По роду своей предыдущей деятельности Антону не часто доводилось наблюдать жизнь огромного корабля изнутри, с точки зрения члена команды. Обычно следователь выступал в роли пассажира, довольствующегося созерцанием грузовых отсеков и только, а сейчас… Звонарев не обманул – Каланина действительно допустили в боевой пост и подключили к внутренней сети «Паллады». Правда, с возможностью только наблюдать, ни во что не вмешиваясь, но и это поразило следователя до глубины души.

Черная громада открытого космоса, расцвеченная близкими и далекими звездами, обнимавшая несущуюся по ее невообразимым просторам ничтожную пылинку корабля, повергала в священный трепет. Благодаря сенсорам, услужливо транслирующим полученную ими информацию напрямую в мозг, Антон словно бы сам мчался через пространство, сливаясь с «Палладой» в единое целое. Он и был сейчас «Палладой»! Каланин, словно свое, ощущал биение сердца-двигателя, обрабатывал бесчисленное множество операций мозгом-компьютером, жадно обшаривал окружающее пространство глазами-сканерами. Внутреннее «я» маленького человечка растворялось среди бурных потоков энергии, клокочущих внутри исполинского корпуса корабля.

Тихий, еле различимый шепоток пробился в сознание Антона, вырывая его из сладкого плена. Каланин едва не застонал от разочарования, досадуя на неожиданную помеху, мешающую созерцанию мира. С большим трудом ему удалось сконцентрироваться на послании. Кто-то неведомый, кого он воспринимал «органами чувств» корабля как одного из главных хозяев, имеющих право командовать, приказывал готовиться к бою.

Враги! Как же он мог забыть о них?! Россыпь едва заметных звездочек далеко позади, вспыхнувших вдруг тревожным багровым светом. Зоркие «глаза» мгновенно приближают их, дают возможность познакомиться поближе, оценить степень их опасности.

«Миротворец», «Зевс», снова «Миротворец»… Перечисление про себя названий, которые тут же оформляются в более привычные, раскрывающие их подлинную суть данные: количество орудий, пусковых установок, наличие на борту истребителей, дальность поражения и прочая, прочая…

«Мозг» тщательно анализирует полученные сведения, вырабатывает единственно верный план действия, доводя его до совершенства. Долгие, томительные минуты-часы-годы раздумий, сжатые в доли мгновений для операторов БИЦа, и вот уже «Паллада» решительно начинает первый маневр, выходя на боевой курс. Подобно хорошо обученному жеребцу, рванувшемуся в гущу сражения, она повинуется едва заметным движениям руки умелого наездника.

Легкий толчок корпуса: к целям, определенным как представляющие наибольшую опасность, устремились хищные тела ракет. Они несутся вперед стремительно, безошибочно выбирая оптимальную траекторию движения, старательно обходя появившиеся помехи в виде спешно выброшенных им навстречу потоков смертоносного излучения и обманчиво безобидных трасс заградительного огня.

Некоторым ракетам не везет – их уничтожают на подлете. Другие, преодолев все препятствия, вонзаются в корабли противников, точно разъяренный пес, рвущий глотку врага. Лазеры их боевой части пробивают броню, обращают в прах все, что встречается им на пути. Конечно, они не могут уничтожить всех преследователей, но две цели – крейсера огневой поддержки типа «Гнев», идентифицирует их всеведущий компьютер – получают серьезнейшие повреждения и спешно выходят из боя, а один из «Зевсов» начинает долгое беспорядочное падение в горнило ближайшей звезды оплавленным, бесформенным сгустком металла и плоти. Что ж, вполне неплохо для дебюта!

«Паллада» внимательно наблюдает за происходящим. Она фиксирует возможности своих противников, отмечает их уязвимые места, планирует новую атаку. Вслед за первой партией ракет стартует вторая. Она значительно более многочисленна и опасна.

Но и враги не дремлют. В свою очередь они тоже начинают осыпать «Палладу» градом ракет и снарядов. Правда, подлинную опасность представляет лишь ничтожно малая их часть – ее-то и встречает на дальних подступах стая противоракет, ворох ловушек, ложных мишеней и жадные щупальца скорострелок ближнего боя. Остальные «незабудка» игнорирует с поистине царским безразличием, всецело уверенная в своей защите.

