Легкий разведывательный «Печенег»[24] продвигался вперед медленно, часто останавливался, недоверчиво ощупывая местность хоботком пушки. Осторожность его командира была вполне объяснима – догорающие обломки двух собратьев наводили на вполне определенные размышления.

Следом за танком шли пехотинцы, примерно около взвода. Форма, знаки различия и, самое главное, неуверенное поведение выдавали в них новобранцев. Их командир держался чуть позади. Он внимательно разглядывал местность впереди своего подразделения и постоянно говорил что-то в микрофон. Вот он получил ответ на свое сообщение и тут же отдал приказ солдатам. Они попадали на землю и стали расползаться по сторонам, неумело прячась за чем только можно – в воронках, среди остатков зданий и в прочих подобных «надежных» местах. «Печенег» также остановился и медленно начал сдавать назад.

– По укрытиям! Сейчас будет налет! – Куприянов прекратил наблюдение и сноровисто перекатился под защиту наполовину обрушенной стены здания. Другие «ярославичи» неспешно, но расторопно, со спокойной уверенностью профессионалов выполнили его команду. «Ланцелоты» с легким жужжанием втянули внутрь бронированного корпуса оружейные блоки и окутались легкой дымкой защитного поля. Полной гарантии безопасности для них оно, естественно, не давало, но реально снижало вероятность поражения высокоточным оружием.

Противный свист приближающихся снарядов неприятно резанул слух. Земля вздрогнула и встала на дыбы, приняв на себя мощный удар. Грязные облака разрывов поплыли среди развалин. Невидимые орудия уже давно – с тех пор, как спецназовцам повезло обнаружить и уничтожить группу артиллерийской разведки, – долбили по площадям не слишком прицельно, скорее наудачу и оттого с практически нулевым эффектом, больше для оказания психологического давления. Ко всему прочему, выучка неизвестных комендоров оставляла желать лучшего – потерь от их огня среди «ярославичей» считай, что и не было – так, пара легко раненных осколками. А ведь найдись там хоть один настоящий профессионал, и все – туши свет! – противопоставить им что-либо было нереально.

Правда, и такое относительно благоприятное положение дел выводило из себя Куприянова – майор скрежетал зубами и грязно ругался на чем свет стоит, но изменить что-либо не мог. Послать бойцов на нейтрализацию вражеской батареи? Поди разыщи ее – сто пудов, что это работают САУ[25], – произведут сейчас еще залп-другой и тут же смоются обратно в укрытия. Нет, если бы у спецназа имелась хоть какая-нибудь воздушная поддержка, тогда другое дело, но только откуда ж ей взяться – «Атлас» благополучно накрылся медным тазом, с орбиты, от «Паллады», сообщения не поступают уже хрен знает сколько времени…

А ведь операция, считай, прошла без сучка, без задоринки! Группа сравнительно быстро и с минимальными потерями добралась до места назначения, выполнила задание и благополучно вышла обратно. Оставалось только загрузиться в катер, достичь точки рандеву с корабельным челноком и получить заслуженную похвалу командира.

Как бы не так!

На поверхности их ждала «теплая» встреча. Причем, судя по всему, специально за ними никто не охотился. Можно было предположить, что командование местных сил планетарной обороны просто отправило дозоры проверить обстановку в районе уничтоженных комплексов дальней связи, ну и заодно навестить секретный НИИ.

А здесь такая «радость» – десантный катер с эмблемами объявленных вне закона «ярославичей»! Тех самых, что недавно нанесли по Каледонии мощнейший орбитальный удар, унесший жизни бесчисленного множества жителей планеты. Ясное дело, что пехотинцы осатанели и яростно полезли восстанавливать справедливость. Тем более что им невероятно повезло – они застали «Атлас» на земле, а не в воздухе, сравнительно быстро уничтожили охрану и сумели повредить его двигатели. Далее все свелось исключительно ко времени, какое потребовалось командиру подразделения, чтобы связаться со штабом и попросить перебросить к институту взвод «Печенегов». Они-то и расстреляли поврежденный катер.

Ну а дальше оставалось сложить два и два и понять, что «Атлас» появился на планете не просто так. Пехотинцы прочесали территорию и, наткнувшись на следы недавнего боя в здании института, продолжили поиски и вскоре нашли вскрытый вход в подземелье. Там они и напоролись на оставленное Куприяновым охранение. К счастью для спецназовцев, пехотинцы не имели большого военного опыта и поперлись осматривать тоннель всем гуртом.

