Посол Хевиленд и Конклин стояли в больничном коридоре у аппаратной, осуществлявшей срочную связь с полицией. Дипломат выбрал для разговора с сотрудником ЦРУ этот весьма оживленный проход совсем не случайно. Врачи, консультанты и младший медицинский персонал сновали взад и вперед между белыми стенами, обсуждая что-то на ходу и отвечая на бесконечные звонки по установленным тут телефонам. В подобной обстановке, рассчитывал он, Конклин едва ли посчитает уместным вести беседу на повышенных тонах. Конечно, они могут не соглашаться друг с другом и спорить, но все должно выглядеть мирно и благопристойно. Это облегчило бы послу его задачу — доказать собеседнику свою правоту.

— Борн вышел на связь, — доложил Хевиленд.

— Поищем-ка другое место для разговора, — предложил Конклин.

— Не стоит, — возразил дипломат. — Лин в тяжелом состоянии, и нас могут позвать к нему в любую минуту: врач знает, что мы здесь. Нельзя упустить такую возможность.

— Тогда вернемся в аппаратную.

— Там кроме нас будут еще пятеро. Мы же с вами заинтересованы в том, чтобы содержание нашей беседы не стало известно кому-то еще.

— Боже милостивый, уж не боитесь ли вы за свою шкуру?

— Мне приходится думать обо всех нас. Не об одном, двоих или троих из нас, а именно обо всех.

— Чего вы хотели бы от меня?

— Только одного: чтобы вы привели к нам жену Уэбба. Вы сами отлично знаете это.

— Разумеется, знаю. Но что вы собираетесь предложить нам взамен?

— Боже мой, конечно же Джейсона Борна!

— Мне нужен Дэвид Уэбб, муж Мари. Я должен быть твердо уверен в том, что он жив и здоров и находится в данный момент здесь, в Гонконге. А для этого мне необходимо увидеть его собственными глазами.

— Это невозможно.

— Будьте добры тогда объяснить мне почему.

— Он встретится с нами только в том случае, если не более чем через тридцать секунд после того, как позвонит нам, ему удастся поговорить по телефону со своей женой.

— Но вы же сами только что заявили, что он вышел на связь.

— Он — да, а мы вот — нет. Нам нельзя было делать этого, поскольку мы не могли соединить его по телефону с Мари Уэбб.

— Вы забыли обо мне! — рассердился Конклин.

— Он выставил нам свое требование, рассматривая все примерно под тем же углом, что и вы, чему я, если говорить откровенно, не удивляюсь: вы ведь оба…

— Скажите лучше, какие это требования? — прервал Хевиленда разведчик.

— Видите ли, его звонок должен был означать, что самозванец с ним. Это предусмотрено заключенным между нами двусторонним соглашением.

— О Боже, двустороннее соглашение!

— Да, поскольку обе стороны пришли к согласию по данному вопросу.

— Понимаю, что значит эта ссылка на двустороннее соглашение! Вы просто решили отделаться от меня, и все тут!

— Потише, пожалуйста… Он потребовал, чтобы в течение тридцати секунд после его звонка мы обеспечили ему разговор с женой, а иначе человек, дежурящий у телефона, услышит выстрел, свидетельствующий о том, что Борн убил самозванца.

— Добрый старый Дельта! — Губы Конклина изогнулись в полуулыбке. — Он никогда не упускал случая подстраховаться. Подозреваю, что он ощущал за своей спиной чье-то незримое присутствие, не так ли?

— Да, именно так, — признал неохотно Хевиленд. — Место, где должен состояться обмен лже-Борна на жену Уэбба, нам еще предстояло обговорить…

— В двустороннем порядке?

— Помолчите! Согласно нашей договоренности, миссис Уэбб одна, без всяких сопровождающих, пойдет в обусловленное нами место. Увидев ее, он выйдет из укрытия со своим пленником, приставив к нему, как мы полагаем, пистолет. И сделка будет завершена. На все это — от звонка до воссоединения супругов — потребуются считанные минуты, и уж в любом случае — не более получаса.

— Время достаточное, если не случится чего-то экстраординарного, — кивнул Конклин. — Но вы не объяснили, как вам станет известно, что он вышел на связь.

— Лин поставил реле на вторую линию связи, ведущую в район пика Виктория, зафиксировав таким образом обговоренный нами номер телефона. Борну сказали, что линия временно неисправна, а когда он, естественно, учитывая все обстоятельства, попытался проверить это, его соединили с пиком. Мы довольно долго продержали его на линии, чтобы выяснить, по какому телефону-автомату он звонит, и теперь нам известно, где сейчас Борн. Мы уже отправили туда своих людей, приказав им вести за зданием и за ним скрытое наблюдение: если он заподозрит или увидит что-то неладное, то убьет так нужного нам человека.

