Следак крепко спал, вольготно разметавшись на кровати. Егор даже позавидовал столь крепким нервам – сам он после всего, что случилось за последнее время, заснуть так и не смог, как ни старался. Не помогли ни снотворные, ни несколько рюмок «чая», адреналин все равно яростно бурлил в крови, требуя немедленного выброса энергии.

Поняв, что сна ему так и не дождаться, Звонарев решительно поднялся, натянул комбинезон и вышел из каюты. Куда пойти? Вообще-то странный вопрос, учитывая все обстоятельства дела, – пока что люди приспособили под свои нужды лишь малую толику помещений гигантского корабля. Так что выбор был вполне очевиден – разумеется, кают-компания! Точнее, на скорую руку оборудованный для времяпрепровождения господ офицеров большущий зал с растущим по центру прямо из пола не то кристаллом, не то еще чем-то, похожим на таковой.

Егор сверился на всякий случай с данными наручного компа – человеческое сознание, к сожалению, иногда давало здесь сбои, – определил исходную и конечную точки маршрута и пошел в выбранном направлении. Двигаясь через казавшиеся бесконечными анфилады отсеков, чьи высокие потолки терялись в полумраке, капитан-лейтенант остро пожалел, что им не удалось пока наладить полноценное освещение. Временные линии, протянутые на скорую руку, отбрасывали вереницы теней, бликов, размытых силуэтов, из-за которых постоянно казалось, что рядом с тобою есть кто-то еще, чужой и опасный.

Да и система перемещения внутри корабля оставалась неизученной. Тот факт, что она имелась, инженеры не подвергали ни малейшему сомнению, но вот сориентироваться и задействовать ее под свои нужды никак не получалось. Вот и приходилось отмерять приличные расстояния на своих двоих. Впрочем, это, наверное, было даже хорошо – люди постепенно привыкали к своему новому месту обитания.

В кают-компании, на удивление, не наблюдалось обилия желающих снять стресс чаркой-другой. Большинство расставленных в живописном беспорядке столиков пустовало, а занята была всего примерно треть. Звонарев остановился на пороге, высматривая знакомых, но таковых не нашлось, и Егор, мрачно вздохнув, удрученно плюхнулся за ближайший стол.

Сделав заказ подошедшему к нему дежурному, каплей довольно быстро получил в свое безраздельное пользование бутылку вполне приличной водки и немудрящую закуску к ней. Опрокинув одну за другой пару стопок, Егор перевел дух. Напряжение понемножку отпустило, и теперь можно было посидеть «с чувством, с толком, с расстановкой».

Сумасшедшее бегство с Лазаруса увенчалось успехом. Признаться честно, Звонарев не слишком верил в то, что план, предложенный Гарутиным, сработает, но, за исключением всего лишь нескольких малозначащих шероховатостей, все прошло без сучка, без задоринки. «Победители» клюнули на подброшенную им приманку и азартно бросились по ложному следу, подставившись в итоге под разящий удар «ярославичей». Нельзя, правда, не признать: Гарутин здорово рисковал, изображая живца, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет. Вообще!

Им, кровь из носу, требовалось не только получить в свое распоряжение грузовой челнок, но и суметь беспрепятственно добраться до ожидающего их возле одной из лун БДК[12]. И не только самим, но обязательно с грузом! Последнее обстоятельство имело ключевое значение, без него все их телодвижения не имели никакого смысла – проще было самим пустить себе импульс в лоб и не мучить ни себя, ни других.

А получить этот самый пресловутый груз, как оказалось, можно было лишь при помощи с виду совершенно заурядного капитан-лейтенанта ВКС.

Звонарев долго размышлял над тем, как причудливы и непредсказуемы порой дороги судьбы. Ну кто бы мог представить, что на Лазарусе сойдутся в одной точке интересы молодого Императора, воротил экономики и политики, яростно грызущихся между собой в борьбе за власть, и горстки опальных вояк, которых все уже списали со счетов?

Помнится, Егор натурально обалдел, когда узнал, что именно является самым ценным в хранилище его отца, столь нужном для враждующих сторон. Он-то по наивности думал, что речь идет только о компромате на «сильных мира сего». Святая простота. Нет, понятно – иметь в своих руках документы, позволяющие припереть соперника к стенке, тоже весьма полезно, но вот подняться на абсолютно недосягаемую для любого противника высоту… Ключ доступа к «незабудкам» – вот что, оказывается, стояло на кону жестокой кровавой интриги!

