— Не теперь! — крикнул Джейсон Борн самозванцу, наблюдая, как рухнула стена, возвышавшаяся за ухоженным цветником с лилиями и розами, и добавил спокойно, держа в свободной руке маленький круглый микрофон: — Я скажу тебе, когда прыгать.

Убийца, в коем ожили первобытные инстинкты, заворчал недовольно. Его стремление убивать было столь же велико, как и стремление выжить. Впрочем, то и другое было взаимосвязано. Он был на грани помешательства, и только направленный на него ствол пистолета Дельты удерживал его от опрометчивого шага. Он все же был человеком и как таковой понимал, что лучше попытаться остаться в живых, чем погибнуть по собственной глупости. Но когда он сможет броситься вперед? Когда? Эллкот-Прайс дернул нервно головой. Его нижняя губа затряслась, как только услышал он визг и вопли носившихся в панике по саду людей. И даже при слабых неровных отблесках отдаленного пламени было видно, как дрожат у него руки.

— И думать не смей о том, чтобы кинуться в бой без моей команды, — произнес ветеран «Медузы». — Пристрелю тут же, как только шевельнешься. Ты меня знаешь, медлить не стану. Ты сделаешь так, как я сказал, и сделаешь это на свой страх и риск. Перекинь вторую ногу через стену и приготовься прыгнуть по моему сигналу. Но не раньше. — Борн поднес микрофон к губам и щелкнул выключателем. Когда он заговорил, слова, усиленные громкоговорителем, гулким эхом прокатились по усадьбе. Громовые раскаты резонируемого аппаратом голоса звучали особо зловеще из-за ровной, спокойной интонации. — Слушайте меня, морские пехотинцы! Спрячьтесь в укрытие и ни во что не вмешивайтесь! Вы не имеете ни малейшего отношения к тому, что здесь происходит. Не стоит губить себя зря из-за тех людей, что привели вас сюда. Ведь речь не идет о защите закона, территории или чести нации. Вас затащили в это место с одной-единственной целью — защитить убийц. Вся разница между вами и мной заключается только в том, что они, использовав меня так же, как и вас, хотят теперь разделаться со мною, поскольку мне стало известно, что содеяно ими. Не надо умирать за этих людей: они не стоят того. Я обещаю, что не открою первым по вас огонь, но если вы все же начнете пальбу, то у меня не останется выбора. Со мной еще один человек, который тоже не имеет ничего против вас…

Загремели выстрелы. Солдаты били наугад, рассчитывая поразить в конце концов невидимого в темноте оратора, вещавшего со стены. Дельта был готов к этому. Некая безликая, анонимная особа, наделенная широкими полномочиями, отдала приказ, и его послушно выполняют. Борн достал из рюкзака портативное, длиной всего в пятнадцать дюймов метательное устройство с баллоном слезоточивого газа. Снаряд мог разбить толстое стекло с расстояния в пятьдесят ярдов. Прицелившись, Дельта нажал на спусковой крючок. Окно в ста футах от стены разбилось вдребезги, по комнате поплыло облако газа. Борн видел, как в помещении мечутся люди. Лампы и люстры были выключены, зато вместо них зажглось поразительное множество прожекторов и светильников, установленных на крыше особняка и в ветвях окружавших здание деревьев. Все вокруг залил ослепительно яркий белый свет. Раскидистая ива, укрывшая их на время, несомненно, притянет вскоре к себе как магнит взоры неприятеля и станет отличной мишенью для вражеских стрелков. Дельта понял, что его призыв к миру остался без ответа и ему не отменить боевых приказов. Он обратился к солдатам с личным воззванием, чтобы по-честному предостеречь их от бессмысленных поступков и успокоить в случае чего остававшуюся еще в прямолинейно думающем и чувствующем роботе-мстителе совесть. В глубинах его подсознания давало знать о себе нежелание лишать жизни юношей, которым предписано служить параноидальным идеям облаченных властью субъектов. В далеком прошлом Дельта много насмотрелся в Сайгоне. Он жаждал крови только тех особ, что укрылись в засекреченном доме, и им не уйти от него. Джейсон Борн не отступит, добьется своего. Они все отняли у него, и теперь он сведет с ними счеты. Бойцу из «Медузы» было ясно: силы он черпал только в собственной ярости, без которой угасла бы его жизнь.

— Давай! — прошептал Дельта, перекидывая через стену правую ногу и сталкивая убийцу вниз, и, пока тот находился в «свободном полете», прыгнул и сам. Коснувшись земли, Борн тут же схватил за плечи коммандос, который, еще не придя в себя после падения, держался руками, за колени. Как только самозванец выпрямился, Джейсон затащил его в укромное местечко — в решетчатую беседку, оплетенную ветвями роскошной бугенвиллеи высотой футов в шесть.