— Так вы говорите, будто напали на его след? — Алекс недобро и недоверчиво взглянул в лицо дипломату. — Он что, предоставил вам для этого достаточно много времени?

— Он был сам не свой от волнения, на что мы и рассчитывали.

— В отношении Уэбба вы, возможно, и правы, — молвил Конклин, — но Дельта никогда не допускает подобных промахов.

— Он будет еще нам звонить, — произнес Хевиленд. — У него нет выбора.

— Может, и позвонит, а может, и нет. Когда он выходил на связь в последний раз?

— Двенадцать минут назад, — ответил посол, глядя на часы.

— А в первый?

— Около получаса.

— И оба раза вас тотчас же извещали о его звонке?

— Да. Информация поступала непосредственно к Мак-Эллистеру.

— Позвоните ему и узнайте, не пытался ли Борн дозвониться снова.

— Зачем?

— Вы же сами только что изволили заметить, что он сам не свой от волнения и будет звонить вам еще, так как у него нет иного выхода.

— Каков скрытый подтекст ваших слов?

— Не исключено, что вы допустили ошибку.

— Когда? И в чем она?

— Это мне неизвестно, но я знаю Дельту.

— Что он может сделать, если ему так и не удастся дозвониться до нас?

— Убить своего пленника, — проговорил Алекс как ни в чем не бывало.

Хевиленд обернулся и, оглядев коридор, направился к столу, за которым сидела дежурившая на этаже сестра. Посол кратко что-то сказал ей, и та, кивнув понимающе, протянула ему трубку телефона. Говорил он буквально мгновение, а когда вернулся к Конклину, вид у него был довольно хмурый.

— Странно, но Мак-Эллистер ощущает примерно то же, что и вы. Эдвард рассчитывал, что Борн, так долго ждавший этого момента, будет звонить каждые пять минут.

— Ну и…

— Борна заверили, что неисправности в телефонной сети могут быть устранены в любой момент. — Посол потряс головой, как бы отгоняя наваждение. — У нас тоже нервы на пределе. Задержка со звонком может быть обусловлена множеством причин — от отсутствия монеты для таксофона до расстройства желудка…

В дверях приемной появился врач-англичанин.

— Позвольте обратиться к вам, господин посол…

— Как там Лин?

— Он бесподобен! Такая рана, как у него, свалила бы и лошадь… Хоть они примерно одних габаритов, эта животина не смогла бы проявить столь сильного стремления выжить.

— Можно его навестить?

— Нет смысла: он еще не пришел в себя. Шевелится иногда, но делает это неосознанно. Лишняя минута, что он лежит спокойно, не выказывая никаких признаков ухудшения своего состояния, лишь усиливает нашу надежду на его выздоровление.

— Полагаю, вы понимаете, что время не терпит? Что нам необходимо как можно быстрее поговорить с ним?

— Я знаю это, мистер Хевиленд. И возможно, больше, чем вы можете себе это представить. Как-никак, эта женщина удрала из больницы по моей вине…

— Я уже слышал об этом, — произнес дипломат. — Мне сказали еще тогда, что она сумела одурачить даже вас — лучшего специалиста в клинике Майо.

— Ну, насчет того, что я лучший, — это уж слишком, хотя, надеюсь, я все же достаточно компетентен в своей области. Признаюсь, после ее побега я сам кажусь себе идиотом. Сделаю все, что в моих, силах, чтобы помочь вам и моему доброму другу майору Лину. Это я поставил той женщине неправильный диагноз, и, следовательно, ответственность за все должна быть возложена на меня, а не на него. Если он придет в себя через час или около того, то я буду твердо знать, что у него имеются все шансы остаться в живых. Тогда-то я и разрешу вам его повидать, чтобы вы смогли задать ему краткие, простые вопросы. Впрочем, я впущу вас к нему и в том случае, если его состояние вызовет у меня тревогу и я замечу, что он может в любой миг покинуть нас.

— Это разумно, доктор. Спасибо.

— Я не могу поступить иначе. Знаю, Вензу одобрил бы мое решение. А сейчас позвольте мне снова уделить внимание своему пациенту.

И вновь — ожидание.

