Старший сержант Черняков с интересом наблюдал за тем, что творилось на улице. В двигателе заглохшего прямо посреди дороги огромного «Хамруса» с суетливой бестолковостью копался худенький белобрысый парнишка в форменном полицейском комбинезоне. Из автомобилей, скопившихся впереди и сзади перекрывшего движение грузовика, то и дело слышались протяжные гудки и раздраженные выкрики опаздывающих по своим делам водителей.

Паренек чуть не плакал, но проклятая машина не желала заводиться ни в какую. Кое-кто из наиболее нетерпеливых горожан сунулся помочь, но куривший с небрежной ленцой чуть поодаль офицер, выбравшийся из кабины почти сразу после поломки, грозным окриком осадил их, заставив разойтись.

Черняков напрягся, заподозрив неладное, но, внимательно оглядев экраны, передающие картинки прилегающей территории, расслабился – угроза нападения на охраняемый им объект отсутствовала. Сержант, естественно, отправил сообщение о происшествии, неукоснительно соблюдая инструкцию. Но сделал он это скорее из вдолбленного многими годами тренировок чувства долга, нежели и в самом деле опасаясь чего-то серьезного. Его интуиция сейчас безмятежно молчала, а ее сигналам Черняков привык доверять.

«Ярославич» с комфортом расположился на втором этаже домика охраны небольшого завода по сборке компьютеров. Его смена протекала весьма скучно, и спецназовец искренне обрадовался неожиданному развлечению. Он оживленно спорил со своим напарником о том, как будут развиваться события дальше, не забывая при этом бдительно отслеживать картинку с камер слежения. Пока что сержант склонялся к мысли, что полицейские дождутся техпомощи и все рассосется само собой, в то время как Арманд Краулиньш, долговязый старшина-латыш, с несвойственной его нации горячностью доказывал, что еще немного – и возмущенные водители столкнут грузовик на обочину, наплевав на запрет сопровождавшего его офицера.

Мелодично звякнул сигнал вызова. По ту сторону двери стоял человек в строгом черном костюме клерка средней руки. Он поприветствовал мгновенно подобравшихся «ярославичей» небрежным взмахом руки и лениво поинтересовался, чего, мол, им неймется, раз они так расшумелись. Черняков начал было рассказывать, но быстро сообразил, что это выглядит довольно глупо. Переглянувшись с напарником («Пускаем?» – «Как знаешь!»), он нажал на клавишу, открывая дверь. Вошедший остановился у порога. Он без особого интереса выслушал «ярославичей», подошел к экранам и рассеянно оглядел копошащихся у сломанного грузовика людей.

– Может, ребят наших послать, чтобы поинтересовались, в чем там дело?

– Да нет, ни к чему, я думаю, – ответил Черняков. – Ваши гориллы только вызовут подозрение.

– Ну, как знаете! – «Клерк» с обидой повернулся, чтобы уйти, но неловко запнулся и едва удержался на ногах, ухватившись за спинку кресла, в котором сидел Краулиньш.

– Ты пьян, что ли? – презрительно осведомился латыш, мягко отодвигаясь в сторону.

Небольшой шарик, выскользнувший из рукава вошедшего и мягко упавший на пол под кресло, не заметил ни он, ни Черняков. Тем более что тот почти мгновенно изменил свой цвет и слился с поверхностью.

– Да нет, кабель вот, зараза, под ноги попался!

– Ну-ну! Иди… отдохни, бедолага!

«Клерк», смущенно улыбаясь, вышел. «Ярославичи» весело поухмылялись ему вслед и вернулись к наблюдению. Если бы они понаблюдали за ушедшим, то их, скорее всего, насторожил бы тот факт, что он, покинув пост охраны, остановился в коридоре неподалеку и проделал какие-то манипуляции с наручным браслетом.

А может, и не насторожило бы! В любом случае, когда через пару секунд внутри валявшегося на полу шарика произошла реакция и он с тихим шорохом лопнул, выбросив порцию бесцветного газа, спецназовцы уже ничего не смогли изменить.

Короткая агония, стук упавших тел, и на экране коммуникатора «клерка» появился нужный ему знак. Человек удовлетворенно хмыкнул и негромко произнес в пространство, вроде бы ни к кому не обращаясь: «Чисто!»

