Вляпались они по самое некуда. У Егора при виде соединения, входящего на всех парах в систему, натурально отвалилась челюсть. Итить-колотить – это же прославленная гвардейская орденоносная и легендарная Пятая эскадра! Неужели в Генштабе решили не мелочиться и выложить на стол сразу козырного туза? Похоже, очень похоже! Да, видать, содержимое отцовского хранилища не дает покоя многим, и эти люди готовы пойти на все, лишь бы оно не выскользнуло из зоны их влияния. Впрочем, разве это так уж удивительно? Гораздо более странным оказалось бы, если бы «Палладе» позволили беспрепятственно уйти.

Непонятно только, как же они узнали о нашем местонахождении – «хвост»-то мы вроде как стряхнули? И комплексы связи на поверхности планеты разнесли в первую очередь. Разве что… Звонарев судорожно послал несколько запросов в БИЦ. Томительные секунды ожидания, негромкий сигнал полученной информации, короткий взгляд на экран и… Твою мать!!! Это ж надо было так лопухнуться! ПКО накрыли, а проверить, не прячется ли в системе еще кто-нибудь, не удосужились! Вот, как говорится, получите и распишитесь – масс-детекторы однозначно утверждают, что у второго спутника прячутся как минимум два фрегата или эсминца! Выходит, пока мы долбали оборонительные комплексы, они преспокойненько отправили сигнал бедствия.

Но все равно остается непонятным, каким образом Пятая оказалась здесь так быстро? Разве что ее перемещали куда-то и она случайно оказалась в этом районе? Поди теперь узнай! Может, запрос на имперский флагман отправить? Кто там у них, кстати, нынче за главного? Ага, «Суворов». Знакомый кораблик. Значит, адмирал Палецкий собственной персоной пожаловал! Хороший вояка, резкий, энергичный. Егор, конечно, предпочел бы, чтобы на его месте оказался кто-нибудь не столь выдающийся, но, с другой стороны, разве у них есть выбор?

– Смотрите! – Ликующий возглас одного из операторов отвлек каплея от размышлений.

К «Палладе», развернувшейся навстречу врагу, приближались другие «незабудки». Развернутые в направлении имперской эскадры орудия и пусковые установки недвусмысленно свидетельствовали о том, что они готовы помочь товарке. Что ж, это очень хорошо – в одиночку «Паллада», даже при всех ее несомненных достоинствах, вряд ли выстояла бы. А так у них появляется шанс. Нет, не победить, конечно, все же пять даже столь мощных кораблей против без малого сотни экипажей закаленных в боях ветеранов – не совсем удачный расклад. Но нанести противнику такой урон, что он будет вынужден отойти и оставить их в покое, вполне может получиться. Вряд ли командование решится оголить фронт и снять с позиций еще одну эскадру. А там, глядишь, подтянутся с планеты «ярославичи» и можно будет убраться отсюда подальше. Хотя кто его знает, какие там планы роятся в голове у Гарутина?

На кораблях Пятой также заметили изменение ситуации. Имперцы сбавили ход, но развертывание в боевой порядок не прекратили. Звонарев прекрасно представлял себе, как раскаляются сейчас у них добела все средства связи, передавая и принимая тучи сообщений, приказов, распоряжений, как дымятся от напряжения мозги БИЦов, пытаясь просчитать обстановку и выработать новое, единственно верное решение.

«Помучайтесь маленько, – злорадно подумал Егор, попутно автоматически подготавливая все системы к бою. – Скажите спасибо, что у нас нет возможности скоординировать свои действия с другими «незабудками», а не то вы у нас по-другому сейчас плясали бы!»

Тем временем присоединившиеся к «Палладе» суперлинкоры тсиан выстроились весьма странным образом, расположившись возле нее так, что она оказалась точно в центре ордера. «Будто дите неразумное опекают, – мелькнула у Звонарева мысль. – Хотя, может, с их точки зрения, мы и в самом деле ведем себя как-то не так? А, ладно – главное, чтобы помогли! Кстати, а боезапаса-то нам еще на одну хорошую драчку хватит? В принципе, должно. И вообще, как это «незабудки» после тысячелетий блуждания в космосе его не исчерпали в ноль? Неужели у них где-то есть базы?»

