– …Времени на раздумье вам до подъезда к космопорту. Ну а после… не обессудьте! – Гарутин невозмутимо щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и отвернулся, начав что-то вполголоса обсуждать с одним из своих спецназовцев.

Пленники, сидевшие прямо на полу десантного отсека БМК, подавленно молчали. Антон, которого, несмотря на всю плавность хода «Носорога», все-таки довольно прилично растрясло, с трудом сдерживал позывы к тошноте. При этом жутко болела голова, а мышцы живота то и дело стягивались в тугой узел.

Расположившийся совсем рядом с ним Бремберг негромко ругнулся сквозь зубы. Полковник выглядел на удивление сносно, если не считать нескольких ссадин на лице. Как он рассказал Антону, его также оглушило взрывом, когда спецназовцы атаковали штабной автобус, а очнулся уже внутри бээмка. Рядом с ними сидели еще три жандармских офицера, также захваченные «ярославичами». Анны среди них не было, и о судьбе ее никто из присутствующих ничего не знал. Бремберг старался не показывать вида, но Каланин чувствовал – у полковника внутри все горит.

Поначалу никто не понимал, куда они едут. Спецназовцы, сидящие на двух длинных скамьях вдоль бортов отсека, молчали, а никто из их командиров не спешил просветить пленников. Бремберг предположил, что их могут везти в какое-то убежище «ярославичей», но, после того как окончательно пришедший в себя Антон поделился с ним своими догадками относительно последних событий, надолго замолчал, погрузившись в тягостные раздумья, а после с тяжелым вздохом сказал: «В свете изменившейся обстановки резонно предположить, что из нас, очевидно, будут делать «отмычку».

Капитан похолодел. Эта мысль не приходила ему в голову, а ведь это представлялось вполне очевидным – беглецам, преследуемым всем немаленьким аппаратом государственной репрессивной машины, места на Лазарусе просто не было. Им позарез требовалось убраться куда-нибудь в космос, чтобы затем отыскать себе новое пристанище. Но как это сделать? Пойти на штурм космопорта? Ерунда! Расположенные там и приведенные в полную боевую готовность правительственные войска не позволят им прорваться к какому-нибудь кораблю. Элементарно задавят численностью и превосходством в технике.

Значит, нужно действовать тоньше. Что, собственно, спецназовцы с успехом и сделали – подманили к себе жандармов, подбросив тем несколько ниточек, и заполучили в свои руки офицеров, которым вполне было по силам провести их без излишнего шума на территорию космопорта. Нехитрая, если разобраться, комбинация, но разыграли они ее безукоризненно. Пожалуй, единственным темным местом для Каланина оставался вопрос – как часть «ярославичей» согласилась исполнить роль наживки, оставаясь на заводе до последнего? Но это были уже детали. Теперь для победителей дело оставалось за малым: получить согласие кого-нибудь из пленников выступить в качестве «живой отмычки».

И, самое скверное для Каланина и его товарищей по несчастью заключалось в том, что отступиться от своих замыслов «ярославичи» уже не могли – механизм эксфильтрации[11] был запущен, и остановить его не представлялось возможным. Слишком многое они поставили на карту, слишком многим рискнули. Да и времени, на самом деле, для реализации этого рискованного плана оставалось не так уж и много – пока коллеги Бремберга не разберутся в том, что же на самом деле произошло на заводе. Поэтому, как легко угадывалось, нужного им результата спецназовцы будут добиваться любыми способами.

Предчувствия его не обманули! Примерно через двадцать минут в отсеке появился Гарутин. Антон мгновенно узнал бывшего командира самого прославленного и элитного подразделения Императорской армии. В принципе, следователь не должен был знать командира одного из самых засекреченных спецподразделений Империи, но Бремберг перед началом штурма завода ознакомил его, как и всех остальных сотрудников штаба, с персоналиями наиболее значимых фигурантов дела. Полковник приблизился к пленникам и уселся на скамью прямо напротив них.

– Насколько я могу судить по вашим ненавидящим взглядам, представляться мне не нужно? – полуутвердительно спросил он, слегка наклонив голову набок и рассматривая сидящих на полу людей. – Вот и отлично! Перейдем сразу к делу. Не знаю, догадались ли вы, что нам нужно, но это и неважно – я и так введу вас в курс дела. Я и мои бойцы желаем убраться отсюда. И сделать это мы намерены с вашей непосредственной помощью, господа. Нам необходимы коды доступа на территорию космопорта, к челноку и разрешение на экстренный взлет. Правда, так уж немного? – Гарутин насмешливо улыбнулся, но при слабом освещении его улыбка показалась Каланину зловещей. – Времени на раздумья вам до подъезда к космопорту. Ну а после… не обессудьте!..

