелуй порывисто и страстно.

Рядом не было никого, кто мог бы их сфотографировать, а следовательно, им не было необходимости останавливаться.

Отбросив последние сомнения, Миранда прижалась грудью к его мускулистой груди и принялась водить ладонями по его спине и бокам. Наконец-то.

Иван слегка отстранился, но только для того, чтобы приподнять ее. Когда ее ноги сомкнулись вокруг его бедер, его рот снова завладел ее губами.

Они целовались так жадно и горячо, словно через минуту должен был наступить конец света.

Миранда упивалась происходящим. Ей доставляло удовольствие прикосновение его твердой ладони к ее щеке. Другая его ладонь лежала у нее на ягодицах, так тесно прижимая ее к нему, что она чувствовала, как он возбужден. Она испытала колоссальное наслаждение, когда его язык ворвался в глубь ее рта и скользнул по ее языку.

Иван был огромным как древнеримский гладиатор. Его мускулы были такими твердыми, словно их отлили из стали.

Не переставая ее целовать, Иван направился в дом. По пути она заметила голубизну моря и неба за стеклом и большую абстрактную картину на белой стене. Главным образом она видела суровое лицо Ивана и желание в его глазах, которое было отражением ее собственного желания.

Затем он положил ее на мягкий ковер перед камином и опустился рядом с ней. Его ладонь медленно скользнула по ее плечу, груди, изгибу талии и внешней стороне бедра, и ее тело словно пронзило огненной стрелой. Закрыв глаза, она отдалась пьянящему безумию.

— Milaya moya, — прошептал он.

— Не думаю, что хочу знать, что это означает, — ответила Миранда и с трудом узнала собственный голос.

Открыв глаза, она обнаружила, что Иван пристально на нее смотрит.

— Моя милая, — хрипло произнес он. — Это означает «моя милая».

После этого он снова завладел ее губами, и она, растворившись в удовольствии, поняла, что он высоко задрал ей подол, только когда ее разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух. В этот момент вернулась реальность, а вместе с ней чувство неловкости.

— Иван…

Но его горячая ладонь уже легла на ее обнаженное бедро. Миранда закусила губу, чтобы сдержать стон наслаждения.

Иван встретился с ней взглядом. Его рука продвинулась выше и замерла.

Миранда была ошеломлена, но не сказала ни слова. Не попросила его остановиться. Наверное, в ее голове произошло короткое замыкание.

Его рука скользнула в сторону, и не успела Миранда опомниться, как он прижался губами к внутренней стороне ее бедра рядом с заветным местечком, которое было средоточием ее желания.

— Иван… — с трудом вымолвила она, охваченная паникой. — Я не…

— Ты не… что?

Раздвинув ей бедра, он бросил на нее горящий взгляд и поцеловал низ ее живота через кружево трусиков.

Миранду захлестнула волна расплавленного огня, и она выгнулась дугой. Иван просунул руку ей под ягодицы и приподнял ее. Она не могла понять, почему позволяет ему вытворять с ней такое. Не могла понять, как ему удается пробуждать в ней такие мощные ощущения, что она едва может дышать.

— Я не…

Она не договорила, потому что в этот момент Иван спустил ей трусики и раздвинул языком нежные складки между ее бедер.

Похоже, он интуитивно знал, как довести ее до безумия. Это было слишком. Как она может после всего этого остаться собой? Как что-то может доставлять столько удовольствия?

— Мне не нравится…

— Это? — Его язык проник в ее заветную пустоту. Миранда услышала крик наслаждения и смутно поняла, что сама издала его.

— Или это? — Подняв голову, Иван погрузил внутрь ее два пальца. Миранда заерзала под ним, не в силах противостоять мощнейшему из удовольствий.

— Я не могу… — снова начала она.

— Можешь. Я обещал.

Затем он снова наклонился и, убрав руку, повторил самый интимный из всех возможных поцелуев, доведя ее до экстаза.

«Одно обещание я сдержал», — довольно подумал Иван и, когда Миранда задрожала в его объятиях, едва удержался от того, чтобы не овладеть ею и не положить конец этой сладкой пытке.