Вопрос был и в самом деле любопытным. Когда Звонарев принимал в свое ведение огромное хозяйство вооружения «Паллады», его откровенно поразили ранее никогда и нигде не виданные ракеты и снаряды в ее погребах. Сквозь их корпуса пробивалось слабое мерцание, точно изнутри кто-то подсвечивал фонариком, и от этого казалось, что они лежат в своих нишах в небольшой изумрудной дымке, слегка пульсируя, будто живые. Специалисты «ярославичей» лишь недоуменно пожимали плечами в ответ на расспросы о характере содержимого боеприпасов. Было очевидно, что они сами сбиты с толку. Один из них даже предположил, что корабль, дескать, сам выращивает все, что ему нужно для нормальной жизнедеятельности. На удивленный вопрос Гарутина о том, не означает ли это, что «незабудки» являются своего рода живыми саморегулирующимися организмами, ученый в очередной раз пожал плечами и понес такую высокомудрую ахинею, что спецназовец тихо пришалел уже через пару минут и торопливо свернул беседу.

Доклады о готовности всех БЧ к бою, прошелестевшие в наушниках, подсказали Егору, что «Паллада» замерла в ожидании команды и готова атаковать противника. Но Гарутин и командир БДК, кавторанг Багнюк, занявший при «ярославиче» пост начштаба, почему-то медлили. Надеялись избежать драки? Или, быть может, рассчитывали, что имперцы предложат переговоры и можно будет потянуть время?

В любом случае Звонареву представлялось, что единственно правильной в их положении тактикой будет тупо садить по всему, что окажется в зоне поражения, всеми наличными средствами и молить бога, чтобы отправленные на Каледонию десантники побыстрее отыскали то, за чем их туда послали. Других вариантов пока не наблюдалось. Соотношение сил недвусмысленно говорило: рано или поздно их попросту задавят и разнесут на атомы. Вопрос только – за какое время, не более того.

Черт, накаркал. Началось! Тройка линкоров в окружении свиты крейсеров и эсминцев медленно двинулась вперед. Ага, Палецкий решил провести разведку боем и определиться с возможностями «незабудок» и их намерениями. Что ж, вполне понятное решение, идти в атаку на противника, сведения о котором туманны и расплывчаты, не есть признак большого ума. Интересно, как поведут себя корабли тсиан в этой ситуации? Эх, если бы можно было с ними общаться! Мечты, мечты…

Имперские корабли открыли огонь с дальней дистанции. Активно маневрируя, они приближались к некой незримой черте, давали залп и тут же отходили назад, словно стремясь растащить «незабудки», заставить их погнаться за ними и порвать строй. Звездолеты пока высокомерно молчали, игнорируя эти выпады. Благо, явно осторожничая, имперцы не демонстрировали чудес меткости. Лишь несколько ракет приблизились на опасное расстояние, но мгновенно были уничтожены батареями ближней защиты.

В какой-то момент один из эсминцев, осмелев, вырвался далеко вперед и нахально прошелся возле неподвижно висящих «незабудок», осыпая их градом снарядов и ракет. Звонарев собрался было попросить у Гарутина разрешения проучить наглеца, но его опередили. Правофланговый звездолет тсиан вдруг полыхнул мощным залпом. Последствия его оказались поистине ужасающими: двухсотметровый эсминец исчез в одной огромной вспышке, мгновенно разлетевшись на куски.

Русские корабли тут же прекратили обстрел и отошли на безопасное расстояние. Судя по их поведению, Палецкий отдал приказ не рисковать и не кидаться в самоубийственную атаку. Итак, адмирал получил наглядное подтверждение того, что «Паллада» в предстоящем сражении будет действовать не в одиночку и что другие «незабудки» не останутся безучастными статистами, как в том случае, когда беглецы стряхивали со своего хвоста назойливых преследователей.