Однако его слова хорошо услышали те, кому они были адресованы. Суета на дороге прекратилась точно по мановению волшебной палочки. И фальшивые полицейские, и подставные водители быстро направили свои транспортные средства в гостеприимно распахнувшиеся настежь широкие ворота. Из кузовов и салонов машин горохом посыпались многочисленные вооруженные люди. Они сноровисто занимали все ключевые позиции и готовились к бою.

Ударная группа боевиков в усиленных штурмовых бронекомплектах, вооруженная исключительно парализаторами, целеустремленно рванула по широкой площади прямо к главному входу, уже взятому под контроль. Группа зачистки держалась чуть позади.

Именно здесь на них и обрушилась смерть.

Два десантных модуля огневой поддержки типа «Синоп» камнем упали вниз, поливая округу изо всех своих многочисленных стволов. Атаковавшие завод боевики сразу же попали в весьма неприятное положение – их оружие не позволяло вести на равных бой с воздушными целями, да еще такого класса. Те, кому повезло не умереть в первые секунды, бросились врассыпную, пытаясь найти укрытие. Тщетно! Гашетки пушек находились в руках настоящих профессионалов. Они четко накрывали мечущихся по двору людей, не давая им опомниться и оказать сопротивление. Разрозненные попытки командиров сорганизовать своих боевиков пресекались самым беспощадным образом.

Но, как это часто бывает, в ход боя вмешался случай. Вряд ли кто-нибудь смог бы внятно объяснить, на кой черт в одну из машин, на которых мафиози въехали на территорию завода, запихнули пусть и старенький, но не ставший от этого менее действенным четырехствольный ПЗРК «Бамбук». Водитель, оставшийся в салоне, вышел из состояния ступора, овладевшего им, когда все пошло наперекосяк, и добрался-таки до грузового отсека.

Две выпущенные ракеты на столь близком расстоянии произвели поистине ужасающий эффект. Один из «Синопов», напоровшись на раскаленные добела струи, протянувшиеся снизу вверх, вздрогнул всем своим многотонным телом, подпрыгнув на месте от удара и, заваливаясь набок, с надсадным воем начал падать, разматывая за собой багрово-черное полотнище огня и дыма. Обезумевшие люди, потеряв последние крохи рассудка, бросились куда глаза глядят, мечтая лишь об одном – вырваться из этого ада, не попасть под удар падающей машины.

Второй модуль резко, на пределе возможности двигателей, прыгнул в сторону и вверх, уходя из зоны поражения. Его бортстрелок, не прекращая стрелять, попытался уничтожить врага. Для этого он совместил прицел всех имеющихся в его распоряжении стволов, превратив разрозненные строчки выстрелов в одну широкую огненную ленту. Косая черта вскипевшей и поднявшейся на дыбы земли стремительно побежала к автомобилю, выписывая зигзаги, но боевик, перед тем как исчезнуть во вспышке разрыва, успел все-таки произвести повторный запуск.

Эта пара ракет не сумела нанести неприятелю такой урон, как ее предшественница. Можно сказать, что второму «Синопу» повезло – он «всего лишь» потерял в один миг четверть носового отсека с расположенными там лазерными скорострелками. Модуль тяжело развернулся на месте. Его командир благоразумно решил не продолжать бой, а уйти в безопасную зону. Тем более что несколько пришедшие в себя боевики Картеля открыли по нему бешеную стрельбу.

Но в этот момент в дело вступил жандармский спецназ. Для начала по выжившим после воздушного налета командирам и расчетам тяжелого вооружения отработали снайперы, а следом под прикрытием пулеметного огня вперед рванули закованные в броню солдаты. Они молниеносно рассекли значительно поредевшую толпу бандитов и, не вступая с ними в перестрелку и оставляя окончательное решение вопроса по ним на совести армейских частей, подпирающих жандармов сзади, ворвались в главный корпус завода.

А вот там их встретили «ярославичи». За время сшибки Картеля с жандармами спецназовцы сумели прийти в себя и подготовиться к отражению атаки.