«Ярославичи», хладнокровно подпустив неприятеля поближе, расстреляли патрульных в упор. В узком тоннеле великолепно обученные профессионалы имели неоспоримое преимущество перед солдатами обычных линейных частей. Две дюжины пехотинцев не смогли оказать им достойное сопротивление.

После этого спецназовцы поднялись на поверхность. Внизу, в силу какой-то аномалии, связь с катером не работала, здесь же, не получив ответа на вызов, «ярославичи» незаметно добрались до места стоянки, просочившись через редкие пока посты, и нашли там только горящий остов катера да тела погибших.

Вернувшись к куполу лаборатории, они в срочном порядке отправили связного с донесением о случившемся к Куприянову.

Майор принял решение скрытно покинуть территорию института, не желая попусту рисковать ценным грузом в лице все еще бесчувственного Каланина. Сейчас капитан, тело которого поместили в регенерационную капсулу, был для беглецов намного важнее, чем естественное желание поквитаться за друзей.

Но в планы спецназовцев вмешался случай. Система спутникового наблюдения над Каледонией была почти полностью уничтожена «Палладой», равно как и космопорт с находившимися на нем немногочисленными гражданскими и военными судами. Но в распоряжении планетарных сил обороны имелось несколько коптеров. Один из них, совершая облет района, и засек группу вооруженных лиц в компании с мобильными платформами, чьи данные не идентифицировались планетарной информационной базой.

«Ярославичи», поняв, что их обнаружили, мигом ссадили летуна с небес, задействовав оборудованные под мобильные зенитные комплексы «Ланцелоты». Но, к их сожалению, он успел отправить сообщение на свою базу. К месту боеконтакта стали подтягиваться пехота и бронетехника ближайших воинских частей. Спецназовцам пришлось отступить перед лицом превосходящих сил и спешно занять оборону в одном из институтских корпусов, уповая на то, что «Паллада» услышит их вызов и поможет.

Пока что хаос, царящий на Каледонии после обстрела планеты из космоса, играл спецназовцам на руку. Связь между гарнизонами работала время от времени, координация действий штабов нарушена, и потому войска, отправляемые на уничтожение «ярославичей», были разрозненными и немногочисленными. Но с каждой минутой положение грозило измениться в худшую для разведгруппы сторону.

Огневой налет продолжался недолго. Земля, поднятая в воздух взрывами, еще не успела осесть, а к позициям «ярославичей» уже устремились пехотинцы. Подбадривая себя криками, они достаточно быстро преодолели небольшую площадь перед зданием института, но тут в дело вступили «Ланцелоты». Платформы метким огнем быстро прижали атакующих к земле, не давая солдатам поднять головы. Вскоре к ним присоединились «ярославичи», покинувшие укрытия. Не выдержав убийственно точного огня, пехотинцы, не обращая внимания на отчаянные призывы своих командиров, стали отползать назад.

Куприянов оглянулся. Стена купола, скрывающего вход в подземелье, наполовину обрушилась, и, задействовав прицельную систему шлема, можно было рассмотреть край уходящего вниз тоннеля. В самом начале боя майор приказал своему заместителю отправить туда Каланина вместе с тремя бойцами и беречь его как зеницу ока. Что бы ни произошло, они были просто обязаны сохранить капитана и переправить его на «Палладу»! Вот только где она сейчас… «Паллада»?

Ответ пришел, когда «ярославичи» отступили почти к самому зданию. Но, к сожалению для них, вряд ли его можно было считать положительным. Сначала над ними со страшной силой заревело и загрохотало. Зарницы вспыхнули по всему небосводу, словно мириады фонарей разной степени мощности. Сотни, тысячи больших и малых болидов пронзали атмосферу Каледонии в разных направлениях, осыпая землю огненным дождем. Наверное, со стороны это зрелище смотрелось довольно красиво, но многоопытные спецназовцы медленно, но верно чернели лицами. Уж кому-кому, но им не нужно было объяснять, что происходит сейчас на орбите.

Невидимое глазу сражение, развернувшееся в космосе, однозначно свидетельствовало о том, что «Паллада» нарвалась на неприятеля и ведет упорный бой, стремясь пробиться на орбиту, а значит, о скорой эвакуации теперь можно забыть. Куприянов то и дело ловил на себе вопрошающие взгляды своих бойцов. А он ничего не мог им ответить и лишь угрюмо отворачивался, с ожесточением ловил в прицел фигурку очередного неприятельского солдата и яростно полосовал его прицельными очередями.