Хевиленд и Конклин пришли наконец к согласию. Если Борн вновь попытается дозвониться до «Змеи», то ему сообщат, что линию исправят через двадцать минут. За это время Конклин должен будет добраться до пресловутого особняка на пике Виктория, чтобы успеть выйти на связь с ним. Алексу предстояло, заверив Дэвида в том, что его жена находится в данный момент с Моррисом Пановым в безопасном месте, договориться с ним об обмене Мари на самозванца.

Зайдя в приемную, они сели в кресла друг против друга. Нервное напряжение усиливалось с каждой проведенной ими в безмолвии минутой. Прошло четверть часа, а затем и час. Посол три раза звонил в особняк на пике Виктория, чтобы узнать, нет ли чего-нибудь относительно Джейсона Борна. Но там — ничего нового. Дважды заходил к ним врач-англичанин, чтобы сообщить о состоянии Вензу, остававшемся неизменным, что вселяло надежду.

Зазвонил телефон. Оба — и Хевиленд и Конклин — повернули головы, устремив взгляд на сестру, но та говорила в трубку совершенно спокойно. Звонок был не послу. Испытываемое ими волнение было столь велико, что они, не в силах более скрывать его, обменивались время от времени взглядами, в которых читалась одна и та же мысль: «Что-то тут не так! Ситуация выходит из-под контроля!»

В приемную вошел врач-китаец и, подойдя к сидевшим в дальнем углу комнаты молодой женщине и священнику, произнес что-то тихо. Женщина, издав стон, с рыданиями упала на руки священнику. Затем только что овдовевшую жену полицейского повели проститься с мужем.

И опять стало тихо. Пока снова не зазвонил телефон. Дипломат с разведчиком, как и в прошлый раз, уставились на аппарат.

— Господин посол, это вас, — сказала сестра. — Говорят, очень срочно.

Хевиленд, кивнув дежурной в знак благодарности, бросился к столу и буквально вырвал из ее рук трубку.

Что-то произошло. Конклин никогда не видел его таким: круглое полное лицо дипломата внезапно приобрело пепельный цвет, тонкие, обычно плотно сжатые губы дрогнули, темные брови выгнулись, в широко открытых глазах читался ужас. Повернувшись к Алексу, он прошептал:

— Борн ушел. А с ним и самозванец. Двое наших агентов найдены связанными и с серьезными увечьями.

Посол снова стал слушать. Его глаза сузились.

— Боже Мой! — воскликнул он, обернувшись.

Но Конклина в приемной уже не было.

Дэвид Уэбб исчез, остался лишь Джейсон Борн, напоминавший бывшего охотника за Карлосом, известным также под кличкой Шакал. И этот Джейсон Борн вновь стал Дельтой — грозным зверем, мстящим за отнятую у него еще одну бесценную составляющую его жизни. В состоянии, подобном трансу, хищник начал действовать инстинктивно, но логично. Каждое принимаемое им решение было глубоко обоснованным, каждое движение — исключительно четким. Он жаждал крови. Его мозг, принадлежавший когда-то человеку, теперь стал обслуживать животное.

Он бродил по жалким улочкам Ю-Ма-Ти, волоча за собою на веревке пленника с по-прежнему связанными руками. Искал и находил, что ему было нужно, выкладывая тысячи долларов за то, что стоило в действительности лишь ничтожно малую толику этой суммы. В Монгкоке быстро разнеслась молва о странном человеке и его еще более странном спутнике, тащившемся молча за ним на привязи и явно опасавшемся за свою жизнь. Перед Борном открывались двери заведений, предназначенных исключительно для торговцев контрабандным товаром, включая наркотики, проституток, ювелирные изделия, золото и средства, несущие разрушения, увечья и смерть. Рассказы об одержимом человеке, не считающем денег, изобиловали порожденными буйной фантазией такими подробностями, от которых любого бросило бы в дрожь.

«Это — маньяк. И еще — он белый человек. Этот негодяй любого убьет не задумываясь. Говорят, он уже двоим перерезал горло. Слышали, как один „чжунгожэнь“ был застрелен только за то, что при совершении сделки попытался смошенничать? В общем, то, что он сумасшедший, не вызывает сомнения. Дайте ему все, что он ни потребует. Что бы там ни было, а платит он твердой валютой. Что же касается всего остального, то какое нам до этого дело? Это не наша проблема! Пусть он приходит, когда захочет, и пусть с миром уходит. Главное — чтобы мы получали деньги от него».

К полуночи Дельта достал все необходимые ему орудия для кровавого ремесла. Бывший боец отряда «Медуза» думал только о том, как достигнуть своей цели. Он был обязан одержать верх над своими противниками. Но путь к победе лежал через убийство.

Где он, его Эхо? Борн нуждался в своем друге. Старый Эхо как бы был его амулетом, придававшим ему уверенность в собственных силах.