Тем неожиданнее для Звонарева, вполне справедливо ожидавшего, что имперцы проведут перегруппировку, стала общая атака русской эскадры. Махины русских суперлинкоров, если и уступавших «незабудкам» в размерах, то с лихвой компенсировавших этот недостаток тотальным превосходством в численности, стронулись с места и величаво двинулись вперед шестью колоннами, выбросив в стороны руки-щупальца кораблей рангом пониже. Одновременно с этим авианосцы начали массовый запуск истребителей, штурмовиков и торпедоносцев. Рой малюсеньких отметок – почти девять сотен, – возникший на экране, моментально заполнил его на треть и неумолимо приближался к Каледонии. Процентов пятнадцать из них составляли истребители и штурмовики, а основная масса состояла из торпедоносцев. Егор знал, что в зависимости от цели атаки на них устанавливались, на выбор, тяжелые торпеды «Василиск», предназначенные для поражения линкоров и крейсеров; средние «Грифоны» – для легких крейсеров, эсминцев и кораблей РЭБ или же малые «Немезиды» – для вспомогательных кораблей и транспортов. Звонарев мог бы поспорить на что угодно – сейчас каждый торпедоносец был снаряжен одним «Василиском».

– Огонь по готовности! – Приказ командира, поступивший одновременно с началом вражеской атаки, привел Звонарева в состояние боевого транса, спустив какой-то невидимый предохранитель в мозгу. Все посторонние мысли словно вымыло из головы мощной струей, попутно обостряя все чувства, делая их как никогда резкими и отчетливыми. Егор, слившийся с мощным искусственным «мозгом» корабля в единое целое, буквально дрожал от нетерпения, ожидая, когда же настанет миг обрушиться на противника, разнести его в клочья. Он до крови закусил губу, совершенно не замечая этого, буквально моля про себя: «Ближе! Еще ближе! Ну, подходите же скорее!»

В это мгновение капитан-лейтенант при всем желании не смог бы понять – какой же дьявол в него вселился и почему он, всегда такой бесстрастный и хладнокровный в бою, внезапно превратился в неистового берсерка, мечтающего лишь об одном – добраться до горла врага. Впрочем, если бы Егор мог это вспомнить, в прошлый раз с ним и всеми его подчиненными, включая Каланина, творилось то же самое! Но этого, к счастью ли, к сожалению ли, никому из экипажа «Паллады», за исключением нескольких человек, не было дано…

Первые машины, миновавшие незримую черту, погибли почти все. Следом за «Палладой», открывшей бешеную стрельбу во все нараставшем темпе, в бой вступили другие «незабудки». Их орудия разносили крохотные капельки «ястребков», «грачей» и «тушек»[17], создавая перед ними сплошную завесу заградительного огня. Зенитные ракеты взрывались в боевых порядках, поражая шрапнелью сразу по нескольку машин. Одновременно начали свою страшную работу аппараты РЭБ[18] – посылаемые навстречу атакующим информационные бомбы обрушились на их антивирусную защиту, нарушая работу оборудования и выжигая мозги боевых компьютеров. К великому сожалению обороняющихся, таким снаряжением обладала лишь «Паллада».

Но, несмотря на весь ужас смертельного вала, вздыбившего пространство перед пилотами русской эскадры, многие и многие десятки из них пробились к расцвеченным огнями выстрелов «незабудкам». С дистанции в несколько сотен километров – по космическим меркам практически в упор – они нанесли свой удар. На столь близком расстоянии эффект их действия оказался весьма впечатляющим – взрывы сметали вынесенные на поверхность корпусов сенсоры, приходили в негодность орудийные башни, уничтожались пусковые установки.

Гигантские тела суперлинкоров тсиан то и дело раскрашивали вспышки взрывов от града частых ударов, но их башни ни на секунду не прекращали ответный огонь. И пусть его результативность несколько снизилась, даже в таком виде он уничтожал машину за машиной. А когда к делу подключились молчавшие до поры до времени лазерные батареи ближнего боя, адмирал Палецкий мог начинать поминальную молитву по своим храбрецам. На борт авиаматок сегодня суждено было вернуться едва ли трети из числа стартовавших.

Но их жертвы стали не напрасными. Уравнявшая скорость и оттого словно бы зависшая над «Палладой» со стороны рубки «незабудка» пострадала больше других товарок и содрогалась от многочисленных внутренних взрывов в носовой части. Можно было только догадываться, какой ад там сейчас творится. Остальные лишились большей части сенсоров наблюдения и связи – это, впрочем, не могло иметь серьезного значения для людей, поскольку у них связи со звездолетами тсиан и так не было, но зато здорово осложняло положение «незабудок» в плане обмена информацией друг с другом, а также в разной степени систем вооружения. На «Палладе», к примеру, вышли из строя две из пятнадцати башен главного калибра и около двадцати процентов орудий среднего и малого калибров, а также почти треть имеющихся ракетных установок. Как обстояло дело на других «незабудках», оставалось неясным, но визуально они пострадали не меньше.