— Вот твое оружие, майор, — произнес настоящий Джейсон Борн, протягивая лже-Борну пистолет. — Но ты по-прежнему будешь находиться у меня под прицелом, не забывай об этом.

Убийца выхватил из рук Дельты оружие и, сняв повязку со рта, закашлялся, разбрызгивая слюну. Вновь загремели выстрелы. Пули срезали листья и ветки деревьев, произраставших вдоль каменной ограды.

— Твое небольшое выступление не принесло желательных результатов, не так ли?

— Говоря откровенно, я и не ожидал иного. Дело в том, что им нужен ты, а не я. Меня теперь надлежит пустить в расход. Так было задумано с самого начала. Доставив тебя сюда, я тем самым подписал себе смертный приговор. Мою жену уже убили: она не могла не знать, кто они, поскольку служила им приманкой, на которую эти люди рассчитывали изловить меня. Меня же должны уничтожить потому, что, как стало известно им, я выявил связи между некоторыми видными в Пекине фигурами. Угроза кровавой бани заставила этих людей обратить на тебя особое внимание, майор. Мегатонная бомба может снести с лика земли весь Дальний Восток и снесет непременно, если здравые головы на Тайване не вычислят и не уничтожат сумасшедших твоих клиентов. Больше я не стану барахтаться в этой грязи. Сами играйте в ваши проклятые игры и взлетайте на воздух, если угодно. Я же хочу лишь одного — проникнуть в этот дом.

Группа морских пехотинцев с карабинами, готовыми к бою, бежала вдоль стены. Дельта вытащил из рюкзака вторую пластиковую бомбу, поставил миниатюрный таймер на десять секунд и швырнул взрывное устройство к дальней стене сада, где не было солдат.

— Пошли! — приказал Джейсон Борн, вдавливая пистолет в позвоночник убийцы. — Ты идешь впереди! По дорожке, ведущей к дому.

— Дай мне тоже взрывчатку! Эту чертову пластиковую бомбу!

— Не вижу в этом необходимости.

— Боже, ты же сам говорил, что дашь мне «хлопушку»!

— Значит, я либо лгал тогда, либо изменил свое решение.

— Но почему ты не хочешь дать мне ее? Чего тебе бояться?

— Сейчас объясню. Обещая дать тебе пластиковую бомбу, я не знал, что здесь так много парней. Однако этой штукой ты можешь убить их с десяток, скольких же покалечишь — и не сосчитать.

— Не поздновато ли задумал ты стать примерным христианином?

— Подобные вещи меня никогда не прельщали. Но я знаю, кто мне нужен, а кто — нет. У меня нет никаких претензий к парням в отглаженных солдатских рубашках. Зато хотел бы я добраться до типов, засевших в…

Но Борну не удалось закончить фразу: у задней стены, ограждавшей усадьбу, примерно в сорока ярдах от них, раздался оглушительный взрыв. Деревья, кусты, целые клумбы с цветами и комья земли взметнулись ввысь калейдоскопом красок, в которых преобладали зеленый и коричневый цвета. Жаркие лучи прожекторов осветили и носившуюся в воздухе серую пыль, вполне заменившую собою дымовую завесу.

— Пошел! — прошептал Дельта. — Беги к концу изгороди — это примерно в шестидесяти футах от дома. Там увидишь ворота…

В саду вновь началась беспорядочная пальба из винтовок. Борн, осознавая с гневом свою неспособность что-либо изменить, закрыл в отчаянии глаза. Эти солдаты были детьми. Они стреляли вслепую, из страха, поражая воображаемых демонов, но не цели. И убеждать их не делать этого было бесполезно: они бы все равно не послушали.

Еще одна группа морских пехотинцев, возглавляемая несомненно опытным офицером, заняла позицию у входа в особняк. Бойцы стояли на равном расстоянии друг от друга. Ноги слегка согнуты, ступни вдавлены в землю на случай отдачи во время выстрела, карабины взяты на изготовку. Это сановники из конспиративного особняка выставили заслон из «преторианской гвардии».

Дельта снова полез в рюкзак и, порывшись в своем арсенале, вытащил одну из двух приобретенных им в Монгкоке ручных зажигательных бомб. Корпусом, круглым, покрытым плотным пластиком, она напоминала гранату. Ручка длиной в пять дюймов позволяла бросить этот снаряд довольно далеко и к тому же точно в цель. Но швырнуть умело взрывное устройство — это еще полдела: требовалось также и безошибочно рассчитать время, что объясняется особенностью данного вида оружия. Пластик перед метанием удаляется с корпуса, и бомба, наткнувшись на твердую поверхность, прилипает к ней скрывавшимся под оболочкой клейким покрытием, активизирующимся на воздухе. А затем срабатывает запал. Горючие вещества разлетаются во все стороны и, воспламенившись, проникают в мельчайшие отверстия и щели. От снятия пластикового кожуха до взрыва проходит пятнадцать секунд.