Но Эхо умер. Его больше не было. Его убил сумасшедший церемониальным мечом в тихом лесу, служившем пристанищем птицам. И только память одна осталась о нем.

Эхо!

Мари!

Я убью их за то, что они сделали с вами!

Остановив в Монгкоке старенькое обшарпанное такси, Борн показал водителю деньги и попросил его выйти из машины.

— Чем могу служить вам, сэр? — произнес шофер на ломаном английском.

— Сколько стоит твоя тачка? — осведомился Дельта.

— Я не вполне понимаю вас.

— Сколько бы ты хотел получить денег за свой автомобиль?

— Да вы, видать, фен куанг![208]

— Бу![209] — крикнул Дельта, пытаясь убедить водителя в том, что он вовсе не сумасшедший. И продолжил, также на китайском: — Итак, сколько ты хочешь за свою машину? Завтра утром ты сможешь заявить в полицию, что ее у тебя украли. И тебе непременно разыщут твою легковушку.

— Но это же единственный мой источник существования, а семья у меня большая! У вас не все в порядке с головой!

— Устроили бы тебя четыре тысячи долларов? Американских?

— Айя-я! Берите ее!

— Скорее! — сказал Джейсон. — И помоги-ка мне управиться с этим больным. У него лихорадка, и его надо привязать к сиденью, чтобы он не ушибся.

Владелец такси, не сводя взора с банкнот в руке Борна, помог Джейсону уложить убийцу на заднее сиденье и поддерживал его, пока Борн стягивал нейлоновыми веревками лодыжки, колени и локти коммандос, а затем снова завязал ему рот и глаза гостиничной наволочкой.

Не понимая, о чем говорили по-китайски Джейсон и водитель, пленник пытался кое-как, довольно слабо, сопротивляться, но при каждом движении, словно в наказание за непокорность, путы лишь сильнее впивались в запястья. Вглядевшись в лицо своего мучителя, пока тот не завязал ему глаза, самозванец заметил происшедшую в его облике перемену. В частности, во взгляде Борна отражался иной, еще более мрачный мир, — тот, в котором приходилось действовать «Медузе», несшей противнику смерть.

Ведя машину по забитому автотранспортными средствами туннелю, соединявшему Коулун с островом Гонконг, Дельта настраивал себя на активные, наступательные действия. Рисуя в своем воображении препятствия, которые могут встать на его пути, и продумывая наиболее эффективные контрмеры в экстремальных условиях, он сознательно готовил себя к худшему.

Так же поступил Борн и в джунглях Тамкуана. Взвесив все «за» и «против», он сумел спасти свою команду, кроме одного. Это был мусор, бездушная алчная личность, способная и за медный грош предать товарищей. Тогда-то и началось все это. Там, в джунглях Тамкуана. Дельта наказал изменника, выстрелив ему в висок, когда тот вышел на радиосвязь с Вьетконгом.[210] Отступником оказался некий Джейсон Борн. Тело предателя было оставлено гнить в непролазных чащобах Тамкуана. Этот-то человек и посеял в душе Дэвида семена безумия. Дельта вывел из леса всех бойцов, включая и брата, чьего лица сейчас не помнил. Он благополучно преодолел со своим отрядом две сотни миль, пролегавшие по вражеской территории, лишь потому, что заранее проигрывал в уме множество комбинаций — возможных и невозможных, причем его способность предвидеть последние сыграла особенно важную роль в удачном завершении вылазки, ибо, когда невероятное все же случилось, он уже знал, что ему делать. Та же ситуация складывалась и теперь. Особняк с законспирированным штабом на пике Виктория не сможет преподнести ему ничего такого, чего он не сумел бы преодолеть. Смерть будет оплачена смертью.

Увидев высокую стену усадьбы, Джейсон медленно поехал вдоль ограды с видом гостя или туриста, неуверенно движущегося по незнакомой дороге. От его взора ничто не укрылось: ни стекла стоявших в саду прожекторов, ни колючая проволока поверх изгороди, ни двое охранников позади массивных ворот. Хотя они затаились в тени, их куртки морских пехотинцев отражали падавший на них свет. Неудачная форма. Ткань должна бы быть потусклее, а крой одежды не столь приметным.