Разумеется, знали об этом немногие. Данные о том, что спрятано в загадочных хранилищах иной расы, являлись высшей государственной тайной Империи. Своеобразная «опись» находилась в ведении непосредственно Императора и нескольких особо приближенных к нему сановников. Причем у каждого допущенного к этим секретам на руках была лишь небольшая часть единой мозаики, а не вся информация целиком. Неоднократно закодированная, она лежала себе тихонечко, пополняясь время от времени новыми сведениями, являя собою, как говорится, «последний довод королей».

Так уж получилось, но полковник Гарутин оказался одним из посвященных. В частности, ему был поручен контроль над режимом секретности хранилищ. Опосредованно, разумеется, без полного введения в курс дела. Собственно, его бригада просто размещалась в определенном районе, даже не подозревая, что именно находится неподалеку. Кто ж знал, что командиру элитного отряда спецназа придется в спешном порядке восстанавливать системы доступа в святая святых Империи, да еще в условиях, когда он сам будет объявлен вне закона и на него откроют сезон охоты?!

Но вот поди ж ты, Гарутин блестяще справился с этой задачей, вник в курс дела и сумел не только попасть в закрытую зону, но и эвакуировать оттуда все наиболее ценное. Матерый профи очень верно просчитал возможные варианты действий своих многочисленных соперников и оставил их с носом. Звонарева откровенно поразило, что, оказывается, две трети бригады «Ярославль» и обслуживающих ее специалистов были тайно переправлены на БДК в космос незадолго до начала правительственной операции по «уничтожению мятежников и их пособников». Можно было только восхищаться мужеством бойцов, остававшихся на своих постах до последнего, изображая неведение, и ставших жертвами «внезапной» атаки на их базы, тренировочные лагеря, полигоны и станции. Как принято говорить, вечная им память…

Все остальные высадились на «незабудке». Да, сейчас как-то уже попривыкли к этому, а тогда, помнится, сама мысль приблизиться к гигантским кораблям, лениво вращающимся над Лазарусом, вызывала натуральную оторопь – о судьбе предыдущих контактеров с «братьями по разуму» все были наслышаны. Но Гарутин отдал приказ, и БДК с беглецами потихоньку-полегоньку пошел на сближение с «незабудками», закрывшись маскировочным полем от имперских кораблей, наблюдающих за маневрами так и не понятых никем до конца звездолетов иной расы. Единственное, что внушало людям некоторую смутную надежду на успех, заключалось в том, что полковник притащил на мостик некую загадочную штуковину, подсоединил ее к главному процессору и велел радистам транслировать узконаправленным лучом зашифрованное сообщение, предназначавшееся исключительно для инопланетных кораблей.

Долгое время не происходило ровным счетом ничего. Егор, которому разрешили занять привычное место в посту управления огнем, со все усиливающимся беспокойством наблюдал с помощью зорких сенсоров за тем, как вырастающая на экране громадина – Гарутин почему-то приказал начать сближение с определенной «незабудкой» – начинает проявлять к их скорлупке явно нездоровый интерес: несколько приплюснутых наростов на ее боках плавно трансформировались в орудийные башни, а непривычного вида пушки и излучатели стали хищно выцеливать нарушителя спокойствия.

Звонарев мысленно попрощался с жизнью, когда неожиданно по всему корпусу огромного корабля пришельцев словно пробежала судорога. Его пушки недоуменно застыли, затем быстро спрятались, а в боку гиганта медленно стал открываться шлюз, гостеприимно подсвеченный сигнальными огнями, готовый принять БДК «ярославичей». Хриплый рев, непроизвольно вырвавшийся из груди людей, пронесся по всем отсекам их корабля, перерастая в крик торжества.

У них все-таки получилось!

Эти маневры не остались незамеченными. Сразу три эсминца императорских ВКС рванулись к «незабудке», играя на грани фола и рискуя превратиться в облачка раскаленного газа, но не желая пропустить из ряда вон выходящее событие. Однако помешать «ярославичам» они уже не могли.

Ну а дальше… Звонарев не был посвящен в планы «отцов-командиров», ему поручили попробовать установить контроль над оружейными системами, и эта нелегкая, но безумно интересная задача захватила молодого человека с головой. Из отрывочных бесед с другими офицерами и штатскими спецами, во время нечастых посиделок в кают-компании, он уяснил для себя, что управление «незабудкой» перешло в руки людей и нынче махина движется в направлении, известном только Гарутину и нескольким его доверенным помощникам.