Стены превращенного в секретный объект величественного особняка покоились на выступавшем ненамного из земли каменном фундаменте. Толкнув убийцу в розовые кусты, Дельта содрал пластик и швырнул бомбу на тридцать с лишним футов. Снаряд попал точно в цель: в деревянную обшивку стены слева от застекленной двустворчатой двери. Теперь Борну оставалось лишь подождать несколько секунд, пока пальба из карабинов не поослабнет, а затем и вовсе прекратится.

Стена дома рухнула. В образовавшийся проем была видна викторианского стиля спальня с кроватью из латуни и изысканной английской мебелью. Пламя моментально объяло огромную площадь. Языки огня жадно лизали фундамент и все глубже проникали внутрь здания.

Последовал новый приказ, и стрельба возобновилась. Над клумбами, разбитыми чуть поодаль от задней стены сада, вблизи того места, где прозвучал предыдущий взрыв и куда устремился отряд морских пехотинцев, засвистали пули. Командиры и подчиненные кричали в гневе и от безысходности. Из особняка выскочили два офицера с пистолетами в руках. Один проверил линию обороны и боевую готовность каждого бойца. Другой, свернув к боковой стене садовой ограды, двинулся по пути, проложенному первой группой солдат. Обшаривая глазами фланги, добрался до ивы и внимательно осмотрел стену, а потом и траву. Затем поднял голову и взглянул на увитую бугенвиллеей беседку, к которой и направился, держа пистолет обеими руками.

Дельта, упираясь оружием в спину самозванца, наблюдал сквозь кусты за действиями этого офицера. Потом вытащил из сумки еще одну пластиковую бомбу, завел счетчик и бросил снаряд далеко за кусты, к боковой стене.

— Беги туда! — скомандовал Борн, подталкивая убийцу за плечо в кустарник слева, и бросился следом за ним. Самозванец потянулся было за его рюкзаком, но Джейсон тут же остановил коммандос, нацелив на голову авантюриста дуло своего автоматического пистолета: — Потерпи, майор: еще несколько минут, и я сам дам тебе такую же бомбочку.

Четвертый взрыв раздался в шести футах от боковой стены. Морские пехотинцы, ожидавшие вторжения противника на территорию вверенного их попечению секретного объекта, моментально открыли огонь по обрушивавшейся каменной кладке. Вдали, где пролегала дорога, ведущая к пику Виктория, зазвучали на двух нотах, резко диссонируя с канонадой, в саду у законспирированного особняка, автомобильные сирены. Дельта вытащил предпоследний пластиковый пакет, включил таймер на девяносто секунд и швырнул его с силой в дальний угол садовой ограды, где не было еще ни души. Так начался последний этап операции. Ну а далее пойдет чистая математика.

Вытащив из рюкзака метательное устройство, Джейсон вставил в ствол баллон со слезоточивым газом и приказал коммандос:

— Вверни снаряд! — Убийца, под дулом направленного на него пистолета, выполнил приказ. — А теперь возьми аппарат. Можешь держать его одной рукой. По моему знаку стреляй в камень справа от парадной двери. Из-за газа эти парни лишатся на время способности что-либо видеть вокруг, а потому и не смогут стрелять, так что не трать на них попусту патроны: у тебя их не так-то уж много.

Убийца, не произнеся ни слова в ответ, вскинул обретенное им оружие. Баллон со слезоточивым газом был нацелен в голову Джейсона.

— Теперь мы с тобою на равных, мистер Настоящий Борн, — произнес коммандос. — Я уже говорил тебе, что меня не страшит схлопотать пулю в лоб: я ждал этого годы. Но я не думаю, чтобы ты отказал себе в удовольствии проникнуть в этот дом…

Внезапно раздался гул голосов, а вслед за тем — еще одна серия выстрелов, у изуродованного взрывом нового участка садовой ограды, к которому устремился отряд морских пехотинцев. Дельта следил молча за самозванцем в ожидании того мгновения, когда действия военных моряков отвлекут от него внимание убийцы. Однако этот миг никак не наступал. Коммандос, полностью контролируя себя, не сводил взгляда с Джейсона Борна.

— Эти глупые гуси, должно быть, считают, что их особняк начнут сейчас брать штурмом, — проговорил он ровным тоном, однако в его голосе ощущалась все же напряженность. — Нельзя идти в атаку, не прикрыв своих флангов. Согласен со мной, мистер Настоящий Борн?.. Давай, доставай все, что есть в твоей сумке с гостинцами, Дельта… Ты ведь выступаешь в данный момент в роли Дельты, не так ли?

— Да, так.

Борн взвел курок своего автоматического пистолета. То же самое проделал и убийца, но уже с метательным устройством.