За углом далеко вправо, насколько мог видеть глаз, тянулась каменная кладка. Опытный глаз сразу же распознал бы, что за стеной располагается засекреченный объект. Ну а человек несведущий признал бы усадьбу за резиденцию важного дипломата, скажем, посла, потребовавшего взять его обитель под охрану: времена настали тревожные, терроризм расцвел пышным цветом, разгул провоцируемой корыстными соображениями преступности нарушал размеренный ритм жизни. По вечерам в таких особняках сервировались коктейли для близкой к правительству элиты, представители коей, чинно улыбаясь, не спеша потягивали напитки. С наступлением же темноты вокруг таких зданий выставлялась охрана с оружием в боевой готовности. Все это было известно Дельте. Потому-то и вез он с собой туго набитый рюкзак.

Остановив свою видавшую виды машину на обочине, Борн не стал прятать ее, поскольку в этом не было необходимости: он уже не вернется сюда. Да и зачем ему вообще возвращаться куда бы то ни было? Мари больше нет, а это значит, что для него все кончено. Жизнь, как бы он ни прожил ее, завершена. Дэвид Уэбб, Дельта, Джейсон Борн — все они остались в прошлом. Он хотел только покоя: у него не было больше сил выносить терзающую его боль. Но прежде чем покинуть суетный мир, ему придется убивать. Он должен будет проучить своих врагов, врагов Мари, врагов других мужчин и женщин. Он покарает всех этих людей, где бы они ни укрывались, исполняя указы анонимных безликих наставников. Правда, месть его мало что даст: специалисты в заумных, содержащих лишь полуправду речах низведут его действия до уровня малозначащего происшествия, ибо в искусстве лгать равных им нет. Логика этой публики не столь уж сложна: «Отбросьте сомнения, поменьше задавайте сами себе вопросов и, преступая законы, как делают это другие, смело и дружно идите вперед под бой барабанов! Главное — достичь своей цели! Что же касается мелкого люда, что встретится нам на пути, то это всего-навсего пешки в игре со смертельным исходом. Используйте их в своих интересах, высасывайте из них всю кровь, а если понадобится, то и ничтоже сумняшеся убивайте этот народец. Таков наш наказ. Помните: мы видим вещи такими, как они есть. И не пытайтесь вникнуть в суть того, о чем говорим мы: вам наши знания недоступны».

Джейсон вылез из машины, открыл заднюю дверцу и разрезал ножом путы на лодыжках убийцы. Снял с его глаз повязку, взял пленника за плечо и… И тотчас ощутил мощный удар! Самозванец, повернувшись молниеносно на месте, врезал правым коленом в левую почку Борна, сомкнутыми связанными руками двинул с силой в горло Джейсона и другим коленом заехал скрючившемуся от боли Дельте в подреберье. Борн упал на землю, и коммандос, обретя свободу, резво помчался по улице.

Нет, нельзя допустить, чтобы он убежал! Он нужен мне как вспомогательная боевая единица! Как меткий стрелок! Это тоже входит в мой стратегический план!

Вскочив на ноги, Дельта, не обращая внимания на жгучую боль в груди и боку, рванул за беглецом. Еще секунда — и убийца скроется в темноте! Бывший боец из отряда «Медуза», забыв обо всем на свете, не чувствуя саднящей рези от жестоких ударов, прилагал все силы, чтобы как можно быстрее настичь самозванца. Скорее, скорее!

Внезапно внизу вспыхнули огни фар несшейся вверх по холму машины и осветили убийцу. Коммандос метнулся в сторону. Борн рассчитал, что до того, как машина поравняется с ним, он сумеет преодолеть последние ярды, отделявшие его от коммандос.

Связанные руки мешали самозванцу. Потеряв равновесие, он свалился на землю с краю мощеной дороги, но тут же пополз энергично обратно к асфальту, встал на ноги и снова пустился бежать. Однако было уже поздно. Дельта въехал плечом в спину пленника. Оба упали. Из горла коммандос вырвался яростный звериный рык. Джейсон повернул убийцу лицом к себе и резко вдавил колено ему в живот.