Боже, как же сильно он желает эту женщину! Ему хватило мужества признать, что он захотел ее задолго до их встречи. Что, видя ее на телеэкране, он предавался смелым фантазиям о том, как запустит пальцы в ее густые темно-рыжие волосы и накроет ртом губы, с которых так часто слетали критические замечания в его адрес.

Глядя на нее сейчас, он испытывал новое незнакомое чувство. Она тяжело дышала. Глаза ее по-прежнему были закрыты, щеки разрумянились. Из ее горла вырвался еле слышный звук, похожий на стон, и он захотел ее еще сильнее.

Все же он сдержался и, вместо того чтобы довести все до логического завершения, написал кончиком языка на ее руке ее имя, затем свое.

Когда ее глаза наконец открылись, он увидел в них панику.

— Нет, — произнесла Миранда сдавленным голосом.

Она толкнула его в грудь, и он тут же отпустил ее. Она добралась до ближайшего дивана, прислонилась к нему спиной, притянула колени к груди и обхватила их руками.

Она вела себя как напуганный ребенок, а не как бесстрашная женщина, которая могла победить в споре любого противника.

— Миранда, — спокойно произнес он, — в чем дело? Тебе нечего бояться.

— Этого не может произойти, — пролепетала она и уткнулась лицом в свои колени.

Он разозлился на самого себя. Ему стало ясно, почему она так настаивает на разделении тела и разума и считает секс чем-то второстепенным. Почему она целует его так, словно не может поверить, что это происходит в реальности. Словно она никогда раньше не испытывала ничего подобного.

Она ведет себя так, потому что чего-то боится. Как он мог до сих пор этого не понять? Должно быть, он был слишком одержим желанием отомстить ей.

Сделав глубокий вдох, Иван заставил себя сосредоточиться.

— Но все уже произошло, — мягко сказал он. — Мы с тобой вместе. Тебе ничего не угрожает.

— Ты меня разрушил, — пробормотала она, не поднимая головы. Ее обвинение подействовало на него как неожиданный удар в затылок.

— Я не могу этого сделать, milaya, — ответил Иван, злясь на себя на то, что не может подобрать более подходящие слова, чтобы выразить свое сочувствие. — Никто не может.

Она всхлипнула, и его очерствевшее сердце болезненно сжалось. Ему очень хотелось к ней подойти, но он знал, что не должен этого делать. Поэтому он принял сидячее положение и стал ждать, когда она заговорит.

За окном яркие краски дня начали медленно тускнеть. Поднялся ветер, и пальмы слегка закачались.

Наконец Миранда подняла голову. Ее щеки блестели от слез, в красивых глазах вместо привычного вызова были страх и боль. Уж лучше бы они сверкали от гнева или расширились от страсти. Что угодно, только не это.

— Это все, что у меня есть, — сказала она, легонько похлопав себя ладонью по голове. — Все. Я не могу… Я не…

— Можешь.

Миранда встретилась с ним взглядом и тяжело сглотнула:

— Ты не понимаешь.

— Тогда скажи мне, что тебе мешает.

— Думаешь, я полная идиотка? Ты последний человек, которому я могла бы…

— Меня называют величайшим борцом современности, — перебил он ее. — Я по-прежнему каждый день тренируюсь со своим братом, который во время службы в спецназе делал такие ужасные вещи, что многие боялись произносить вслух его имя. Я могу побороть его с закрытыми глазами. — Выдержав паузу, он добавил таким же спокойным тоном: — Я применяю силу только по отношению к крепким мужчинам, так что тебе с моей стороны ничто не угрожает.

Отвернувшись, она уставилась сквозь стеклянную стену на мерцающую синюю гладь Тихого океана. Иван подумал, что потерял ее, и одна лишь эта мысль чуть не свела его с ума. Он отказывался мириться с тем, что не может до нее достучаться и помочь ей. Что то, что сделало с ней это, может взять верх и над ним.