— Посмотрим-ка, что там! — изрек самозванец, протягивая осторожно левую руку к рюкзаку, висевшему у правого бедра Дельты. Глядя противнику в глаза, убийца ощупал в нескольких местах брезент и затем столь же осторожно убрал руку. — Учитывая, что в кровавой книге судеб и так немало головоломок, никто даже не упомянет никогда о пронизывающем нашу жизнь обмане, за исключением, пожалуй, лжесвидетелей, что, в общем-то, не меняет сути. Забавно, но, как полагаю я, ты принимаешь свою оплошность слишком близко к сердцу. В сумке у тебя — малокалиберный автоматический пистолет и, судя по очертаниям, два или три магазина. В каждом — не менее пятидесяти патронов.

— Всего лишь по сорок, если быть точным.

— Достаточно, чтобы вволю погрохотать! Эта маленькая вещичка поможет мне унести подальше отсюда ноги. Достань же оружие! Сию минуту! А иначе один из нас отправится сейчас в мир иной.

Земля дрогнула от взрыва пятой пластиковой бомбы. Убийца от неожиданности мигнул, дав Борну желанный шанс. Выстрел Дельты отбросил в сторону ствол нацеленного на него метательного устройства и ожег пулей левый висок противника.

— Сукин сын! — прохрипел самозванец и завалился на левый бок. Джейсон, придавив коленом его руку, забрал метательный механизм.

— Ты просил о быстрой смерти, майор, — произнес Борн, между тем как шумное действо вокруг викторианского дома достигло апогея. Отряду пехотинцев, толпившемуся у развороченной взрывом садовой ограды, поручили двинуться в дальний участок усадьбы. — Ты и впрямь невзлюбил себя? Но идея твоя неплоха: в самом деле, нечего было хранить гостинцы в сумке.

Борн развязал рюкзак и при свете пламени, перебравшегося уже на второй этаж особняка, вытряхнул на землю его содержимое: зажигательную бомбу, пластиковое взрывное устройство и, как довольно точно определил убийца, пистолет «МАК-10». Вставив магазин — один из четырех — в грозное оружие, остальные три он засунул за пояс. Затем поставил на предохранитель метательный механизм и проверил баллон. Слезоточивый газ должен был помочь Джейсону спасти жизнь этим малолеткам в униформе, приговоренным к смерти извечным эгоизмом властей предержащих. Не обделил Дельта вниманием и зажигательную бомбу. Сорвав с нее пластиковую оболочку, он швырнул снаряд изо всех сил в верхний край полукруглой деревянной панели над застекленными дверями, и тот накрепко пристал к ровной поверхности. А еще через мгновение в камень справа от парадного входа врезался баллон с газом и, разлетевшись вдребезги, укутал людей удушливыми клубами пара. Солдатам было уже не до оружия: они ожесточенно терли опухшие, в слезах глаза и пытались прикрыть от ядовитого дыма воспалившиеся ноздри.

Взорвавшись, вторая брошенная Борном зажигательная бомба покорежила элегантный викторианский фасад, разворотив его верхнюю секцию. Дверные стекла были выбиты, обломки стены на втором этаже нависли угрожающе над крытой черепицей верандой. Пламя, взметнувшись к крыше особняка, скользнуло внутрь здания, пожирая занавески и портьеры в стремлении довершить содеянное первым зажигательным снарядом.

Морские пехотинцы, налетая друг на друга, метались в панике из стороны в сторону. Спасаясь от огня, они попали в облако слезоточивого газа. Кое-кто из них побросал карабины. И все они задыхались от кашля.

Дельта пригнулся. В руке у него был многозарядный пистолет, рядом с ним находился убийца. Вот он, благоприятный момент! Сумятица царила несусветная. Облако газа у входа в здание рассеивалось жарким пламенем. И, как только воздух очистится, — а ждать этого осталось совсем недолго, — он, Борн, сможет броситься в бой. На то, чтобы разыскать своих недругов, ему не потребуется много времени. Руководители тайной операции, для проведения которой потребовалось засекретить дом на территории, принадлежащей иностранному государству, не покинут своего убежища по крайней мере по двум причинам. Первая заключалась в том, что они не имели ни малейшего представления ни о численности, ни о дислокации обрушившегося на них противника, и, выйдя из здания, эти субъекты рисковали попасть в плен, а то и погибнуть. Вторая была более обыденной. Как научили их события в Тегеране, документы не просто следует уничтожить, — скажем, порвать, — а сжечь. Распоряжения, личные дела, служебные донесения, черновые материалы — все должно исчезнуть, словно ничего этого и не было никогда.

Сирены выли все громче. Еще минута бешеной гонки по горной круче, и машины подкатят к усадьбе.