Гаснут несколько десятков сенсоров, уничтоженных прямыми попаданиями, и картинка немного смазывается. К местам повреждений спешно направляются роботы-ремонтники.

Звездолет получает несколько запросов от дрейфующих в отдалении собратьев. Они в растерянности, просят объяснить, что происходит, ответить – нужна ли помощь. Недавно появившаяся в сознании «незабудки» часть, отождествляющая себя с «Палладой», недоумевает, не понимая их, более древняя пытается ответить, но отступает, признавая свое подчиненное положение.

Враги тем временем перестраиваются. Они уже оправились от растерянности и сами пытаются перейти в контрнаступление. Вперед выступают более верткие эсминцы и фрегаты. Тяжеловесы-линкоры держатся чуть позади них, предпочитая наносить удары издали. «Паллада» ликует, ее план удался!

Надежно укрытые маскирующим полем мины, щедро разбросанные недавно в том месте, где маневрируют сейчас корабли противника, внезапно проявляются, повинуясь полученному от звездолета сигналу. «Паллада» знает – их никто не смог бы обнаружить, техника соперников не обладает достаточными для этого возможностями, они попросту не умеют работать с полями данного вида! Нет, не зря БИЦ учел это обстоятельство, планируя атаку.

Интеллект небольших, но смертельно опасных бестий вполне достаточен, чтобы выбрать себе жертву, обмануть ее защиту и нанести удар. Взрывы следуют один за другим, безостановочно. Имперские корабли мечутся из стороны в сторону, судорожно пытаясь уйти в безопасное место, но все новые и новые мины вываливаются в пространство из укрытий, безошибочно находя свои жертвы. Паника и неразбериха усиливаются, когда в борт одного из «Миротворцев» на полном ходу врезается ракетный фрегат, неудачно выполнивший маневр.

«Паллада» неспешно подходит к месту удачной засады, точно от назойливых мух отмахиваясь от бросившихся ей навстречу кораблей охранения, пытающихся защитить свои главные силы. Чудовищные орудия главного калибра высматривают достойные внимания цели, пока их младшие собратья свирепо крушат эсминцы и фрегаты.

Первые пристрелочные выстрелы быстро сменяются сериями, уверенно накрывающими противника. Огромные туши линкоров и крейсеров вздрагивают снова и снова, получая сокрушительные удары. И вот наконец у кого-то из командиров, похоже, не выдерживают нервы – один из тяжелых крейсеров начинает медленно отступать. Несколько томительных мгновений – «Паллада» улавливает оживленный обмен сообщениями между кораблями вражеской эскадры – и следом за ним потянулись остальные. Совсем небольшой отряд идет в отчаянную атаку на «незабудку», прикрывая их отход.

«Паллада» презрительно игнорирует эту попытку. Она дает вдогонку отступающим еще три увесистых залпа и закладывает широкий разворот. Ее цель достигнута: враг бежит, больше не помышляя о преследовании, а значит, можно сосредоточиться на своих первоначальных замыслах. Мимолетное сожаление проскальзывает в ее «мозгу» лишь оттого, что не удалось привлечь на свою сторону ждущих чего-то чуть поодаль товарок. Вместе бы они разобрались с этой проблемой гораздо быстрее и эффективнее…

– …Да-а! – потрясенно выдавил из себя Антон, когда его отключили от сети. Более подходящих слов он просто не смог найти. То, что ему довелось пережить, не поддавалось более-менее внятному описанию. Несомненно, когда-нибудь ему удастся разобраться в своих чувствах и сформулировать – прежде всего для самого себя, – что он испытал за эти… а сколько, кстати, прошло с начала боя? Четырнадцать минут?!! Однако! По внутренним ощущениям Каланин прожил несколько часов – это как минимум!

– Да-а-а-а! – снова протянул он под необидный смех всех находившихся в боевом посту.

– С крещением тебя! – хлопнул его по плечу улыбающийся Звонарев. – Надеюсь, проставиться не забудешь?