Он не позволил себе искать причину того, что вызвало у него такую реакцию, — испугался, что ответ может ему не понравиться. Его мучали угрызения совести из-за того, что он собирался с ней сделать.

Ему понадобилось призвать на помощь все свое недюжинное терпение, натренированное за годы спортивной карьеры, чтобы спокойно сидеть и ждать ее дальнейших действий.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем Миранда откинула с лица волосы и заговорила, уставившись на океан, словно Ивана не было в комнате.

— Он бил всех нас, — тихо произнесла она. — Мою мать. Моего брата. Меня. Мы жили в постоянном ужасе. Боялись что-то сказать или сделать не так и вызвать его гнев. Только покинув родительский дом, я осознала, что ему вообще было невозможно угодить. Что он получал удовольствие от того, что делал, и искал малейший повод для того, чтобы помахать кулаками.

— Твой отец, — уточнил Иван, поняв, о ком идет речь.

Ему было непонятно, почему он до сих пор думал, что деньги могут защитить от всего. Он прекрасно знал, что порядочность человека не зависит от толщины его кошелька. Он приложил много усилий, чтобы уехать от своего дяди, но обнаружил, что даже в благополучной Америке полно мерзавцев вроде него.

По-прежнему не глядя на него, Миранда отрывисто кивнула.

— Он был самым сильным из всех, кого я когда-либо знала, — прошептала она. — Он был таким огромным и ломал вещи голыми руками. Еще он всегда прикасался к моей голове, спине или руке, чтобы напомнить, что мы находимся в общественном месте. Как бы мило он ни улыбался в церкви, как бы много ни шутил, готовя моего брата к школьным футбольным матчам, он мог в любую секунду обрушить на нас свой гнев.

Иван ничего на это не сказал. Тогда она повернулась и стала изучать его лицо, словно ожидая что-то на нем увидеть. Недоверие? Жалость? Он этого не знал и просто смотрел на нее с сочувствием. По правде говоря, ему было очень трудно сохранять спокойствие, когда он безумно хотел найти человека, который сделал с ней это, и избить его до полусмерти.

— Я в довольно раннем возрасте поняла, что есть всего один способ выбраться из этого ада, и решила им воспользоваться. Я училась как одержимая и окончила школу в шестнадцать лет, перескочив через два класса. В выпускном классе у меня появился бойфренд. — Она так грустно улыбнулась, что у Ивана защемило сердце. — Через неделю после выпускного он пригласил меня на свидание. После кино он отвез меня домой на своей машине и поцеловал. Это был мой первый поцелуй. У меня кружилась голова от счастья. — Плотно сжав губы, она теснее прижала колени к груди. — Когда я вошла в дом, мой отец назвал меня шлюхой и так сильно избил, что мне пришлось провести три недели в постели.

Иван грубо выругался на своем родном языке и покачал головой, когда Миранда осторожно посмотрела на него.

— Это не человек, Миранда, — мягко произнес он. — Тот, кто делает такие вещи, просто чудовище. Мой дядя был таким же.

— Но ты, в отличие от меня, сопротивлялся. — В ее словах слышалась горечь.

— Не сравнивай себя со мной. Во мне к двенадцати годам было шесть футов. Что могла бы сделать хрупкая девушка вроде тебя? Если бы ты попыталась дать ему сдачи, он бы переломал тебе кости. Где был твой брат? Почему он тебя не защитил?

Миранда покачала головой. Ее глаза наполнились печалью, и Иван едва удержался от того, чтобы не заключить ее в объятия и не утешить.

— По окончании колледжа я была готова к переменам в жизни. — Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Меня приняли в магистратуру. У меня было жилье, стипендия для оплаты обучения и работа, поэтому я наконец решилась оказать ему сопротивление. — Ее глаза снова наполнились слезами. — В тот день, когда я получила диплом об окончании колледжа, я сказала ему, что он грубое животное, которое превратило нашу жизнь в ад, и что я больше не желаю иметь с ним ничего общего. Я думала, что мать и брат будут мне аплодировать.