Куда именно? Вроде бы поближе к линии фронта, а точнее… Сие тайна великая есть! Разве что наводил на определенные размышления тот факт, что Гарутин несколько раз справлялся у Егора о том, как идут работы, и проявлял явное недовольство их низкими темпами. Но, с другой стороны, это можно было списать на то, что полковник просто-напросто не хотел столкнуться с противниками, не имея возможности ответить им всей мощью своего корабля. Хотя кто мог решиться бросить вызов «незабудке», оставалось для каплея загадкой. Да еще, ко всему прочему, и не одной – товарки их громадины следовали за нею от Лазаруса, точно привязанные. Правда, Гарутин почему-то не проявлял к ним никакого интереса и попыток высадиться на них, насколько было известно Егору, не предпринимал.

Кстати, однажды Звонареву пришла в голову забавная мысль. Что, если инопланетные корабли впервые «сбились в стаю» как раз из-за того, что людям удалось заполучить в свои руки некий артефакт? В этом смысле сразу вспоминалась их давнишняя находка на борту погибшего китайского линкора. Нашли, доставили на Лазарус, потом поместили в хранилище, а вот там… там и сработал некий механизм, заставивший путешествующих в глубинах космоса «незабудок» кинуться на зов сломя голову? Почему бы и нет, вполне правдоподобная версия. Другое дело, что нынче было не до решения чужих загадок. Имелись гораздо более насущные проблемы.

А тут еще и этот следователь! Нет, когда полковник только-только представил их друг другу и молчаливо поручил Звонареву опекать не то пленника, не то вынужденного союзника, капитан-лейтенант даже обрадовался. Все же, как ни крути, для сплоченной команды «ярославичей» он оставался чужим. Не помогло даже его непосредственное и весьма значительное участие в их последней операции. Явного недружелюбия ему, разумеется, никто не выказывал, общались вполне ровно, но и особой душевной близости, каковая обычно возникает между товарищами по оружию, прошедшими вместе огонь и воду, также не наблюдалось. Примешивалось к этому еще кое-что, но вот что именно, Егор понять пока не мог.

Каланин первое время был немного не в себе. По крайней мере, так определил его состояние Егор. Хотя, учитывая историю появления здесь капитана, это не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Скорее, наоборот, следователь еще, можно сказать, держался молодцом. Звонарев как-то попробовал поставить себя на его место и представить, как бы он поступил, окажись в шкуре Антона. Попробовал… и не смог ответить даже самому себе!

Так что поначалу Звонарев относился к новому товарищу вполне дружелюбно. Общался с ним как с напарником, старался растормошить, не дать закиснуть под гнетом явно не очень веселых мыслей, доверял выполнение каких-то не особо важных и секретных поручений, благо что на осваиваемом вовсю людьми гигантском звездолете дел всегда имелось в избытке.

Но вот потом, как-то совершенно незаметно, Егор стал ловить себя на мысли, что Антон ему неприятен. Началось это после того, как сосед по каюте обмолвился о трагической судьбе Вихрова. Сказать, что Звонарев взъярился, значит не сказать ничего – каплей просто впал в неистовство и едва не пристрелил следователя, опешившего от такой реакции собеседника на его слова. Хорошо еще, что рядом случайно оказался какой-то спецназовец. Он тогда, не мудрствуя лукаво, просто вырубил размахивающего лучевиком Егора.

Придя в себя и успокоившись, Звонарев понял, насколько глупо он себя вел – Каланин-то был явно ни при чем, но вот только осадочек нехороший в душе все равно остался, и поделать с этим Егор ничего не мог, как ни старался. И ведь не сказать, что они с Лешкой являлись такими уж близкими друзьями, вовсе нет! Скорее всего, здесь сыграло свою роль то обстоятельство, что Вихров был последней тоненькой ниточкой, связывавшей Звонарева с кораблем, который стал для него родным. С «Московитом».

С тем самым «Московитом», что плавал сейчас где-то в невообразимом далеке космоса, превращенный в мелкие обломки, медленно, но безостановочно сгорающие в атмосфере Лазаруса. А ведь вместе с ними сгорала и та, прошлая жизнь Егора, в которой осталось так много трагичного, жестокого, но и одновременно светлого и чистого: дом, семья, боевые товарищи, друзья. Все то, что составляло смысл его существования, наполняло каждый день, каждый миг, заставляло мириться с трудностями и верить в лучшее.