Да и что, собственно, тут можно сказать? Боеприпасы почти на исходе, индикаторы батарей давно уже мигали красным сигналом разрядки, «Ланцелоты» сбросили опустевшие пусковые установки и экономно били по врагу короткими, в два-три снаряда, очередями своих малокалиберных пушек. Спецназовцы медленно отступали, все больше сужая круг обороны. Северный зверек по имени песец неумолимо подкрадывался к «ярославичам» все ближе и ближе.

Надежда на успешный исход операции вспыхнула ненадолго, когда по позициям противника вдруг отработали с орбиты орудия звездолета. «Паллада» нанесла короткий удар, пытаясь помочь своим бойцам. Куприянов злобно ухмылялся, наблюдая за тем, как судорожно мечутся между высокими дымными столбами и разбухающими огненными шарами разрывов вражеские пехотинцы, как взлетают в воздух их танки и бронемашины. Вот только на душе у майора было гадко и противно – незадолго до начала налета с ним наконец-то вышло на связь командование. Но вместо обнадеживающих обещаний Куприянов услышал, что дела их в общем-то хреновые! И рассчитывать на помощь не стоило, а наоборот, у майора запросили координаты, по которым можно будет направить спасботы «незабудки».

Правда, приказ беречь следователя ему подтвердили в безапелляционной форме, не слушая никаких возражений и жалоб. «Любой ценой!» – и точка. Что ж, по крайней мере, появилась хоть какая-то определенность. Сказать по правде, на миг Куприянов решил, что все их усилия оказались напрасными. Подманить тварь на, пожалуй, единственно возможного живца, каковым стал ничего не подозревающий следователь после долгой и кропотливой подготовки, что тайно велась на борту «незабудки», и теперь лишиться возможности активировать ее… Майор слишком хорошо помнил шок, охвативший его, когда Гарутин рассказал ему правду! И теперь он готов был буквально грызть зубами землю, чтобы операция прошла так, как надо, но, оказалось, не все зависело только от них.

Вскоре связь с линкором опять прервалась. Грохот в небесах усилился, а затем, и это стало полной неожиданностью для всех, там вдруг полыхнуло так, что надвигающийся вечер враз превратился в солнечный полдень. Автоматика шлемов едва успела отсечь избыточный поток света, затемнив забрала по максимуму, но даже в таком положении нестерпимо резало плотно зажмуренные глаза. Одна из платформ, чьи сенсоры, похоже, вышли из строя, начала описывать бестолковые круги, натыкаясь на препятствия и жалобно взревывая двигателем.

А потом на них обрушилась тишина. Она была тяжелой, плотной и давила на людей, заставляя рефлекторно съеживаться, опускать голову к земле. Это нельзя было объяснить рационально, но и «ярославичи», и наседающие на них пехотинцы перестали стрелять, замерев в тревожном ожидании чего-то непременно ужасного, в этом ни у кого из них не было ни малейшего сомнения.

Куприянов с усилием поднял ставшую вдруг свинцовой голову и встряхнулся, прогоняя наваждение. Облизал пересохшие губы, откашлялся и негромко бросил в микрофон:

– Я не понял, у меня в подчинении что, кисейные барышни? А ну-ка все очнулись!

Спецназовцы медленно стали выходить из странного оцепенения, в которое они погрузились после загадочной небесной вспышки. Бойцы вновь брались за оружие, стараясь сосредоточиться на привычном деле. Майор с удовлетворением наблюдал за этим процессом, искренне надеясь, что теперь все войдет в привычное русло. Он повернулся в сторону противника. К сожалению для солдат планетарных войск, среди их командиров пока не нашлось того, кто бы смог привести подчиненных в чувство. Пехотинцы замерли на тех позициях, где их застало непонятное явление, и не предпринимали никаких действий. Куприянов дернулся было отдать приказ об атаке, но тут же с сожалением отказался от этой затеи – будь у него побольше бойцов, это имело бы смысл, а так… два десятка спецназовцев да пара «Ланцелотов» – даже не смешно! А ведь шанс для успешного наступления был великолепный! Обидно.

– Игорь, как там наш капитан? – обратился он к заместителю.

– Порядок, – лаконично отозвался тот. – Вкололи ему поддерживающий коктейль, сейчас спит. Но кибердоктор показывает, что если в течение трех-четырех часов он не получит стационарную помощь, то сердечко может и не сдюжить.