Каланин лишь ошалело покрутил в ответ головой. Перед глазами у него до сих пор мелькали картины сражения. А ведь он был всего лишь зрителем – каково же пришлось непосредственно участвовавшему в бою экипажу? Даже учитывая немалую роль искусственного разума? Насколько, оказывается, проще отвечать за самого себя!

Стоя под тугими струями душа в своей каюте, Антон запоздало подумал о том, что теперь, как ни крути, он еще больше отдалился от той, прошлой жизни, сделав огромный шаг в совершенно противоположном направлении. Нет, естественно, можно было утешать себя тем, что, мол, лично он не стрелял по своим прежним товарищам, никого не убивал и т. д. и т. п., но капитан отчетливо осознавал – это всего лишь отговорки. Трещина, пробежавшая между ним и всем тем, что было дорого раньше, медленно, но неуклонно увеличивалась. И проблема заключалась совсем не в том, что он изменил присяге – точнее, не только в этом, – а в том, что он уже начал думать как человек, который перешел на другую сторону!

Впервые поймав себя на этой мысли, Каланин откровенно испугался. Неужели он настолько слабохарактерный и безвольный тип, что при первой же мало-мальски серьезной угрозе отпраздновал труса?! Но ведь прежде он никогда не страдал подобным недостатком? Что же с ним случилось такого, что в корне поменяло всю его жизнь?

Нет ответа… Оставалось лишь тихо и безнадежно ненавидеть себя, вспоминая тот ключевой момент своей жизни, когда он сидел на грязном от крови полу БМК и слушал обращенный к нему вопрос полковника Гарутина. Да, наверное, именно тогда, в ту секунду, и сломалось что-то у него внутри. Окончательно и бесповоротно. И теперь надо жить, учитывая это.

В кают-компании было не протолкнуться. Разгоряченные, еще не отошедшие до конца от горячки схватки офицеры, освободившиеся от вахты, возбужденно гомонили, оживленно обсуждая детали боя. Каланин, войдя в помещение, в первую минуту растерялся, но быстро сориентировался и направился к столу, где весело гуляли коллеги Звонарева. Сам каплей тоже сидел за столом, но активного участия в гульбе не принимал. Офицеры, находясь уже в легком подпитии, встретили появление следователя радостным гулом и тут же потребовали обещанную ранее проставу.

Хлопнув несколько рюмок отличнейшей водки, Антон с удовольствием почувствовал, как медленно распускается тугой узел, свернувшийся где-то внутри. «Да пропади оно все пропадом – гулять так гулять!» – мысль тупо нажраться и хоть на время позабыть обо всем плохом показалась весьма привлекательной.

– И куда мы теперь? – спросил он Звонарева, когда господа офицеры вовсю горланили залихватскую песню.

– В смысле? – не сразу врубился в вопрос захмелевший, красный от обильной выпивки каплей. – А, куда теперь двинемся? Знаешь, если я все правильно понял, то мы идем к Каледонии. Хотя, если честно, не очень понимаю зачем. Только тс-с – это закрытая информация!

Антон задумался, вспоминая. Каледония – маленькая планетка неподалеку от линии фронта. До войны на ней организовали небольшую научную станцию для изучениям проблем терраформирования. С началом боевых действий ученых эвакуировали, а их базу использовали в качестве второстепенного перевалочного пункта оружия, боеприпасов и горючего. Каланин даже бывал там однажды, расследуя дело о хищениях на армейских складах. Серый, ничем не примечательный мирок. В самом деле, что там могло оказаться такого интересного для Гарутина и К°?

Хотя если подумать хорошенько, то можно предположить, что командир «ярославичей» получил на базе тсиан информацию, заставившую его обратить на Каледонию самое пристальное внимание. Но тогда не исключен вариант, что на месте их будет ожидать «торжественный комитет по встрече» из числа тех, кто не заинтересован в том, чтобы беглые спецназовцы получили в свои руки дополнительные козыри. Да уж, веселенькая перспективка! Жаль, что поделиться своими мыслями не с кем.

«Паллада» достигла орбиты Каледонии через восемь суток. Осторожничая, Гарутин приказал выслать вперед несколько разведывательных зондов. Они, как ни старались, не обнаружили ничего подозрительного. Впрочем, это еще ни о чем не говорило – враг вполне мог затаиться под маскирующим полем. Антон, занявший уже ставшее привычным место в боевом посту Звонарева, так же, как и все остальные члены команды, напряженно ждал, что же решит в итоге командир.