— Слушай, что я скажу тебе, подонок! — проговорил Борн. Дышал он тяжело, пот струился по его лицу. — Сдохнешь ты или нет, — меня это мало волнует! Через несколько минут мне вообще не будет до тебя никакого дела! Но пока что я нуждаюсь в тебе для осуществления одного плана — моего плана! Я даю тебе шанс остаться в живых, чего сам ты никогда не предоставлял своим жертвам! А теперь вставай! И делай так, как я скажу, если не желаешь лишиться этого единственного шанса, ибо в противном случае я прикончу тебя, как и обещал тем типам, что послали меня за тобой! — Когда они подошли к своей машине, Дельта вынул из рюкзака пистолет, добытый им в Бэйдцзине, и показал его коммандос: — Помнишь, ты просил у меня оружие в аэропорту Хинань? — Убийца кивнул. Его глаза были широко открыты, рот туго стянут повязкой. Джейсон Борн продолжил ровным, бесстрастным тоном: — Так вот, как только мы перелезем через эту стену: ты — первым, я — после тебя, — ты получишь его. — Убийца нахмурился, глаза сузились. — Ах да, я и забыл, что, когда я объезжал усадьбу, ты ни черта не видел! Но ничего, сейчас я введу тебя в курс дела. Примерно в пятистах футах вверх по дороге расположен дом, являющийся в данный момент секретным объектом. К нему-то мы и направимся. Я уберу по пути всех, кого только смогу. Ну а что же ты? У тебя будет девять патронов, и сверх того я преподнесу тебе еще подарочек — «шутиху»… — Дельта извлек из сумки пластиковый пакет, который достал в Монгкоке, и помахал им перед глазами пленника. — Насколько я могу судить, тебе не удастся перелезть назад через стену: тебя наверняка отрежут от нее. Так что остаются только ворота — это где-то правее. Пробивайся туда. Таймер на взрывчатке отсчитывает минимум десять секунд. Распорядись ими на свое усмотрение, меня это не касается. Все ясно? — Убийца потряс связанными руками и показал ими на повязку на рту, прося Джейсона развязать и руки и рот. — У стены, когда сочту это возможным, я перережу веревки. Но если ты попытаешься после этого снять без моего разрешения повязку со рта, потеряешь единственный свой шанс остаться в живых.

Убийца взглянул на Борна и кивнул в знак согласия. Джейсон и кандидат в смертники зашагали по дороге к засекреченному дому на пике Виктория.

Конклин, держась за перила и высматривая напряженно такси, спустился торопливо по ступеням больничного здания. Такси нигде не было. Медсестра в униформе читала при свете встроенных над дверью фонарей «Саут Чайна таймс», бросая время от времени взгляд на парковочную площадку у въезда в больничный двор.

— Простите, мисс, вы говорите по-английски? — произнес, учащенно дыша, Алекс.

— Да, немного, — ответила женщина, обратив внимание и на его хромоту, и на взволнованный голос. — У вас какие-то трудности?

— Увы, это так! Мне крайне необходимо как можно быстрее найти такси. Я должен немедленно связаться с одним человеком, но сделать это по телефону никак не могу.

— Вам вызовут такси в приемной. Для меня это делают каждый вечер, когда я заканчиваю работу.

— Так вы ждете машину?

— Совершенно верно. Кстати, вот и она, — сказала женщина, заметив фары приближающегося к парковочной площадке такси.

— Мисс! — взмолился Конклин. — У меня неотложное дело! Одному человеку уже угрожает смерть, и та же участь может постигнуть и других, если я не доберусь до него вовремя. Пожалуйста, пойдите мне навстречу! Не могу ли я?..

— Би чжаоцзи![211] — воскликнула медсестра, прося его не волноваться так. — Вы очень спешите, я же — нет. Так что берите это такси. А я закажу другое.

— Благодарю вас! — произнес Алекс, когда машина подкатила к лестнице. Затем, открыв дверцу и влезая внутрь, он, еще раз выражая медсестре свою признательность, проговорил прочувствованно: — Большое спасибо!

Женщина кивнула ему в ответ с улыбкой и, пожав плечами, повернулась к лестнице. Стеклянные двери широко распахнулись, и Конклин увидел через заднее стекло машины, как сестра столкнулась с двумя людьми Лина. Один спросил ее о чем-то, другой же, тотчас выскочив во двор, устремил в темноту взгляд своих глаз, еще не приспособившихся ко мраку после яркого света.

— Скорее! — велел Алекс шоферу и, когда они проехали ворота, добавил: — Куай диар[212], если сделаешь все как надо!

— Постараюсь, — ответил устало водитель на английском. — Однако вы могли бы просто сказать: «Поспеши!» — не обещая никакой награды.

Машина промчалась с космической скоростью по Натан-роуд и вынеслась в залитый ослепительным светом суматошный мир Золотой Мили. Многоцветные огненные всполохи, исходившие от вывесок и рекламных щитов, обрамляли шумную людскую круговерть, где ищущие обретали искомое, а продавцы призывно кричали, стремясь побыстрее сбыть свой товар. В пестрой толпе, заполнившей этот бурливый базар базаров, звучали дюжина языков и диалектов.

Выйдя из машины в самом начале многоголосого вертепа, Алекс Конклин, сильно хромая и скрипя протезом, поспешил на восточную сторону улицы. Его глаза рыскали повсюду, как у дикой кошки, разыскивающей своих котят на облюбованной гиеной территории.