Внешне они не слишком отличались друг от друга. Питомцы одной воинской системы, и те и другие были словно близнецы-братья. Почти одинаковая броня со знаками различия одной и той же армии, стандартный набор оружия: как ручного, так и интегрированного в доспехи, смертоносные приемы боя, отточенные одними и теми же инструкторами… Казалось бы, ну что им делить? Но вот, поди ж ты, сошлись, будто злейшие враги, в смертельном поединке!

При этом одни со спокойным хладнокровием профессионалов намеревались подороже продать свои жизни, зная, что отступать больше некуда. Другие изо всех сил стремились выполнить полученный приказ.

Первоначально незначительное преимущество оказалось на стороне «ярославичей». За то время, что они провели на заводе, его цеха превратились в хорошо укрепленные линии обороны. Коварные мины-ловушки, терпеливо ждущие своих будущих жертв; размещенные тут и там автоматические огневые точки; несколько мобильных оружейных платформ, уже раскрутивших роторы своих пулеметов; а ко всему прочему, элитные бойцы, прекрасно осведомленные, как извлечь из всего этого «хозяйства» максимальную пользу.

И жандармы, проскочив с наскока первый цех, вынужденно откатились назад, с лихвой умывшись кровью. Но, быстро перегруппировавшись, они двинули вперед послушные механизмы, призванные помогать своим хозяевам. Тяжеловооруженные комплексы поддержки сметали шквальным огнем все на своем пути. «Ярославичи» отчаянно огрызались, но отходили под их натиском, то и дело теряя кого-то из своих товарищей. Они предприняли несколько контратак, но все, чего им удалось добиться, – это вывести из строя несколько платформ, заманив их на мины. Правда, командиры жандармов решили не рисковать и отвели неповоротливые машины, справедливо опасаясь, что от многочисленных взрывов может обрушиться все здание завода. А поскольку цель операции заключалась не в уничтожении, а захвате груза, находившегося у «ярославичей», получить груду обломков им вовсе не улыбалось. В бой бросили спешно подтянутых армейских десантников.

В этой странной, фантастической битве людей и машин в просторных заводских цехах, превратившихся по странной прихоти судьбы в поле битвы, сплелись в причудливый кровавый клубок не просто две вооруженные группы, отличающиеся друг от друга лишь цветом эмблем. Нет, сейчас здесь окончательно решали свой извечный, старый как мир спор две власти – прежняя и новая. И этот момент, может быть, не до конца осознаваемый сражающимися людьми, незримо витал над ними, вызывая дополнительный накал страстей. Поэтому все чаще и чаще противники сходились врукопашную, с презрением отбрасывая прочь ставшее ненужным оружие.

Мощная техника позволяла разглядеть все в мельчайших деталях, и Антон, наблюдавший за ходом операции из штабного автобуса, с оторопью взирал на то, как посреди горящих задымленных цехов кружились в завораживающем, смертельном танце затянутые в броню защитных доспехов гибкие фигуры. Настоящий, не показушный бой стремителен. Один-два удара, и все: победитель несется дальше, побежденный оседает бесформенной грудой на пол. Но от этого не становилось легче – наблюдать за тем, как судорожно скребет землю стремительно холодеющими пальцами мгновение назад живой, а сейчас уже мертвый, но сам еще не вполне осознавший этого (!) человек, было страшновато.

Каланин даже поймал себя на мысли, что когда дерешься сам, то все воспринимается совсем иначе, чем когда наблюдаешь за боем со стороны. Любая незначительная деталь, на которую в пылу схватки не обращаешь никакого внимания, вдруг начинает выглядеть по-другому – гораздо значительнее, объемнее, страшнее.

То ли дело Бремберг – полковник буквально прилип к экрану и взирал на происходящее с хищным удовлетворением победителя, наслаждающегося процессом уже практически выигранного сражения. Он сухо и деловито отдавал короткие приказы, и, повинуясь его распоряжениям, бойцы убивали и… умирали – тут уж как кому повезет!