Звездолет осторожно продвигался вперед, буквально вползая в систему. Все его средства наблюдения и обнаружения работали в авральном режиме, сканируя каждый подозрительный участок пространства. Оружейные системы находились в полной боевой готовности, ожидая лишь команды обрушить всю свою мощь на обнаруженного противника. Но время шло, а ничего не происходило. Напряжение, владевшее людьми, потихоньку стало отступать.

Серые цилиндры двух комплексов ПКО, висящие в точках Лагранжа[14] над Каледонией, вызвали у офицеров Звонарева лишь насмешливые улыбки. «Лира» – откровенное барахло! Ладно бы еще восьмая или девятая серия, но третья! Егор начал вспоминать вслух, когда он в последний раз видел такой анахронизм, но так и не сумел это сделать.

Тем неожиданнее прозвучал сигнал тревоги. Компьютер засек массовый запуск ракет в их направлении. «Паллада» тут же начала выполнять маневр уклонения. Звонарев, не дожидаясь команды, открыл заградительный огонь, одновременно стараясь подавить врага, уничтожить проявившие себя пусковые установки. К ним, правда, подключились и наземные лазерные батареи, но для «незабудки» все это стало лишь досадной помехой, не более. Вопрос заключался исключительно во времени, требующемся для уничтожения противника.

Наблюдая за слаженной работой офицеров БЧ, Антон невольно заразился их настроением. Вместе с ними он переживал за каждый промах и радовался, будто ребенок, любому удачному попаданию. Он и не заметил, когда Звонарев, поистине с иезуитским коварством, подключил его к управлению артиллерийской батареей. Поглощенный целиком и полностью новыми впечатлениями, Каланин поливал засеченные сенсорами цели градом снарядов, мечтая лишь об одном – разнести их в клочья!

«Черт возьми, а ведь это я стреляю! – пронзила его в какой-то момент острая, точно наконечник копья, мысль. – Неужели?!» Это открытие настолько ошеломило капитана, что он впал в ступор, отключившись на некоторое время от окружающей его действительности.

В чувство его привел резкий укол в висок. Это Звонарев, заметив нарушение работоспособности одного из участков подконтрольного ему общего механизма, «подбодрил» Каланина коротким разрядом. Спохватившись, капитан включился в процесс, но вот беда, прежний запал уже прошел. Впрочем, это никак не повлияло на общий ход событий – «Паллада», обладающая поистине чудовищным превосходством в вооружении, быстро расправилась с комплексами ПКО и подавила наземное сопротивление. Напоследок «незабудка» дала по Каледонии несколько залпов главным калибром по наиболее подозрительным районам, где могли размещаться наземные войска.

Сам же корабль в результате столкновения с планетарной обороной получил всего несколько малозначащих повреждений и лишился дюжины огневых точек.

Гарутин, развивая успех, немедленно приказал готовить высадку десантной партии. Звонарев получил приказ поддержать ее в случае чего всеми средствами. Истосковавшиеся по привычной «работе» спецназовцы разве что не передрались, оспаривая друг у друга право оказаться в числе тех, кому предстояло спуститься на планету.

Тем неожиданнее для Каланина прозвучал приказ занять место в десантном модуле. Следователь, равно как и Звонарев, передавший ему это распоряжение полковника Гарутина, откровенно недоумевал – ну какой от него мог быть толк в предстоящей операции? Хотя, с другой стороны, что он знал о ее целях? Задумавшись над этим вопросом всерьез, Антон обнаружил, что его точит червячок нехорошего предчувствия. Но протестовать он, разумеется, не стал. Да и какой смысл? Изменить что-либо он все равно не мог.