– Хреново, – устало выдохнул майор. – Ладно, я сейчас еще раз попробую запросить «Палладу».

Ответ на его послание пришел неожиданно быстро. Вот только его содержание откровенно ошеломило Куприянова – «Паллады» больше не было! То есть что-то произошло только с самим кораблем – весь экипаж сейчас спешно эвакуировался. Сразу вспомнилась просьба предоставить координаты удобных мест посадки для спасботов. Выходит, что уже тогда командование готовилось к чему-то подобному? А странная вспышка? А Пятая эскадра – неужели имперские корабли довольствовались уничтожением «незабудки»? Но ответа на мучившие его вопросы майор не получил, начштаба бригады, с которым удалось связаться, раздраженно оборвал контакт, сославшись на полное отсутствие времени. Последним, что услышал Куприянов, было: «Помочь, по возможности, спасботам огнем с земли и сдувать, черт побери, даже пылинки с Каланина!»

– «Помочь»! – угрюмо передразнил невидимого начальника майор. – Чем помочь-то? Нам самим бы кто помог… Игорь, ты слышал? – От зама у Куприянова давно не было секретов, вот и сейчас он подключил его к своему каналу.

– Реально тревожно как-то, командир, – задумчиво выдал любимую присказку старлей. – Особенно мне непонятно, на кой ляд им теперь этот следак – раньше я думал, что «Паллада» рванет куда-то, где чрезвычайно важна та штуковина, которая находится сейчас в теле капитана. Но сейчас-то она зачем?

– Ты спрашиваешь меня? – невесело отозвался майор. Ему вдруг пришло в голову, что Гарутин решился применить то последнее средство, которым располагала «незабудка». Пожалуй, только этим и возможно было объяснить странную вспышку в небе и гибель самого звездолета. И потом, как отреагировали на это решение другие корабли тсиан? Использовать жизненную энергию «незабудки» и всех тех, кто находился на ее борту, чтобы выплеснуть в окружающее пространство излучение настолько странное, что никто из яйцеголовых[26] даже приблизительно не мог описать его природу, – это был ПОСТУПОК. В одном ученые были солидарны: любой материальный объект искусственного происхождения, оказавшийся на пути этого страшного оружия, подвергался полному уничтожению, и защиты от него не существовало. Правда, и цена, которую требовалось заплатить за использование этого «последнего довода королей», была довольно высока – по самым оптимистичным расчетам, пережить забор энергии, потребной для «выдоха», могли не более тридцати-сорока процентов экипажа «незабудки». Только сейчас майор сообразил, что странное оцепенение его бойцов, скорее всего, являлось побочной реакцией на срабатывание неизвестного оружия, ведь все они также входили в число пассажиров суперлинкора. Знать бы еще, сработал ли этот поистине безумный вариант или нет? – Ладно, похоже, не дадут нам договорить – тут у меня пехота очнулась и лезет снова. В общем, приказ слышал – выполняй! До связи.

Бой загремел с новой силой. «Ярославичи», демонстрируя настоящие чудеса выучки, из последних сил сдерживали яростные атаки, нанося противнику серьезные потери. Но исход боя лично у Куприянова сомнений не вызывал – рано или поздно их просто задавят. К атакующим постоянно подходили подкрепления, чего нельзя было сказать о спецназовцах. А когда между зданиями появились силуэты двух «Рыцарей», майор понял – все, хана! – противостоять тяжелым танкам им было попросту нечем.

Именно поэтому, когда неприятельские танки с грохотом взорвались, а из вечернего полусумрака небес вынырнул десантный челнок, сразу же начавший поливать неприятеля изо всех стволов, Куприянов воспринял это как чудо. Следом, один за другим, пошли косяком спасботы, но приземлялись они чуть дальше от институтского комплекса, на берегу реки. Из них выскакивали «ярославичи» и тут же вступали в бой.

Ситуация кардинально изменилась в одно мгновение. Теперь уже пехотинцы оказались под угрозой окружения. А в условиях, когда над головой хищными тенями ходили вражеские летательные аппараты, яростно вбивающие в землю «по самые ноздри» всех, кто пытался оказать хоть малейшее сопротивление, они достаточно скоро начали разбегаться или поднимать руки. Пленных живо погнали в сторону главного корпуса, а к радостным спецназовцам из группы Куприянова направились несколько человек в штурмовой броне, совершенно не обращая внимания на продолжающуюся перестрелку.