— Отсчет времени начался, — произнес Борн, устанавливая таймер на последней пластиковой бомбе. — Я не собираюсь давать ее тебе: я сам займусь этой «игрушкой» в наших общих интересах — как твоих, так и моих! Итак, майор Эллкот-Прайс, у нас в запасе — тридцать секунд!

Джейсон бросил пакет, и тот, описывая дугу, полетел к стене здания справа от входа.

— Я не могу без оружия! Ради Христа, дай пистолет!

— Он на земле. У меня под ногой.

Убийца опустился на корточки:

— Позволь же мне взять его.

— Позволю, как только сочту это нужным. Но если ты попытаешься самовольно овладеть пистолетом, то окажешься в ближайшие же часы в камере смертников в военном городке Гонконга, где по тебе давно уже плачут виселица, крепкая веревка и палач.

Убийца огляделся в страхе:

— Проклятый обманщик! Ты лгал мне!

— Да, и делал я это всегда. Но, может быть, ты поступал по-иному?

— Ты говорил…

— То, что я говорил, мне известно. Как и то, почему ты здесь и отчего вместо девяти патронов у тебя только три.

— Что?!

— Я использую тебя для отвлечения внимания противника, майор. Когда я позволю тебе уйти от меня с оружием в руке, ты направишься по своему усмотрению или к воротам, или к пролому в стене. Солдаты попытаются задержать тебя. Ты, естественно, выстрелишь в ответ, и, пока они будут разбираться с тобой, я проникну в здание.

— Ублюдок!

— Тебе хотелось бы задеть мои чувства, но у меня их больше не осталось, поэтому все, что ни скажешь ты, для меня не имеет значения. Я должен войти в особняк, и это все, что я знаю…

Взрыв, выворотив из земли дерево, шарахнул его корнями о стену. Каменная кладка, не выдержав удара и деревом, и взрывной волной, обрушилась наполовину. К расширяющемуся кверху проему в ограде тотчас ринулись стоявшие у ворот пехотинцы.

— Пора! — воскликнул Дельта, вставая в полный рост.

— Дай мне пистолет! Убери с него ногу!

Но Джейсона Борна вдруг словно громом ударило. Не отдавая себе в том отчета, он, повинуясь инстинкту, повалил убийцу на землю и уперся коленом ему в горло. За разбитыми стеклянными дверями появился в объятой пламенем прихожей человек. Лицо его прикрывал платок, но хромоту нельзя было скрыть. Так передвигался только он — тот, кто побывал и в друзьях его, и в недругах! Фигура с изувеченной ногой обрушила вниз пинком решетчатую раму двери и неуклюже спустилась по трем ступеням к вымощенной плиткой площадке перед особняком. Протащившись немного вперед, калека крикнул как можно громче солдатам, чтобы те прекратили огонь.

Дельта знал: это был враг. Прошлое ожило. Кладбище в предместье Парижа… Александр Конклин, вознамерившийся убить его согласно принятому в верхах решению в рамках стратегии «за гранью возможного»…

— Дэвид, это я — Алекс! Не делай того, что задумал! Остановись! Это — я, Дэвид! Я здесь, чтобы помочь тебе!

— Ты здесь, чтобы убить меня! Ты уже пытался сделать это в Париже, а потом — в Нью-Йорке… В «Тредстоун — Семьдесят один»!.. У тебя короткая память, парень!

— А у тебя и вовсе нет никакой памяти, черт побери! Ты стал Дельтой, и это то, чего они хотели! Я знаю, что скрывается за этими событиями, Дэвид. И прилетел я сюда только после того, как мы обсудили сложившуюся ситуацию… Мы — это Мари, Мо Панов и я!.. Мы все здесь. Мари в безопасности!

— Неправда! Все это — ложь! Вы убили ее! Как сделали бы это еще в Париже, не помешай я вам! Я увез ее подальше от вас!

— Ее никто не убивал, Дэвид! Она жива! Я могу привести ее тебе прямо сейчас!

— Хватит обманывать! — Дельта, присев на корточки, нажал спусковой крючок. Огненный шквал обрушился на мощеную площадку у входа в особняк. Пули отлетали рикошетом в горящую прихожую, но, как ни странно, ни одна из них не задела Конклина. — Ты хочешь выманить меня из укрытия, чтобы я тут же был расстрелян твоими солдатами! В общем, все как тогда, когда ты действовал по программе «за гранью возможного»! Но твой номер не пройдет, палач! Я намерен проникнуть в здание, чтобы добраться до них — молчаливых, глубоко законспирированных особ, стоящих за вами! Они там! Я уверен в этом! — Борн поднял простершегося на земле самозванца и, сунув ему в руку пистолет, крикнул Алексу: — Тебе был нужен Джейсон Борн, так получай его! Я предоставляю ему в этом розарии полную свободу идти, куда он хочет. Так убей его, пока я буду охотиться за тобой!