Состав подразделения, грузившегося в «Атлас», заставил капитана задуматься еще больше. Сравнительно немного бойцов, но зато сразу три МППП[15] «Ланцелот». Да еще с ракетными установками в оружейных блоках. То есть или их ждет встреча с бронетехникой, или предстоит пробиваться в какое-то хорошо укрепленное место. Мысль о бронетехнике Каланин, пораскинув хорошенько мозгами, в итоге отверг. Вряд ли командование ВКС решило сосредоточить какие-то серьезные силы на второстепенной планетке. В лучшем случае у пехотинцев из дивизий, охранявших комплексы ПКО, имелись положенные по штату легкие танки и БМП. Да и те, скорее всего, благополучно сгинули в той мясорубке, что устроила «Паллада», пройдясь несколько раз на низких орбитах.

Нет, конечно, исключать случайную встречу с уцелевшими подразделениями наземных сил обороны не следовало, но у Антона сложилось стойкое впечатление, что Гарутин ясно представляет себе то место, куда нужно попасть «ярославичам», и им не придется плутать по всей Каледонии. Да и количество идущих на задание бойцов – всего-то офицерский взвод – явно не предполагало участие в затяжных боях. Нормальная рядовая операция для РДГ[16]: скрытно высадиться на территории противника, по-тихому добраться до точки назначения, сделать все, что требовалось, и так же скрытно уйти восвояси.

Значит, остается некий схрон… Интересно. Но все равно непонятно – он-то им зачем?!

Машинально настраивая под себя комплект композитной брони, Антон обратил внимание на то, что рослый майор, командир десантной партии, о чем-то ожесточенно спорит с полковником, бросая при этом на Каланина недружелюбные взгляды. Гарутин, с плавающей на лице иронической усмешкой, что-то ему втолковывал вполголоса. Надо было оказаться идиотом, чтобы не понять – речь у двух бравых вояк идет о нем. Майор, судя по всему, так же как и сам Каланин, не понимал, зачем ему, собственно, навязывают эту обузу, а полковник объяснял. Или просто приказывал.

В итоге красный как рак майор пошел к «Атласу», хмуро глядя перед собой и старательно не замечая стоявшего у аппарели капитана. Лишь начав подниматься, он на секунду притормозил и бросил, не разжимая губ: «Чего ждем? Давай быстро на борт!»

Каланин поспешил исполнить приказание, здраво рассудив, что злить «ярославича» еще больше, чем сейчас, совершенно ни к чему. Несколько минут – и челнок, несущий на борту десантный катер, оторвался от «Паллады», взяв курс на Каледонию.

Приземлились невдалеке от небольшого городка, причем, судя по типу строений, научного. Он не слишком сильно пострадал от обстрела «Паллады», но пара-тройка столбов огня и дыма все же наблюдались – скорее всего, в тех местах раньше располагались зенитные точки. На улицах было безлюдно. То ли все жители сбежали, то ли попрятались.

Челнок, выпустив катер наружу, стремительно ушел в небо. Он, как понял Антон из услышанных им переговоров «ярославичей», должен был вернуться за ними лишь после получения сигнала о выполнении задания. «Атлас» неторопливо двинулся в сторону города. Операторы наблюдения и бортстрелки во время полета внимательно следили за окрестностями.

Майор, немного оттаяв за время полета, представился следователю как Николай Куприянов и посетовал на отсутствие на борту «незабудки» модулей огневой поддержки – с ними, дескать, все бы прошло гораздо проще. Каланин не мог с ним не согласиться – пара «Синопов» в качестве прикрытия действительно сейчас не помешала бы. Даже знание того, что их в случае опасности прикроют огнем с «Паллады», не слишком успокаивало. Когда еще ее чудовищные орудия среагируют на опасность – это ведь не по площадям садить! Но деваться все равно было некуда, следовало отталкиваться от того, чем они располагали, и надеяться, что до прямого столкновения дело не дойдет, а маскирующее поле укроет их от ненужного внимания.

Куприянов напряженно смотрел на экран коммуникатора, изредка шевеля губами. Чуткие микрофоны брони легко улавливали каждый звук, и говорить громко не было никакой необходимости. Антон не мог слышать его переговоров с пилотами, но примерно представлял себе, о чем может идти речь – майор, сверяясь с полученным от Гарутина маршрутом, давал им необходимые указания по направлению движения.

– Приготовились! – «Ярославич» оторвался от карты и переключил свое внимание на подчиненных. – Готовность сорок секунд.

Спецназовцы без лишней суеты изготовились к приземлению.