Жизнь, которую уже нельзя было вернуть никогда…

Звонарев, конечно, извинился перед следователем, но прежнего расположения к нему больше не испытывал. Вроде бы жили рядом, да врозь. О чем-то разговаривали, что-то вместе делали – ели, пили, работали, но и только. У Егора даже появилось желание попросить Гарутина отселить куда-нибудь подальше ставшего неприятным соседа, но затем, подумав, каплей все же не стал доводить ситуацию до этого – кто знает, как решил бы возникшую проблему спецназовец. Может, просто приказал бы выбросить Каланина в космос или попросту свернул бы ему шею – за ненадобностью? Нет уж, пусть себе живет. Как сможет! Впрочем, Антон особо и не лез к нему, судя по всему, понимая, что думает о нем Звонарев.

А потом им удалось запустить системы наблюдения и обнаружения. Не Егору с Антоном, разумеется, а специалистам, что трудились с ними бок о бок. До этого они использовали оборудование, снятое с БДК, а теперь получили в свое распоряжение мощную аппаратуру, построенную пусть и не людьми, но имевшую, как оказалось, довольно много общего с известной им ключевыми принципами действия. Синтез двух совершенно разных, казалось бы, видов техники дал неожиданно интересный эффект – теперь экипаж «незабудки» был как бы интегрирован в интерфейс управления чужим кораблем транзитом через свой БИЦ.

И вот тут, «прозрев», Гарутин и его офицеры с нехорошим удивлением обнаружили, что по пятам за ними следуют два десятка имперских кораблей разных типов. Особенно «радовало» присутствие среди них сразу трех суперлинкоров. Причем как минимум у одного из них в башнях главного калибра стояли новейшие орудия повышенной дальности и мощности. Как доходчиво объяснили Звонареву знающие люди из числа технических специалистов, их разрабатывали, исходя из принципов, на которых были построены системы вооружения «незабудок». И в силу этого они могли создать гигантским кораблям вполне определенные проблемы.

Совсем уж по большому секрету – Егор, правда, объяснил для себя эту попытку сохранить тайну скорее въевшейся за долгие годы службы привычкой своих коллег, нежели действительно необходимостью – ему поведали, что незадолго до вступления на престол молодого Императора в одном из окраинных миров русский линкор успешно атаковал «незабудку». То есть нанес той такие повреждения, что они заставили ее спешно ретироваться в весьма плачевном состоянии!

Только неразбериха нового правления, выразившаяся в начавшемся закулисном переделе сфер влияния и рычагов власти новой аристократией, не позволила довести исследования до логического конца и запустить программу перевооружения Флота в действие, как это предполагалось сделать изначально. Звонарев только глухо выматерился, узнав об этом. Сколько жизней можно было бы сохранить, имей они у себя в распоряжении новую технику! В одной лишь кампании по высадке на Тавааре русский Флот понес тяжелейшие потери, пострадав, в частности, от убийственного огня орбитальных платформ и мобильных крепостей. А если бы они могли накрыть их издалека? Вопрос…

Ну да ладно, чего уж сейчас-то сожалеть об утраченных возможностях. Перед Звонаревым стояла более насущная проблема: подчинить себе боевую часть «незабудки». А с учетом вновь открывшихся обстоятельств эта задача получала, пожалуй, ранг первоочередной – возможный противник приобрел конкретные, а не гипотетические черты. Это капитан-лейтенанту и объявили, предложив усилить старания и пообещав предоставить любую возможную в их положении помощь.

Определенные подвижки появились лишь на второй неделе круглосуточной изматывающей работы на пределе сил. Специалистам удалось добиться некоторого взаимопонимания между искусственными интеллектами двух рас. Впрочем, по поводу компьютеров тсиан никто до конца не мог знать точно, как же они устроены на самом деле. Но, по большому счету, Звонарева этот момент волновал не слишком сильно. Самое главное, что он мог теперь отдавать приказы «незабудке» и получать от нее вполне приемлемую обратную связь.