Коммандос, находившийся в близком к безумию состоянии, кинулся, подчиняясь инстинкту, сквозь цветущие кусты прочь от Борна. И тотчас повернул назад, обнаружив, что и у северной и у южной стены стоят морские пехотинцы. Путь к восточной стене ему также был закрыт: бросься он только туда, как его сразу же заметят солдаты, расположившиеся и к северу и к югу от него. Лучше уж не двигаться, если он не желает попасть под пули.

— У меня нет больше времени, Конклин! — закричал Борн. А в голове у него был сумбур. Почему не смог он убить человека, который предал его?.. «Нажми на курок! — взывало все в нем. — Прикончи последнего из ветеранов „Тредстоун — Семьдесят один“!.. Убей! Убей его!»… Что же мешает ему поступить так?

Самозванец, перескочив через клумбу с цветами, рванул вниз еще теплый ствол пистолета Борна и, направив в него свое оружие, выстрелил. Свинец задел Джейсону лоб. Он рванул в ярости курок для ответного выстрела, но пули лишь взрыхлили землю на крохотном участке, ставшем на время ареной смертельной схватки между ним и коммандос. Вцепившись в пистолет англичанина, Джейсон крутанул оружие за ствол против часовой стрелки. Изувеченная правая рука убийцы не могла противостоять натиску бывшего бойца «Медузы», и его противник завладел пистолетом. Самозванец упал на траву, взгляд его глаз потускнел. Было ясно, что он проиграл.

— Дэвид, ради Бога, выслушай меня! — умолял Джейсона Алекс. — Ты должен…

— Здесь нет Дэвида! — засмеялся Джейсон, упершись коленом в грудь коммандос. — Мое настоящее имя — Борн. Это он заступил место Дельты, взращенного «Медузой»! Помнишь позывной наш «Змея»?

— Мы должны поговорить!..

— Мы должны умереть — и я и ты!.. Расправившись с теми, кто скрывается в особняке, засекреченными субъектами, я смогу хотя бы частично отомстить и за себя и за Мари! Это значит, что всех вас ждет смерть! — Борн схватил убийцу за лацканы пиджака, пытаясь поставить его на ноги. — Я повторяю: здесь, со мной, — ваш Джейсон Борн] Я отдаю его вам!

— Не стреляйте! Уберите оружие! — приказал Конклин морским пехотинцам из всех трех групп, приближавшимся с растерянным видом к особняку.

У разрушенных ворот взвыли громко и тотчас умолкли сирены полицейских машин из Гонконга.

Бывший боец из отряда «Медуза» толкнул плечом самозванца в спину, и тот отлетел на площадку, освещенную ревущим пламенем и прожекторами.

— Вот он, тот тип, которого вы так жаждали получить!

Раздались винтовочные выстрелы. Коммандос бросился на землю и покатился, стремясь увернуться от пуль.

— Остановитесь! Не трогайте его! Ради Христа, не стреляйте в него! Не убивайте его!

— Выходит, его нельзя убивать? — прорычал Джейсон Борн. — Зато в меня можно стрелять сколько угодно, не так ли, сукин сын? Знай, ты умрешь сейчас! Я отомщу тебе — за Мари! За Эхо! За всех нас!

Он нажал на спуск, но пули не достигли цели! Поворачиваясь во все стороны, Джейсон нацеливал свое умолкнувшее на время оружие на отряды пехотинцев. Наконец, перебегая от одного розового куста к другому, он выдал несколько очередей. Но дуло его пистолета смотрело поверх солдатских голов! Эти ребята в военных мундирах не смогли бы его остановить. Так чего же ради умирать им из-за тех облеченных властью особ, кто послал их сюда? Он должен проникнуть внутрь засекреченного дома. Сейчас же, и ни минутой позже! Момент настал!

— Дэвид! — послышался женский, голос. О Боже, женский голос! — Дэвид, Дэвид, Дэвид! — Из законспирированного особняка выбежала женщина в длинной юбке и, оттолкнув Александра Конклина, заняла его место. — Это я, Дэвид! Я здесь! Мне ничто не угрожает! Все хорошо, мой дорогой!

Еще одна уловка! Еще один обман! Вместо Мари — какая-то женщина в годах, с седыми волосами!

— Уйдите с моей дороги, леди, или я убью вас! Вам не одурачить меля! Насквозь вас вижу!

— Дэвид, это я! Неужто ты не слышишь мой голос?..

— Я вижу вас, и этого с меня достаточно! Не пытайтесь ввести меня в заблуждение!

— Послушай меня, Дэвид!..

— Я не Дэвид. Я уже говорил вашему подлому дружку, что здесь нет никакого Дэвида!

— Нет, не надо! — завопила Мари, в отчаянии качая головой, и бросилась к солдатам, толпившимся на лужайке, чтобы не нюхать еще сохранявшийся на мощеной площадке едкий запах газа. Борн был у них на виду, парни неуверенно направляли на него свои карабины. Мари встала между пехотинцами и Уэббом. — Разве ему и так мало причинили боли?.. Ради Бога, остановите кто-нибудь моряков!