– Что будем делать, господин полковник? – тихо спросил у Бремберга один из жандармов, худощавый майор с рассеченной бровью. – Они ведь и в самом деле не отступятся.

Полковник испытующе взглянул на него, но промолчал. Вообще-то Каланин прекрасно его понимал – придумать нечто по-настоящему дельное в их ситуации было задачей архисложной, практически невыполнимой. Любая попытка физического сопротивления заранее была обречена на неудачу, ведь справиться с матерыми диверсантами нескольким кабинетным работникам – это все равно, что перворазряднику взять верх над чемпионом мира по боксу. Пытаться играть в несгибаемого борца и молчать? Ерунда – у настоящего профессионала заговорит кто угодно. В принципе, при другом раскладе «ярославичам» не потребовалось бы даже особо утруждать себя уговорами: вколол соответствующий препарат – и все. Другое дело теперь: при входе на территорию космопорта человек, находящийся под воздействием спецхимии, мог быть задержан электронной системой охраны – в ее программе как раз для таких случаев имелись определенные алгоритмы действия.

Но легче от осознания данного факта почему-то не становилось. Никто из пленников не сомневался, что в арсенале спецназа есть множество способов добиться желаемого результата.

– Сказать по правде, господа, – нарушил наконец тяжелое молчание Бремберг, – я все это время ломаю голову над данным вопросом, но пока, к сожалению, безуспешно. Вот разве что? – Полковник странно изогнулся, и в руке у него появилось длинное, узкое жало ножа. Никто даже ахнуть не успел, как с выражением бесконечной решимости Бремберг с размаху вонзил себе клинок прямо в сердце.

Точнее, попытался вонзить! Сразу трое или четверо «ярославичей» с нечеловеческой быстротой бросились к нему с обеих сторон и повисли на полковнике, точно охотничьи собаки на загнанном звере. Несколько мгновений напряженной борьбы, глухие удары, напряженное сопение, сдавленный мат… Нож, слабо звякнув, улетел под скамью, а Бремберг, живой и невредимый, оказался придавленным к полу лицом вниз. Держали его так, что полковник не мог даже шевельнуться. Опешивших жандармов и Антона бесцеремонно отогнали в сторону и направили на них оружие.

– Айя-яй! Как нехорошо! – Гарутин, вновь материализовавшийся в отсеке, словно привидение, сокрушенно качал головой. – Это ж надо, просмотрели! Позор на мою седую голову. Надеюсь, вы простите меня, господин полковник, – «ярославич» отвесил лежащему ниц жандарму шутовской полупоклон, – за этот прискорбный инцидент? Вы же могли пострадать из-за нашей невнимательности!

– Иди к черту! – прохрипел в ответ Бремберг.

– Чуть позже, – неожиданно серьезно ответил Гарутин. – Вот закончу тут ерундой заниматься и обязательно навещу упомянутого вами персонажа. И, раз уж наше общение свернуло в столь неудачную сторону, давайте отбросим сантименты. Я тут прокачал базы данных, воспользовавшись вашими служебными жетонами, и выяснил, что нужный допуск имеется у каждого из вас. Поэтому предлагаю решить, не откладывая дела в долгий ящик, кто готов к плодотворному сотрудничеству. Может быть, уже есть добровольцы?.. Ну же, господа, не будем задерживать друг друга! Вот, к примеру, вы, – колючий взгляд «ярославича» уперся в смуглого подполковника, баюкавшего простреленную кисть. Первую помощь ему спецназовцы оказали, но обезболивающих, судя по не покидавшему его лица страдальческому выражению, не дали.

Услышав адресованный к нему вопрос, подполковник вздрогнул всем телом. Инстинктивно попытался подняться на ноги, но один из спецназовцев бесцеремонно придавил его плечо и жестом показал – «Сиди, не рыпайся!». Жандарм покорно вернулся на место, обреченно посмотрел на Гарутина.

– Простите, но я не могу вам помочь.

– Неужели? – удивленно спросил спецназовец, подходя к нему поближе. – А мне почему-то кажется, что вы себя просто недооцениваете. Поверьте, никто не собирается требовать от вас невозможного – просто небольшая дружеская услуга – и все. Ну же, решайтесь! В конце концов, разве не в ваших же интересах сделать так, чтобы мы убрались с этой планеты куда-нибудь подальше?