«Атлас», безжалостно сжигая дюзами встречные деревья, опустился в небольшой рощице возле комплекса некогда белоснежных зданий, расположенного неподалеку от гигантских пирамид систем дальней космической (межзвездной) связи. Стремясь не допустить того, чтобы с Каледонии ушел сигнал бедствия, «Паллада» расстреляла их одними из первых, и сейчас над землей стелился ядовитый черный дым.

Первыми наружу выкатились «Ланцелоты». Они заняли позиции, расположившись таким образом, чтобы перекрыть все секторы обстрела. Следом за ними высыпали спецназовцы. Образовав боевой порядок, они в сопровождении мобильных платформ сноровисто двинулись к центральному зданию, стремясь побыстрее преодолеть открытое пространство большой площади перед ним. Каланин, пригибаясь, бежал рядом с майором. Перед высадкой Куприянов, слегка помявшись, вручил ему штурмовую винтовку, строго-настрого наказав не играть в героя. Антон испытал легкое чувство дежавю, но спорить не стал.

Огромные двери приветливо раздвинулись перед ними, как только маленький отряд оказался под навесом у входа в здание. «Министерство обороны Российской империи. Научно-исследовательский институт им. профессора Осиповой», – на ходу успел прочитать красочно переливающуюся на стене табличку Каланин. А в следующее мгновение загремели выстрелы.

– На пол! – заорал Куприянов, возникая рядом со следователем и опрокидывая его на землю. – Ложись, твою мать! Добрецов, прикрой этого идиота. Да смотри, чтоб ни один волос с его головы не упал! – Кажущийся почти квадратным из-за обилия навешанного на него снаряжения боец подскочил к следователю и присел над ним, сразу же открыв огонь по невидимой Антону цели.

Гулко забухали орудия платформ. Им вторили излучатели и пулеметы «ярославичей». Бой с первых же секунд приобрел ожесточенный характер. Антону показалось, что обороняющиеся не слишком организованны и их огонь довольно слаб, но утверждать это точно он не мог – опыта таких вот сшибок у него было с гулькин нос.

Правда, можно было ориентироваться на поведение спецназовцев. Каких-либо признаков волнения у них не наблюдалось. Каждый боец в совершенстве знал свой маневр и действовал очень точно и экономно, затрачивая ровно столько усилий, сколько требовалось для достижения цели. В какой-то момент следователю даже пришло в голову, что они напоминают ему не живых людей, а роботов.

Но вскоре Каланину стало не до умствований. Неподалеку оглушительно рванула граната. Опекавший его «ярославич» повалился прямо на Антона. Из груди у него толчками вырывалась черная кровь, оказавшаяся на поверку ярко-алой. Каланин, отпихивая в сторону потяжелевшее тело, с первого взгляда понял, что парень уже не жилец – похожее ранение получил на Токсокаре Лешка Фролов, его тогдашний напарник. И прожил он после этого буквально пару минут.

Тем удивительнее было видеть, как страшная рана начинает затягиваться, а лежащий всего долю секунды без признаков жизни человек начинает вполне осмысленно шарить вокруг себя в поисках оброненного оружия. Антона передернуло. Доходили до него сведения, что в некоторых подразделениях имперской армии якобы идут полным ходом эксперименты по вживлению в тело человека громадного числа нанороботов, позволявших своему носителю заполучить необычные возможности, но вот встречаться с этими, гм, суперменами ему прежде как-то не доводилось. Неужто сейчас настал такой момент? Или у «ярославичей» имелись свои секреты? А что, очень может быть – не случайно же против них так ополчились представители почти всех властных структур. Настоящая война на уничтожение.

Пулеметная пуля высекла длинную искру на полу совсем рядом с ним. Каланин резво бросился в сторону. Винтовку он тащил за собой, не сделав пока из нее ни единого выстрела в ответ. Как-то коробило, несмотря на все теперешние обстоятельства.

Антон огляделся. «Ярославичи» медленно, но верно охватывали противника, заходя ему во фланг. Мобильные платформы уверенно давили любые попытки сопротивления, накрывая цели точными выстрелами. Стелющийся дым не мешал автоматам. Скоротечный бой подходил к концу.