Майор, не желая терять время даром, отправил пару бойцов вниз, к своему заместителю, чтобы они помогли вытащить из тоннеля на поверхность капсулу с Каланиным. Какое-то шестое чувство подсказывало – действовать нужно очень быстро, их успех в любую секунду может обернуться поражением. А проигрывать в бригаде «Ярославль» никто не любил.

Небольшая группка приблизилась к тому месту, где закрепились спецназовцы. Куприянов невольно присвистнул – на тактическом экране шлема высвечивалась отметка самого комбрига. Майор подтянулся и вышел из-за импровизированного укрытия навстречу начальству.

– Господин полковник…

– После, майор! Все после! – нетерпеливо перебил доклад подчиненного Гарутин. Его голос в наушниках – Куприянов еще успел удивиться, почему командир не поднимает лицевую пластину своего шлема, – звучал сухо и отрывисто: – Где следователь?!

– Я отправил за ним, – обескураженно ответил майор, пораженный таким приемом. – Сейчас доставят.

– Время, Николай! Время! Давайте его поскорее к моему челноку. Помощь нужна?

– Никак нет, справимся! – Куприянов с видимой обидой козырнул и сорвался с места, решив лично проконтролировать действия своих бойцов. Особого желания и дальше общаться с Гарутиным у него почему-то не наблюдалось.

Комбриг проводил его долгим взглядом. За наглухо закрытым забралом увидеть выражение лица Гарутина было невозможно, но вся его фигура, жесты, походка выражали явное нетерпение. Особенно это бросалось в глаза на фоне застывших, точно изваяния, бойцов его охранения. Никто из спецназовцев, участвовавших в рейде на Каледонию, не мог бы, наверное, объяснить это вразумительно, но все они, прошедшие, казалось бы, огонь, воду и медные трубы, выбираясь из укрытий на открытое место, старались прошмыгнуть мимо начальства как можно незаметнее и быстрее.

Регенерационная капсула с телом Каланина, водруженная для удобства на найденную в тоннеле гравитележку, показалась на поверхности. Гарутин, заметив это, торопливо двинулся к ней. Но не прошел он и пяти метров, как совсем рядом вдруг сильно полыхнуло. Ударная волна смела людей, словно кегли, раскидав их далеко в разные стороны.

Куприянову, случайно оказавшемуся в момент взрыва под защитой тележки, повезло больше: он отлетел всего на пару метров. И хотя его тоже приложило о землю довольно чувствительно, но сознание майор не потерял. В голове, правда, малость шумело, да в уши словно ваты натолкали, но, в целом вполне терпимо, порой бывало и хуже.

«Ярославич» огляделся. Гравитележка опрокинулась набок, но капсула из нее, слава богу, не выпала – как надо сработали замки. Спецназовцев, сопровождавших ее, разбросало, и сейчас они, в зависимости от полученных повреждений, или подавали слабые признаки жизни, пытаясь подняться, или неподвижно лежали на земле.

Майор повернул голову и в полном смысле слова обомлел. Гарутин в сопровождении своих телохранителей целеустремленно приближался к месту падения тележки. Но как это возможно – они ведь находились почти в самом эпицентре взрыва?! Куприянов и его бойцы стояли значительно дальше, и то им досталось будь здоров, а эти словно и не заметили ничего – по крайней мере, по их внешнему виду не скажешь, что они хоть немного пострадали.

Гарутин подошел к нему, немного наклонился и, видимо, что-то спросил. Куприянов слабо мотнул головой, показывая, что ничего не слышит, и тут же скривился – резкая боль молнией ударила в висок. Майор с трудом переборол подкатившую тошноту, машинально отметив, что, судя по симптомам, схлопотал легкую контузию. Странно, но действия лекарств он почему-то пока не ощущал, хотя автоматическая аптечка, входящая в штатный комплект снаряжения, и уколола его несколько раз.

Комбриг разочарованно взмахнул рукой, повернулся и направился к капсуле. Сильные руки подхватили Куприянова и резким рывком подняли на ноги. Майору снова поплохело. То, что происходило дальше, он запомнил не очень хорошо. В памяти остались лишь отдельные стоп-кадры: опустившийся неподалеку челнок, яростная стрельба спецназовцев в темноту по кому-то невидимому, суматошная загрузка на борт тележки с капсулой, лицо склонившегося над Куприяновым офицера со знаками различия военного медика – что-то с ним было не так… но вот что, майор уже не успел понять – очередной укол отправил его в небытие.