— Чтобы этот чертов террорист, — прозвучал совсем юный голос из группы, державшейся ближе к дому, — перебил тут нас всех?

— Он не тот, за кого вы его принимаете! Это те люди, что укрылись в особняке, заставили его стать таким, каким видите вы его сейчас! Вы слышали его! Он не станет стрелять в вас, если вы сами не откроете по нему огонь!

— В него уже стреляли! — рявкнул офицер.

— А вы тем не менее стоите еще тут живой и невредимый! — заметил в свою очередь Алекс Конклин, стоя на краю площадки. — Он, скажу честно, лучше всех владеет любым видом оружия! Учтите это, я говорю правду!

— Я не нуждаюсь в твоей защите! — крикнул Джейсон Борн Алексу и выпустил из автоматического пистолета очередь в горящую стену дома.

Убийца, присев внезапно, ринулся на молоденького пехотинца, стоявшего неподалеку от него без головного убора и кашлявшего от газа, ударил парня в голову и, вырвав из рук его карабин, выстрелил в другого солдата. Несчастный согнулся, держась за живот. Коммандос, отбежав в сторону, заметил офицера с таким же примерно пистолетом, что и у Борна, и, прострелив ему шею, схватил оружие, когда тот падал ниц. Замерев лишь на миг, чтобы оценить свои возможности, лже-Борн сунул пистолет под левую руку. Дельта наблюдал за ним, инстинктивно зная, что предпримет сейчас этот тип. Джейсон понимал, что еще немного — и самозванец, как он и предполагал, отвлечет от него внимание.

Все так и случилось. Убийца снова открыл огонь, посылая одну очередь за другой в молодых, еще не обстрелянных пехотинцев, и, пробежав через небольшую лужайку, укрылся в высоких, по плечо, цветущих растениях слева от Борна. Один-единственный путь к свободе пролегал через проем в правой стороне слабо освещенной задней стены сада.

— Остановите его! — закричал Конклин, ковыляя торопливо по мощеной площадке. — Но не стреляйте в него! Не убивайте его! Ради Христа, не делайте этого!

— Дерьмо он! — отозвался кто-то из пехотинцев, стоявших слева от особняка.

Убийца, прокладывая себе путь к разбитой стене, то и дело открывал огонь, заставлявший солдат ложиться на землю. Когда в карабине кончились патроны, он отбросил его и, вытащив пистолет, продолжил стрельбу. Там, впереди, расстилался мрак. Укрывшись в темноте, он обрел бы свободу!

— Негодяй! — раздался преисполненный муки вопль даже не юноши, а подростка. — Ты убил моего друга! Выстрелил ему прямо в лицо! Ты ответишь мне за это, сволочь!

Молодой чернокожий пехотинец, оставив лежать на траве бездыханное тело своего белого товарища, кинулся к стене, чтобы не дать уйти убийце, который уже карабкался по обломкам каменной кладки. Самозванец в очередной раз разрядил пистолет. Пехотинец, раненный в плечо, бросился на землю и, дважды перевернувшись, произвел в противника четыре выстрела.

Из груди убийцы исторгся отчаянный, агонизирующий крик, предшествующий смерти. Преступник с глазами, широко раскрытыми от ненависти, рухнул на острые камни, вывороченные взрывом из стены. Так майор Эллкот-Прайс, служивший некогда в королевских десантно-диверсионных войсках, ушел из жизни.

Борн рванулся вперед. Мари бросилась ему навстречу. Их разделяло теперь несколько футов.

— Не делай этого, Дэвид!

— Леди, я не Дэвид! Не верите, спросите своего подлого дружка! И прочь с дороги!

Почему он не смог убить ее? Один выстрел — и путь свободен! Никто не помешает ему выполнить то, что он просто обязан сделать! Действительно, почему?

— Хорошо, пусть будет по-твоему! — крикнула Мари, не двигаясь с места. — Здесь нет Дэвида! Но зато есть Джейсон Борн! Есть Дельта! Ты можешь быть кем угодно, но главное — это то, что ты мой! Ты мой муж!

Солдаты застыли от изумления, услышав такое заявление. Офицеры приподняли руки, полусогнутые в локтях, что означало общепринятый знак прекращения огня.

— Я не знаю вас!

— Но голос-то мой ты знаешь! Ты знаешь его, Джейсон!

— Все это подлый обман! Вы — искусная актриса, вот и все! Я не верю вам! Подобные трюки делались и прежде!

— Если я не похожа на ту, которую знал ты, так это лишь благодаря тебе, Джейсон Борн!

— Уйдите с дороги или я убью вас!