Так прошел он четыре квартала. Но тех, Кого искал, не увидел. Где же они — стройный да ладный Панов и высокая, прекрасноликая и еще недавно рыжеволосая Мари? Инструкции, которые дал он им, были исключительно точны: прогуливаться взад-вперед вдоль первых четырех кварталов по правой, если стоять лицом к северу, или восточной, стороне улицы. Мо Панов еще повторил его слова… О Боже, как нужны они ему были, этот мужчина, не отличавшийся внешне от сотен других, прокладывавших себе путь в толпе, и высокая женщина, чьи пепельно-серые волосы, бывшие некогда каштановыми, прорезали белые пряди!

Алекс повернул к Солсбери-роуд, решив лишь наблюдать, а не предаваться болезненным воспоминаниям.

И тут увидел их! У толпы, окружавшей уличного торговца «натуральными», но с поддельными этикетками, шелковыми тканями.

— Идите за мной! — сказал Конклин, беря их за локти.

— Что случилось, Алекс? — вскрикнула Мари.

— У тебя все в порядке? — осведомился Панов.

— Нет, — ответил разведчик. — Как и у всех нас.

— Что-то с Дэвидом, не так ли? — схватила Мари Конклина за руку.

— Сейчас не время для разговоров. Идемте! Надо выбираться отсюда как можно скорее.

— Они здесь? — произнесла испуганно Мари, озираясь по сторонам.

— Кто?

— Не знаю! — крикнула Мари сквозь шум толпы.

— Нет, их здесь нет, — заверил ее Конклин. — Пошли же. Такси ждет нас у «Пена».

— У какого Пена? — спросил Панов.

— Я уже говорил вам о нем. Это — отель «Пенинсула».

— А!.. Я просто забыл.

Когда они шли втроем по Натан-роуд, Мари и Моррис Панов поняли, что Алекс с трудом поспевает за ними.

— Может, пойдем помедленнее? — предложил психиатр.

— Нет, мы должны спешить.

— Но у тебя же болит нога! — заметила с состраданием Мари.

— Бросьте это, вы оба! Я не нуждаюсь в чьем бы то ни было сочувствии!

— В таком случае попытайся все же объяснить нам, что же произошло, — промолвила Мари, когда они пересекли улицу, запруженную автомобилями, от которых то и дело приходилось увертываться, покупателями, торговцами и туристами, вознамерившимися насладиться экзотикой величественного торжища, раскинувшегося по всей Золотой Миле.

— Вот такси, — объявил Конклин, когда они приблизились к Солсбери-роуд. — И давайте побыстрее! Шофер знает, куда ехать.

Все трое устроились на заднем сиденье. Панов разместился между Мари и Алексом.

— Что-то новое о Дэвиде? — снова спросила Мари, сжав руку Конклина.

— Да. Он вернулся. Находится здесь, в Гонконге.

— Слава Богу!

— Надейся на лучшее! Мы ни в коем случае не должны впадать в панику.

— Что ты хочешь этим сказать? — произнес встревоженно психиатр.

— Кое-что происходит вовсе не так, как было задумано. Игра идет уже не по сценарию.

— Ты что, черт возьми, не можешь изъясняться по-человечески? — взорвался Панов.

— Он имеет в виду, — пустилась в разъяснения Мари, глядя на сотрудника ЦРУ, — что Дэвид то ли сделал что-то такое, чего он, по замыслу, не должен был делать, то ли не сделал чего-то такого, что, наоборот, должен был сделать.

— Да, так оно примерно и есть. — Конклин скосил глаза вправо — к огням гавани Виктория и простиравшегося за нею острова Гонконг. — Я привык заранее просчитывать поступки Дэвида — еще до того, как он совершит их. Позднее, когда он стал Борном, я тоже мог прослеживать линию его поведения, тогда как другим это было не под силу. Дело в том, что я понимал логику его действий, это и позволяло мне довольно точно предсказывать заблаговременно предпринимаемые им шаги. Так было до тех пор, пока в жизни его не произошел крутой поворот. Поведение Дэвида уже никто не смог бы предвидеть заранее, поскольку он утратил всякую связь с сидевшим внутри него Дельтой. Когда Дельта вновь появился, противник, как это случалось и прежде не раз, недооценил его возможностей. Надеюсь, я ошибаюсь насчет него… О Господи, как хотелось бы мне, чтобы я был не прав!