С места, где сидел Антон, было хорошо видно, как похожи, оказывается, своей внутренней, истинной сущностью брат и сестра. Анна, закованная в броню, только каска-сфера небрежно брошена на стол, замерла неподалеку от полковника, и на лице ее отражались точно такие же чувства. Трое «черных гусар» – так окрестил про себя скандийских грушников Каланин – застыли по углам автобуса молчаливыми истуканами. Остальные находились на улице где-то неподалеку, играя роль резерва «ставки». Но вряд ли их помощь должна была понадобиться – компьютер с холодной беспристрастностью показывал, что завод почти полностью перешел под контроль атакующих, а отметки, обозначавшие защищающихся, стали гаснуть все быстрее и быстрее.

Как-то слишком быстро…

– Ну вот, – не скрывая радостного удовлетворения, хлопнул себя по колену Бремберг, – сейчас команда зачистки отработает – и все!.. Полста четвертый, – это уже командиру одной из групп, – завязывайте там с дуэлями. Хватит! Пройдитесь ошеломителями, да получше – мне нужны «языки»!.. Анна, через пять минут возьми отделение своих ребят и выдвигайтесь. Ищите кого-нибудь из верхушки «Ярославля». Лучше живыми, но в крайнем случае можно и раненых с убитыми брать – только, чтобы обязательно с неповрежденным мозгом. Данные по ним вы получили? – Девушка утвердительно кивнула. – Вот и отлично. Теперь вы, господин капитан… Что там такое? – Каланину так и не суждено было узнать, что же хотел поручить ему Бремберг, – автобусная дверь исчезла в ослепительной вспышке, и все, кто находился внутри, полетели наземь, сбитые с ног стремительно прокатившейся по салону взрывной волной.

Как это ни странно, но сознание Антон не потерял. За долю секунды до взрыва Анна, похоже, почувствовавшая что-то, двинулась к выходу и невольно стала живым щитом, прикрывшим следователя. Да, его чувствительно приложило о стену, вышибая прочь дыхание, но ясность мышления, насколько это было возможно, учитывая обстоятельства, он сохранил. Разве что перед глазами плавали разноцветные круги, да в уши будто ваты напихали, а так ничего – живой!

Чужие руки подхватили его с пола, подняли и безжалостно поволокли куда-то, крепко придерживая с двух сторон. Капитан попробовал было спросить, что происходит, но язык отказывался ему повиноваться, и вместо членораздельных слов получилось лишь невнятное мычание.

Свежий ветерок ласково погладил его по лицу, и Антон понял, что они выбрались из автобуса на улицу. Каланин несколько раз крепко закрыл-открыл глаза, пытаясь восстановить зрение, и наконец-то ему это удалось. Сразу стало легче.

Подняв тяжелую, будто с перепоя, голову, капитан собрался с силами и глянул по сторонам. Его волокли под руки или, если хотите, быстро-быстро несли два бойца в стандартной армейской экипировке. Определить их принадлежность к тому или иному подразделению возможности не было, но Антон уверенно предположил, что эти ребятки играют за другую сторону – так равнодушно наступить тяжелым ботинком на корчащегося на земле от боли жандарма с кровавой кашей вместо лица собрат по оружию явно не мог!

Значит… Да нет, этого просто не могло быть – ну откуда здесь, возле штаба жандармов, могли взяться беглые спецназовцы?! И как им удалось преодолеть все заслоны и части охраны?

Рядом глухо рванули, один за другим, несколько мощных взрывов. Земля под ногами ощутимо вздрогнула, а следом, практически сразу, басовито заговорили тяжелые пулеметы и заухали минометы. Антон с трудом повернул голову. Гигантская воронка на том месте, где раньше располагался завод, весело полыхала. Кое-где метались обезумевшие люди, которых спокойно, точно на стрельбище, расстреливали невидимые Каланину «ярославичи». В том, что это были именно они, капитан уже нисколько не сомневался.

«Носильщики» резко остановились, а появившийся перед ними, словно черт из табакерки, человек в таком же обмундировании бесцеремонно дернул Антона за волосы, задирая его голову кверху и мазнув лучом сканера по глазам, прочитал вслух полученные данные: – Капитан Каланин, военная прокуратура… Что за диво? Какого хрена ты здесь забыл, капитан?

– А… грыв… к ным… ван, – с трудом вытолкнул из себя Антон.