Иван вздохнул, догадываясь, каким будет продолжение истории.

— Мой отец вышел из ресторана, — сказала Миранда. — Я думала, что мать встанет на мою сторону, но вместо этого она заявила, что я для нее умерла, и с тех пор я их обоих больше не видела. — Она фыркнула, и по ее щеке покатилась слеза. — Мой брат считает, что я заблуждаюсь. Всякий раз, когда он видит меня на телеэкране, он посылает мне электронные письма, полные критики и злобы. Он считает, что мне нужен сильный мужчина, который контролировал бы меня. Когда я была в Нью-Йорке, я получила от него несколько сообщений. Он думает, что ты прекрасно справляешься с этой задачей.

Иван слегка подался вперед и встретился с ней взглядом.

— Иди сюда, — тихо сказал он.

Миранда задрожала, причем не только от страха. Затем она покачала головой, и из ее глаз потекли слезы.

— Я не могу. Просто не могу. Ты заставляешь меня… — Она откинула упавшие на лицо волосы. — Ты заставляешь меня забывать о самой себе. Я так не могу, Иван. Не могу.

— Ты сможешь. — Он положил руки на колени ладонями вверх. — Сможешь, когда до тебя дойдет, что ты наговорила мне больше гадостей, чем своему отцу, а я еще не сделал тебе ничего плохого. Когда осознаешь, что со мной ты в полной безопасности.

— Иван…

— У меня очень сильные руки, — продолжил он таким же мягким тоном. — Я всю свою жизнь изучал разные виды борьбы. У меня черные пояса по трем видам боевых искусств. Я побеждал во всех чемпионатах, в которых только принимал участие. Ты думаешь, что это делает меня опаснее среднестатистического мужчины?

— Конечно, делает.

— Ты ошибаешься.

Ей не понравился его ответ, но она перестала обнимать себя так, словно защищалась от удара.

— Чем больше я тренируюсь, чем больше я учусь, тем меньше мне приходится драться, — тихо сказал Иван.

Ее лицо приняло задумчивое выражение, и она снова стала похожа на ту Миранду, которую он знал.

Он сказал себе, что испытал только облегчение, и ничего больше.

— Иди сюда, — повторил он.

— Не думаю, что хочу этого.

— А я думаю, что хочешь.

Они оба долго сидели не шевелясь. Затем, когда солнце начало опускаться к горизонту, окрашивая все вокруг в золотистые и красные тона, Миранда судорожно выдохнула и поползла к нему на четвереньках. Остановившись прямо перед ним, она тяжело сглотнула и положила одну за другой свои холодные руки на его ладони. Иван медленно сжал ее руки, дав ей возможность отстраниться.

— Я бы как следует проучил твоего обидчика, — прошептал он, — но мне не хочется угодить за решетку.

Миранда задрожала, но не отстранилась.

— Я думала, что мои бойфренды были плохи в постели, — прошептала она, не глядя на него, — но дело было не в них, а во мне. Со мной что-то не так. Я неполноценна.

— Ты совершенство, — твердо сказал Иван. — И со мной ты в безопасности. Даю слово.

Миранда покачала головой, но рук не убрала. Ее пальцы согрелись, дыхание стало более ровным.

— Ты не можешь этого знать, — ответила она, уставившись в пол.

— Посмотри на меня, — потребовал Иван, и она подчинилась. — Я не подросток и не трус. Я взрослый мужчина и могу себя контролировать. Я не сделаю тебе больно.

Он крепче сжал ее руки. Миранда на мгновение отвернулась, а когда снова неохотно посмотрела на него, в ее глазах был страх. И надежда. Это заставило его желать того, что он никогда не сможет иметь, и сожалеть о том, что их встреча произошла при таких обстоятельствах.

Глядя на нее, Иван видел, как напряжение постепенно уходит, бледные щеки розовеют, и она становится похожей на прежнюю Миранду. У него появилась надежда на то, что они могут довести до конца начатое, но он был застигнут врасплох, когда Миранда подалась вперед и поцеловала его в губы.