Капитан-лейтенант, окунувшийся в привычную атмосферу, сразу ощутил себя в родной стихии. Теперь, когда по его приказу чудовищные орудия и ракетные установки были готовы обрушить на врага настоящий шквал огня, Егор разом стряхнул с себя все прежние сомнения и страхи. «Поглядим, кто кого! – думал он, лежа в управляющем кресле-ложементе, созерцая милую глазу картину огромного арсенала «незабудки» и прогоняя через тестовые режимы все доступные системы вооружения. – Нынче мы не беззащитные овечки, а скорее, волки в овечьих шкурах. Ну да ничего, придет черед – сбросим эти шкурки, и вот тогда…» Дальше, правда, четкого плана у него не имелось, но, собственно, каплей никогда и не стремился забивать себе голову такими проблемами. Для этого имеется начальство.

Испытать в действии, насколько «незабудка» – ее назвали «Палладой» – готова слушаться новых хозяев, решили завтра. Гарутин приказал шугануть назойливых преследователей. Полковник дал ясно понять, что для выполнения их будущих планов лишние свидетели совсем ни к чему. И хотя механики клятвенно обещали ему вывести двигатели «незабудки» на полную мощность и тогда можно было бы просто удрать, воспользовавшись своим превосходством в скорости, Гарутин жаждал вернуть кое-какие должки своим врагам уже сейчас.

Звонарев волновался только за ракетные установки – катастрофически не хватало специалистов для пусковых команд. «Незабудка», судя по всему, вполне обходилась и без них, а вот людям нынче понадобился весь ее богатейший арсенал. Пришлось даже спешно обучать слонявшихся по кораблю без дела «ярославичей», но насколько они восприняли эту науку, мог показать только настоящий боеконтакт. Удалось, правда, провести несколько пробных стрельб, замаскировав достигнутый контроль над боевой частью под автоматический расстрел «незабудкой» весьма кстати подвернувшегося на ее пути старого транспорта. Его, по-видимому, бросили из-за какой-то серьезной неисправности, а мусорщики не успели прибрать. Но, в принципе, каплей надеялся, что все неизбежные в их положении шероховатости удастся сгладить за счет поистине фантастической мощности искусственного мозга «Паллады», дополненной энтузиазмом экипажа.

…И все же Егору отчего-то не спалось… Точно такие же чувства обуревали его давным-давно, когда совсем зеленым лейтенантиком он ступил на борт «Московита» и готовился к своему первому боевому походу. Боже, словно все это было в другой жизни! А может… так оно и есть?!

– В компанию примешь? – неожиданно возникший возле его стола Каланин отвлек Звонарева от тягостных размышлений.

– Ты-то чего не спишь? – ворчливо спросил Егор. – Когда я уходил, храпел вовсю.

Следователь негромко рассмеялся и без приглашения уселся на стуле напротив. Он велел дежурному принести еще один стакан и вскоре деловито плеснул в него из бутылки Егора, налив примерно на треть.

– Выпьем?

– Давай! – Капитан-лейтенант решительно опустошил содержимое своего стакана. Хорошо! На душе заметно потеплело. В голове приятно зашумело, а мир вокруг уже не казался столь непонятным и оттого немного враждебным. Даже интерьер зала, созданный неизвестно когда руками представителей иной расы, не вызывал теперь чувства инородности. Наоборот, крохотные огоньки, пробегавшие время от времени по растущему из пола кристаллу, оказывали гипнотически расслабляющее действие.

– Скажи, Егор, – Каланин чуть наклонился к нему и говорил тихо и доверительно, – мы что, собираемся с кем-то немножко подраться? Нет, если это секрет, то отвечать не надо!

Звонарев весело ухмыльнулся.

– Вот именно, немножко! Но не волнуйся, это будет недолго. «Паллада» размолотит любого противника. А там, глядишь, и другие бегемотики подмогнут.

– Бегемотики?!

– Ну да, это Гарутин в свое время так «незабудки» назвал. А что, прикольно, по-моему! Ладно, что-то я разболтался, лучше спать пойду. – Звонарев тяжело поднялся из-за стола. – А ты, если хочешь, приходи ко мне завтра – увидишь все собственными глазами.

– Это было бы здорово. – Каланин благодарно улыбнулся.

– Да что там здоровского-то? – Егор помрачнел. – Если бы «демократов» надо было мочить, а так… – Капитан-лейтенант покачнулся, но удержался на ногах и, чуть заметно покачиваясь, пошел к выходу. Думать о предстоящем бое не хотелось. Все, что зависело лично от него, он уже сделал, так зачем забивать себе голову ненужными мыслями? «Делай, что должно, и пусть будет, что будет» – так гласила старая народная мудрость[13], и Звонарев вполне разделял эту точку зрения.