– Не понял, – искренне удивился человек. Солнце било из-за его спины, и Каланин никак не мог рассмотреть лицо допрашивающего. – Кольните-ка его, а то ни черта не понимаю, что он там лопочет!

Антона легонько ужалила в шею игла инъектора из аптечки первой помощи. Через несколько секунд в голове ощутимо прояснилось, и капитан почувствовал себя значительно лучше. Особых поводов для того, чтобы скрывать причины своего нахождения в обществе жандармов, у него не было, и поэтому он спокойно ответил:

– Я веду дело о розыске капитан-лейтенанта Звонарева.

– О, как! – насмешливо произнес незнакомец. – Забавно! Ладно, поможем тебе выполнить задание, капитан. – И уже к державшим следователя бойцам: – Закиньте его пока к остальным. А после разберемся!

Сильные руки мигом поволокли Каланина куда-то в сторону небольшого домика, стоящего несколько на отшибе от основного комплекса зданий завода – с виду типичная подсобная энергостанция. Насколько запомнилось Антону, перед началом атаки на завод спецы Бремберга проверили всю округу – насколько это было возможно, чтобы случайно не спугнуть «дичь», – и не обнаружили ничего подозрительного.

Ларчик открывался просто. Маскирующее поле плюс работа специалистов высочайшего уровня – и, вуаля, на выходе получаем спрятанный под самым носом у противника сорокатонный БМК[10] «Носорог-6Е», огромная туша которого сейчас выползала из укрытия с ленивой грациозностью могучего зверя. Точнее, на подъемнике появлялась из-под земли – здание фальшивой энергостанции отъехало в сторону, на манер крышки ракетной шахты.

Потрясенный Антон с досадой выругался – да уж, поохотились, называется! Пробовали взять зверя в его собственной берлоге!!! А они-то по наивности решили, что это Картель предоставил беглым «ярославичам» заводские цеха для укрытия. Нет, судя по всему, мафиози лишь обеспечили переброску спецназовцев и их экипировки на один из секретных армейских объектов, и только. Но тогда получается… Догадка, молнией пронзившая наконец-то прозревшего следователя, ошеломляла!

Выходит, все это время не они гонялись за Гарутиным и его людьми, а наоборот, – это «ярославичи» устроили все таким образом, что преследователи оказались в роли жертвы! Разбросали приманку, заманили жандармов в любовно приготовленную ловушку и спокойно перебили всех, захватив живьем командовавших операцией офицеров! Или же они с самого начала знали, что Картель попытается их прикончить, специально вывели на мафиози жандармов, дождались, пока они схлестнутся в борьбе за ценный «приз», и спокойно реализовали какой-то свой план? Вопрос…

Можно было завыть от бессильной досады, можно было поаплодировать, признавая превосходство соперника, но Антон решил покамест повременить и с тем, и с другим. Сейчас гораздо более важным представлялось понять, что же с ним будет дальше. В конце концов, он не являлся какой-то совсем уж из ряда вон выходящей шишкой, и «ярославичи» вполне могли решить, что возиться с ним не имеет никакого смысла. А вот тогда жить Каланину останется ровно столько времени, сколько потребуется на то, чтобы свернуть ему шею. То есть ничтожно мало!

Но чем он может их заинтересовать? Каланин мучительно размышлял над этим вопросом, но в голову, как назло, ничего не приходило. Оставалось лишь смириться с зигзагами судьбы и терпеливо ждать, надеясь на лучшее.

Пахнуло разогретым металлом. Антон огляделся. Как говорится, карета подана. Конвоиры ожидали, пока опустится десантная рампа, чтобы подняться внутрь замершего «Носорога». Его орудийная башня плавно вращалась, тихо подвывая сервоприводами, настороженно ощупывая окрестности девяностомиллиметровым зрачком орудия. Каланин невольно обратил внимание на то, что, в отличие от всех ранее виденных им модификаций этой машины, здесь были установлены помимо лазерных зенитных автоматов еще и две пусковые ракетные установки.

– Шевелись! – Спецназовец, находившийся справа от Антона, слегка подтолкнул его по направлению к опустившейся рампе. Каланин глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду, и решительно шагнул вперед.