— Ты научил меня искусству перевоплощения еще в Париже! На улице Риволи, в отеле «Мёрис», возле которого стоял на углу газетный киоск. Помнишь его? Там тогда продавались газеты с описанием той истории в Цюрихе и моей фотографией на первой полосе. Когда мы расплачивались за проживание в Маленьком отеле на Монпарнасе, то увидели на столе у консьержа одну из таких газет. Ты был так напуган, что велел мне побыстрее уйти на улицу… А потом мы взяли такси! Вспоминаешь? По дороге в Исси-ле-Мулине, — мне никогда не забыть этого труднопроизносимого названия, — ты сказал: «Сделай что-нибудь со своими волосами! Обрежь их или хотя бы убери назад!» И добавил, что тебя не волнует, что станет с ними, лишь бы выглядели они по-иному! А потом ты спросил, есть ли у меня карандаш для бровей, и велел мне сделать их погуще и подлиннее! «Погуще» и «подлиннее» — это твои слова, Джейсон! Мы спасали наши жизни, и ты хотел поэтому, чтобы я, до неузнаваемости изменив свою внешность, утратила всякое сходство с фотографией, известной всей Европе! Мне пришлось стать «хамелеоном», поскольку им был Джейсон Борн. Он научил свою любовницу, свою жену менять свой облик. И вот теперь я воспользовалась этим умением, Джейсон!

— Нет! — заорал Дельта в смятении, мозг усиленно заработал, вселяя в душу его страх и сомнения. Перед мысленным взором Джейсона возникли и улица Риволи, и Монпарнас, и такси… «Выслушай меня. Я хамелеон по кличке Каин. Я мог бы много чему научить тебя. До сих пор я не думал об этом, но сейчас нам без этого не обойтись. Я знаю, как укрыться в джунглях, легко определяю направление по ветру и никогда не заблужусь ни в первозданных, ни в насаженных человеком лесах… Альфа, Браво, Карлос, Дельта… Каин — за Дельтой, а Карлос — за Каином. Каин — это я, несущий смерть. Я должен рассказать тебе, кто я, хотя при этом могу потерять тебя»…

— Конечно же ты помнишь все! — закричала жена Дэвида Уэбба.

— Обман все это! Вас накачали химическими препаратами и сказали, что и как говорить! Они хотят во что бы то ни стало остановить меня!

— Они тут ни при чем! Мне ничего от них не надо! Я хочу только вернуть своего мужа! Я — Мари!

— Вы лжете! Ее, мою Мари, убили!

Дельта нажал на спусковой крючок. Град пуль взрыхлил землю у ног Мари. Моряки вскинули карабины.

— Не стрелять! — сказала Мари решительным тоном солдатам и, стоя с высоко поднятой головой, обратила пылающий взор к Дэвиду: — Раз ты, Джейсон, не желаешь признавать меня, то мне хотелось бы одного — умереть! Яснее выразиться я не могу, мой дорогой! Я отлично вижу, что лежит в основе твоих действий. Ты задумал погибнуть тут, поскольку решил, будто я покинула этот мир, без меня же жизнь тебе не мила. Я очень хорошо понимаю твои чувства, так как и сама не хочу жить без тебя!

Мари сделала еще несколько шагов вперед и остановилась.

Дельта нацелил пистолет на пепельно-серые с проседью волосы. Указательный палец уже был у курка. Но тут правая рука внезапно задрожала, а вслед за нею — и левая. Грозное оружие заходило ходуном, сначала — вверх и вниз, затем — из стороны в сторону. Задергалась в судорогах голова.

Толпа, собравшаяся у тлеющих остатков ворот и сторожевой будки в нескольких сотнях футов от особняка, пришла в движение. Некий человек, которого держали двое пехотинцев, оказывал им яростное сопротивление.

— Отпустите меня, дурачье! Я доктор, его врач!

Освободившись от цепкой хватки моряков, Моррис Панов пробился сквозь толпу и побежал через лужайку к мощеной площадке, освещаемой прожекторами. Но в двадцати футах от Борна он остановился.

Дельта бросил со стоном оружие и, зарыдав, упал на колени. Мари бросилась к нему.

— Нет! — скомандовал Панов нарочито спокойным голосом, останавливая жену Уэбба. — Он должен сам подойти к тебе. И он подойдет.

— Я нужна ему!

— Да, это так. И, однако, Дэвид должен все же прежде всего узнать тебя и приказать другой своей ипостаси, сидящей в нем, оставить его. Тебе не сделать этого вместо него. Ему необходимо самому пройти через это.

Никто больше не произнес ни слова. Прожектора освещали площадку. В особняке пылал огонь.

Съежившись, с видом побитого ребенка Дэвид Уэбб поднял голову. Слезы катились по его щекам. Медленно, с трудом поднялся он на ноги и кинулся в объятия своей жены.