– В наших интересах сделать так, чтобы вы все здесь сдохли! – с неожиданной твердостью произнес подполковник. – Не надо пудрить мне мозги – я знаю, чем стал «Ярославль» в последнее время. Одно то, что вы решили поэкспериментировать с методиками…

Каланин не успел даже зажмуриться. Голова подполковника вдруг разлетелась вдребезги, щедро окатив Антона и его товарищей по несчастью кровью, кусочками мозга и костей. На какую-то секунду капитан замер, но тут же запоздало дернулся в сторону, мгновенно заработав чувствительный удар в бок от одного из охранников.

– Я понял вас, – звенящим от злобы голосом произнес Гарутин, обращаясь к убитому.

Каланин, суматошно вытирая лицо рукавом кителя, незаметно глянул на него и поразился, насколько изменился сейчас командир спецназовцев. На смену прежнему выражению спокойного радушия пришла гримаса дикой ненависти.

– Не смею неволить!.. Как насчет вас, господин капитан? Мне доложили, что вы следователь военной прокуратуры и ведете дело по розыску Егора Звонарева? Полагаю, что вы не разделяете столь предвзятое отношение, которое почему-то испытывают к нам господа жандармы? – «Ярославич» быстро успокоился и вновь смотрел на своего собеседника с искренним дружелюбием. Разве что лучевик в его руке, сейчас небрежно опущенный вниз, красноречивее любых слов говорил о том, что пару секунд назад он беспощадно расправился с человеком.

Холодок недоброго предчувствия, гнездившийся до этого момента где-то под ложечкой, вдруг превратился в огромную ледяную глыбу, сводящую противной судорогой все мышцы. Антон, даже перестав на какое-то время дышать, с отчаянной надеждой ждал, что сейчас… нет, сейчас!.. ну, вот сейчас же!!! полковник потеряет к нему интерес и переключит свое внимание на кого-нибудь другого. Но тот продолжал смотреть прямо на него, и Каланин обреченно поднялся. Один из охранников положил было ему на плечо руку и легонько надавил, вынуждая капитана сесть на место, но Гарутин, едва заметно, отрицательно качнул головой, и давление мигом исчезло. Правда, руку с плеча Антона спецназовец так и не убрал.

Впрочем, Каланин не обратил на это никакого внимания. В голове у него стало пусто, и лишь одна мысль билась внутри черепушки случайно залетевшим мотыльком: «Вот и все!.. Все!.. Все!..»

Гарутин, судя по всему, быстро понял, в каком состоянии находится капитан. Он подал знак, и охранявший Антона боец вновь сжал на его плече пальцы и с силой встряхнул раз, затем еще.

– Не будьте тряпкой, – брезгливо процедил полковник, заметив, что следователь немного пришел в себя. – В конце концов, вы офицер! Извольте вести себя как подобает!

– Да-да, конечно, – торопливо проговорил Антон. В самом деле, что это на него нашло – никто ведь никогда и не обещал, что он будет жить вечно? Каланин торопливо выпрямился и машинально принял положение по стойке «смирно».

– Вот это уже другое дело, – одобрительно произнес Гарутин. – Теперь вижу, что передо мною капитан Императорской армии, а не какая-то размазня! Итак, вернемся к моему вопросу, если не возражаете. Соблаговолите сообщить мне о вашем решении?

«Сейчас меня убьют, – отстраненно подумал Антон. Множество самых разных мыслей вихрем проносились в его сознании. – Я откажусь, и меня убьют. Застрелят, как того бедолагу-подполковника… Интересно, когда раздался выстрел, он понял, что его убили или нет?.. Черт, что за хрень лезет в голову?.. А может… я тоже уже… того?! Стоп! Надо собраться! Собраться, и ответить достойно!.. Да, Элечке будет тяжело одной ребят воспитывать…» – при мысли о жене и детях глаза Каланина вопреки воле предательски защипало. Память услужливо подбросила ему ворох картинок-образов: «Бери ребеночка, папаша! Не бойся!» – смеющаяся медсестра протягивает ему белоснежный сверток, перевитый широкой розовой лентой… Мишка отчаянно машет игрушечным мечом, наступая на него… Растерянные глазища Надюхи, скрывшейся почти целиком за огромным букетом во дворе школы… Севка, радостно агукающий что-то свое, понятное только ему одному, крепко уцепился за большой палец Антона… Эля запахнулась в красивое шелковое кимоно – он привез его жене из командировки в Азиатский сектор – и аккуратно наливает в чашку густой ароматный кофе… Пам. Та-та-та-ти-там – красивая мелодия, она звучала на их свадьбе – тогда, в парке…

– Господин капитан! – Резкий, неприятный голос командира «ярославичей» стеганул его, точно хлыстом. – Вернитесь, пожалуйста, в реальность! Я по-прежнему жду вашего ответа. – Лучевик в руке полковника дрогнул и начал медленно подниматься. Каланин, будто завороженный, следил за тем, как смертоносная машинка движется вверх. Еще немного, и она глянет на него, и тогда… все!