Киберы ремонтных бригад трудились не покладая всех своих многочисленных механических рук. А на дистанцию прямого огнеконтакта тем временем уже выходили основные ударные силы русской эскадры.

«Сомнут! – мелькнула у Егора паническая мысль, пробиваясь сквозь пелену боевого безумия. – Отходить! Немедленно отходить, пока не стало поздно! Черт, неужели Гарутин с Багнюком этого не видят?!» Но, как оказалось, каплей зря грешил на своих отцов-командиров. План боя, принятый ими, вовсе не ограничивался только пассивной обороной, как это представлял себе Звонарев, а предполагал преподнести имперцам несколько сюрпризов.

Неожиданно для всех «незабудка» стронулась с места и начала стремительный разгон. Глаза Звонарева видели данные акселерометра, показывающего ускорение в 50 g, но его тело на этот факт никак не реагировало. На старых земных кораблях он без специального ложемента просто не выжил бы. Его убил бы даже не вес собственного тела, достигший примерно 4,5 тонны, хотя и это страшно, а элементарно сердечная мышца не смогла бы перекачивать кровь. Да, в плане комфортности работы экипажа звездолеты тсиан здорово превосходили все созданные человечеством корабли.

«Оттолкнувшись» от гравитационного поля Каледонии, «Паллада» резво набирала скорость, прикрываясь от нападающих планетой, словно гигантским щитом. Три линкора тсиан двинулись следом за нею с небольшой заминкой. На месте осталась только искалеченная «незабудка». Искусственный мозг корабля наверняка просчитал ситуацию и бесстрастно принял единственно правильное в его положении решение. Она нанесла по приближающимся имперцам удар всеми исправными оружейными системами, выбрав в качестве приоритетной цели тяжелые корабли и авианосцы противника. И вот здесь сполна проявилось превосходство в дальнобойности орудий тсиан. Когда четыре десятка чудовищных стволов в бешеном темпе стали молотить по русским кораблям, выдавая залп за залпом, в ответ не раздалось ни одного выстрела!

Тяжелые корабли эскадры попробовали добавить в скорости, отчаянно пытаясь сократить дистанцию, оказаться на расстоянии, когда появится возможность ответного огня. За это время «незабудка» успела выдать четыре залпа. Сто с лишним снарядов, способных с легкостью прошить насквозь броню эсминца или фрегата и причинить тяжкие повреждения крейсеру или линкору. А еще три раза по две сотни ракет, жадно ищущих свою жертву. Да в придачу пушки вспомогательной артиллерии, вонзившие в легкие крейсера, кинувшиеся на защиту своих «тяжеловесов», смертоносные клыки многочисленных и весьма разнообразных калибров, излучений и зарядов.

Большую часть «гостинцев» нападающим удалось нейтрализовать с помощью защитных полей, сбить с курса ложными мишенями и постановщиками помех, уничтожить заградительным огнем и противоракетами, но те, что все-таки добрались до цели, принесли с собой изрядную порцию смерти и разрушения.

Два «Миротворца» и два линкора предыдущих серий были уничтожены. Три линкора, включая флагманский «Суворов», вышли из боя, получив критические повреждения. Еще семь или восемь резко затормозили, сбавили ход и постепенно стали перемещаться в хвост колонн, чтобы не задерживать эскадру. Все шесть авианосцев, попавшие под массированный ракетный удар, представляли собой весьма жалкое зрелище – в лучшем случае только два из них могли принять на борт возвращающиеся после атаки на «незабудки» машины. Впрочем, учитывая те колоссальные потери, что понесли русские пилоты, и этого хватало с лихвою.