С пистолетом, приставленным к затылку убийцы, Дельта молча пробирался сквозь кустарник у высокой каменной ограды, за которой скрывался засекреченный особняк. В десяти футах от прятавшегося во мраке входа в усадьбу самозванец внезапно замер. — Дельта, ткнув ему в шею оружием, прошептал:

— Никаких световых датчиков ни в стене, ни на земле. Если бы они имелись, то из-за земляных белок каждые тридцать секунд поднималась бы тревога. Продолжай идти! Я скажу, когда остановиться.

В четырех футах от ворот Дельта схватил коммандос за воротник и, держа дуло пистолета у виска пленника, отодвинул его в сторону. Затем бывший боец из отряда «Медуза» вынул из кармана пластиковый пакет и, протянув руку, прижал взрывное устройство липкой стороной к стене, как можно ближе к воротам. Крохотный таймер был установлен на семь минут: эту цифру Джейсон выбрал на счастье, и, кроме того, данного времени вполне хватило бы на то, чтобы убраться им с самозванцем на несколько сотен футов от опасной зоны.

— Уходим! — произнес Борн чуть слышно.

Обогнув угол, они двинулись вдоль каменной кладки. В лунном свете был виден верхний край стены.

— Стоп! — приказал Дельта и, запустив руку в рюкзак, висевший, как патронташ, у него на груди, извлек оттуда небольшую прямоугольную черную коробочку с идущим от нее сорокафутовым тонким проводом в черной же пластиковой оболочке. Это был питаемый батареями громкоговоритель. Дельта установил его на верху стены и нажал выключатель на задней крышке. Загорелся красный свет. Размотав провод, Дельта приказал убийце идти вперед.

— Осталось пройти еще двадцать — тридцать футов, — сообщил он.

Вступив под надежно скрывавший их от постороннего взора свод, образованный перекинувшимися через стену ветвями ивы, Борн прошептал жестко:

— Здесь! — И, схватив коммандос за плечо, остановил его. Потом, вынув из рюкзака кусачки, подтолкнул убийцу к стене. Противники обменялись взглядами. — Сейчас я освобожу тебе руки, но это не значит, что волен ты делать все, что вздумается. Понимаешь, о чем это я? — Коммандос кивнул утвердительно. Держа пистолет у головы самозванца, Дельта обрезал веревки, стягивавшие запястья и локти пленника, после чего подставил ему согнутую в колене правую ногу и протянул щипцы. — Встань на мою ногу и срежь проволоку там, наверху. Ты сделаешь это, если чуть подскочишь и хватишься за стену рукой. И не вздумай что-либо выкинуть. Помни, пистолета еще у тебя нет, зато у меня в руке — надежное оружие, и, если ты попытаешься перелезть через ограду, я не стану с тобой церемониться.

Коммандос в точности выполнил приказ: подпрыгнув невысоко, он ловко просунул левую руку между проволочной сеткой и каменной кладкой и ухватился за противоположный край стены. Самозванец резал проволоку совершенно бесшумно: чтобы приглушить звук при ослаблении натяжения металлической сетки, он просовывал кусачки в ячейку и, поддерживая ими сетку, постепенно отпускал обрезанные концы. Наконец над стеной образовалось свободное пространство шириной пять футов.

— Полезай туда! — скомандовал Дельта.

Убийца, выполняя приказ, перебросил левую ногу через стену. Борн подпрыгнул, схватил его за брюки и, подтянувшись, тоже перекинул через ограду левую ногу. Теперь они оба сидели на стене.

— Отличная работа, майор Эллкот-Прайс! — сказал Джейсон, держа в одной руке маленький круглый микрофон, а в другой — оружие, по-прежнему нацеленное в голову самозванца. — Теперь уже недолго до начала боевых действий. Я бы на твоем месте провел рекогносцировку на местности.

Водитель, подгоняемый то и дело Конклином, вел свое такси по дороге, вившейся по склону пика Виктория, на предельной скорости. В стороне от шоссе показалась потрепанная машина, которая явно была здесь не к месту. Алекс сглотнул в тревоге при виде ее. Почему она здесь? Уж не произошла ли авария?

— Туда, к тому дому! — крикнул сотрудник ЦРУ. — Скорее, ради Бога! Поворачивай прямо к…

Но договорить он не смог. От раздавшегося впереди мощного взрыва содрогнулись и дорога и ночь. Во все стороны посыпались огненные брызги и камни. Обрушилась часть стены, и вслед за тем, медленно накреняясь, упали массивные металлические ворота.

— Боже мой, я был прав! — произнес про себя Александр Конклин. — Дельта вернулся. Он хочет умереть. И, значит, умрет.