– Они все равно убьют тебя, Антон, – глухо произнес в пол лежащий ничком Бремберг, не делая попытки повернуться к Каланину. – Даже если поможешь им. Ты ведь нужен лишь как отмычка, не более того. – Каланин встрепенулся и с надеждой зыркнул на жандарма. Один из удерживающих того спецназовцев коротко, без замаха, ударил полковника в шею. Бремберг со свистом вздохнул и обмяк. Другие пленники сидели на полу молча, не глядя в сторону капитана.

Гарутин наблюдал за внутренней борьбой Антона с заметным интересом, разглядывая капитана, точно диковинное заморское животное. Каланин внутренне ждал, что спецназовец начнет опровергать слова жандарма, обещая сохранить жизнь в обмен на пароль, но «ярославич» лишь тихонько улыбался и продолжал буравить следователя прицельным взглядом холодных глаз.

Лучевик в его руке продолжал подниматься.

– Какие у меня гарантии? – тихо спросил Антон, отчаянно ненавидя в эту секунду самого себя…

«Носорог» плавно затормозил у ворот КПП космопорта. Несколько секунд по бээмка бегали лишь юркие лучики сканеров, посылая невидимые глазом импульсы запросов и внимательно изучая полученные ответы. Проверка завершилась, центральный компьютер признал машину дружественной, сияние защитного поля погасло, и броневые плиты ворот дрогнули, открывая проход на территорию.

– Предъявите документы! – На втором уровне досмотра к делу подключились люди. В тамбуре-колодце перед вторыми воротами к «Носорогу» подошли двое морпехов. Антон, высунувшийся наполовину из люка, протянул им свой служебный жетон. Старший патрульный забрал его и ушел в караулку, второй остался стоять возле бээмка, настороженно глядя на капитана.

Томительные секунды ожидания завершились пожеланием счастливого пути. «Носорог», тихо урча движком, аккуратно проехал между раздвинувшимися надолбами заграждений и неспешно покатил по параллельной ВПП дороге. Путь его лежал к грузовому челноку, неподвижно замершему в одном из дальних капониров. В базе данных космопорта значилось, что он приписан к тяжелому войсковому транспорту «Сигма» и ожидает группу инструкторов для отправки на учебно-тренировочную базу космодесанта.

Крепкие ребята в полной боевой выкладке, высыпавшие наружу из бээмка и начавшие быструю погрузку в челнок своего снаряжения и амуниции, подходили под это описание как нельзя лучше. Жандармский офицер, прикрепленный с недавнего времени к службе безопасности космопорта, некоторое время бдительно понаблюдал за их действиями, выборочно проверил нескольких и удивленно присвистнул. Капитан, стоявший возле «Носорога» и о чем-то весьма оживленно разговаривавший с рослым лейтенантом, оказался сотрудником военной прокуратуры, временно прикрепленным к группе самого полковника Бремберга, и предъявил на въезде коды допуска высшего уровня!

Жандарм понятливо усмехнулся – скорее всего, суетящиеся возле челнока ребята не имели к десанту никакого отношения, а являлись его коллегами, выполняющими задание, прикрытое легендой. Что ж, время нынче такое, что даже самым проверенным слугам Императора приходилось подчас маскировать свои действия буквально ото всех. Офицер не удержался и, повинуясь духу корпоративной солидарности, пробежался по виртуальной панели, отдав несколько распоряжений.

Центральный компьютер послушно принял их к сведению и, когда через полчаса в диспетчерскую с челнока поступил запрос о разрешении взлета, дал его в обход всех остальных.

Проследив траекторию полета, жандарм не удержался и тихонько засмеялся. Все-таки его предположения сбылись в точности – челнок направился вовсе не к лениво парящему над планетой транспорту, а выйдя на орбиту, двинулся к одной из лун Лазаруса. «Удачи, коллеги!» – мысленно пожелал неизвестным ему людям жандарм и, насвистывая, вернулся к работе.

…Он и представить себе не мог, насколько нужна была удача тем, кто сейчас стремительно удалялся от планеты…