Ну и «по мелочи» под раздачу попали несколько крейсеров и эсминцев – общим числом в пятнадцать единиц. Их накрыло близкими взрывами, обломками уничтоженных кораблей и огнем вспомогательных оружейных комплексов «незабудки». Прыснувшие в разные стороны другие легкие корабли теперь рванулись в отчаянную атаку, обуреваемые жаждой мести. На «Палладе» не могли видеть, как погибал оставшийся на месте звездолет тсиан. Нещадно избиваемый со всех сторон, он еще какое-то время огрызался, сумев уничтожить несколько эсминцев, но вскоре начал разламываться на части под воздействием внутренней детонации.

Пока тяжелые корабли Пятой эскадры добивали «незабудку», «Паллада» и ее товарки обогнули Каледонию и начали уходить в сторону соседней планеты системы, смещаясь в плоскости эклиптики. Егор никак не мог понять, что на уме у командира – неужели он решил бросить десантников на произвол судьбы? Разве не честнее и правильнее было остаться на орбите и дать бой? Звонарев, распаленный схваткой и совсем позабывший, что чуть раньше сам думал, как бы побыстрее смыться подальше, сейчас едва не скрежетал зубами от возмущения. Но, повинуясь вдолбленному за долгие годы чувству беспрекословного выполнения приказов вышестоящих лиц, делал то, что ему было положено. То есть лупил из всех кормовых орудий и излучателей по преследовавшим их русским кораблям.

Линкоры и тяжелые крейсера имперцев не могли при всем желании угнаться за «Палладой», превосходящей их в скорости почти в полтора раза, но зато это с успехом получалось у эсминцев и фрегатов новейших типов. Снабженные ускорителями последних моделей, они повисли на хвосте у линкоров тсиан, словно лайки на загривке медведя, и, не уставая, кусали и кусали их своими нестройными, но частыми залпами. Не слишком удачно пока, но на нервы действовало. По крайней мере людям, находившимся на борту одной из «незабудок»…

Резкое торможение. Гравикомпенсация на этот раз почему-то не сработала, и перед глазами у каждого на секунду возникла красная пелена. Но тут же шею несколько раз кольнуло жало кибердоктора боевого скафандра, и все пришло в норму. Преследователи тем временем проскочили далеко вперед. Да, несмотря на свои по-настоящему циклопические размеры, «незабудки» не уставали поражать поистине фантастической маневренностью. Пожалуй, по легкости управления и быстроте обратной реакции на малейшую команду их вполне можно было сравнить с легким крейсером.

Оказавшись в более выгодной позиции, «незабудки» мгновенно накрыли эсминцы ракетным залпом и огнем среднего и малого калибра на пределе скорострельности. Весьма удачно – еще десяти-пятнадцати единиц вражеской эскадры можно было теперь не опасаться. Остальные, поменявшись ролями с преследуемыми, вовсе не спасовали, а приняли условия огневой дуэли, пусть и не на самых выгодных для себя условиях. Егор прекрасно понимал мотивы их поведения: легкие корабли пытались таким образом сковать «незабудки», удержать их на месте, подставив под удар идущих следом русских линкоров и тяжелых крейсеров.

Что ж, вполне естественное желание. Звонарев отдавал должное храбрости неизвестных ему людей, их выучке и боевому духу. Но при всем своем уважении к ним капитан-лейтенант делал все от него зависящее, чтобы как можно больше офицеров и матросов, носящих ту же форму, что и он сам, слились навсегда с пустотой.

«Незабудки» разом набрали скорость, увеличив дистанцию, и вышли из боя. Затяжная схватка их вовсе не устраивала. И вновь начались смертельные салочки-догонялочки с переменным успехом – то загонщикам удавалось сделать удачный выстрел, то дичь умудрялась чувствительно отмахнуться. Но теперь и те и другие удвоили осторожность и старались не лезть на рожон. Так что вывести из строя корабли противника не удавалось ни тем, ни другим.

Главные силы русской эскадры отставали все больше и больше, и в какой-то момент командование передало на эсминцы приказ прекратить преследование. Соперники находились почти на самом краю системы. «Незабудки» легли в дрейф на значительном отдалении от русских кораблей, но так, чтобы они наблюдались уцелевшими сенсорами. Обеим сторонам требовалось, образно говоря, перевести дух, взять паузу, чтобы привести себя в порядок и собраться с мыслями – впереди уже вполне отчетливо маячил неотвратимый призрак новой схватки…