- Анна…

И Кит заметил, что она улыбнулась. Наверно, первый раз улыбнулась, потому что улыбка послышалась и в ответе… И она перестала левитировать, плавно опустилась на пол.

- Эн?! – выпалил отчаянную догадку Кит, тупо проследив за ее мягкой посадкой.

- Это просто условное историческое обозначение, - пояснила она, продолжая очень по-человечески, а не по-терминаторски улыбаться. – Да. С целью не потеряться в Истории. Обозначение-маяк. В этой эпохе, в этом эоне я – Анна… Это понятно?

Чего уж тут было не понять!

- Ты Спящая Охотница?! – уже смирился Кит со страшной правдой… но с пола пока так и не поднялся, как бы даже не зная, стоит ли теперь подниматься.

- А вот это уже мифологическое наименование, - сказала она и… что?

Засмеялась, вот что! Звонко и совершенно реанимирующе засмеялась, как только может от души смеяться самая настоящая, незлобная душой девчонка.

- Миф, в который была вложена особая цель, - сказала она. - Потом дам тебе объяснение. Сейчас нам пора двигаться дальше.

И она подошла к Киту, и встала над ним… Такая вот летающая всемогущая девчонка с разбитой коленкой, которая теперь так и лезла в глаза Киту, приводя его в чувство.

- Дай руку, - велела она.

И протянула ему руку. Он обреченно подал свою. Правую… И она легко подняла его с пола.

- А вот твоя правая рука для меня куда опаснее, чем левая, - сказала она, глядя Киту прямо в глаза и посверкивая черешневыми огоньками. – С ее помощью ты способен снова отправить меня в кому. Заставить инцистироваться.

Таких слов Кит не знал. Википедии рядом не было. Он просто стоял столбом и хлопал глазами.

- А вот левой рукой ты меня реанимировал, - осторожно указала она на его левую руку. – Открыл весь генетический код и активировал блокированные и спящие гены. Спасибо.

- Не за что, - бессознательно пробубнил Кит.

Он совершенно не представлял себе, что же он такое сделал – доброе дело, нужное для Истории… или же, если его грандиозно, феерически обманули, самое что ни есть злое.

- Теперь я не Спящая Охотница, а самая бдящая, - с милейшей улыбкой проговорила Анна-Эн. - Это и было твое секретное задание, Никита Демидов. Его истинный смысл знает только один человек. Он тебе сам все скоро расскажет. А пока ты должен знать одно. Ты не должен меня бояться. А всё, что ты знал обо мне до сих пор, забудь. На самом деле всё наоборот.

Кит продолжал стоять столбом… а кора его мозга превратилась в поле страшной битвы, так что пороховой дым мог бы подниматься с его головы.

- Почему я должен верить тебе, а не им? – проговорил Кит, даже не соображая толком, кого же он представляет под этим местоимением «они».

- Доказательства находятся не в этом квадрате. В ближайшие четверть часа тебе придется верить мне хотя бы по той причине, что я – единственный человек, который может оказать тебе действенную помощь. То есть стать твоим проводником в твое время.

Вот она – загвоздка! Только человек ли?!

Битва в коре головного мозга Никиты Демидова вдруг утихла, словно силы противоборствующих сторон разом истощились, а все боеприпасы – пули, снаряды, бомбы – кончились… Но тут же новая битва разыгралась в сердце… Оттуда, из сердца, Киту даже послышался звон древних мечей.

Человек ли она?!

Сама княжна, о которой Кит постыдно позабыл, кажется, с момента бомбардировки военно-санитарного поезда… а может, и раньше, - так вот, княжна утверждала именно это: Спящая Красавица – не просто особый человек, но некая ключевая фигура в Истории Земли, и ей, княжне, якобы сказал об этом тот самый… ангел не ангел… который успокоил бедного Кита, ненадолго оказавшегося на том свете. Брат княжны с жаром утверждал обратное. И это неживое, терминаторское тело в жутковатом коконе… эти фасеточные глаза… эти перемещения-дублирования огромных объемов и пространств… Что это?! Она же в обличье всемогущего киборга уже выполняла задания Председателя… а еще фашистов… пусть и не в полную силу… и всем силам зла она нужна была позарез.

- Я знаю. Ты опасаешься, что я не человек, - мягенько так и нежненько, совсем не с немецким хладнокровием проговорила Анна. – Я могу войти в твое положение. Однако сейчас ты должен поверить мне. Иначе путь не будет окончен. Времени мало.

Война грохотала кругом. Война грохотала и в самом Ките…

Вот перед ним стояла его цель. Мишень – бывшая и, возможно, настоящая во всех смыслах этого слова. И он тоже был мишенью… Но точно пока не мишенью, иначе та, которая стояла перед ним, давно бы сделала свое дело. Может быть, позже… Может, он еще на что-то ей нужен прежде, чем покончить с ним…

Она стояла прямо перед ним, еще позволяя ему решать, кто она – вселенская угроза или надежда. Человек или киборг, одно из мультяшных 3D-созданий, о которых с таким опасением говорил тогда папаня, - созданий, способных, запрограммированных вызывать у зрителя самые душещипательные чувства, чудовищное умиление и симпатию. Но, если здесь, «в этом квадрате» идет не мультяшка, а крутой слэшер-шутер… да еще в реальности… тогда… Так человек она или нет?!

Нейронные сети не способны были это определить, взять такую высоту познания. Откатывались с этой высоты миллиардные дивизии нейрончиков-крокозябр в паническом бегстве… Никто не учил Кита искусству различения духов.

Одно было неоспоримо. Кем бы она ни была – бездушным киборгом или человеком – она вытащила его с того света… воскресила… реанимировала. И он уже просто не способен уничтожить ее, даже если сейчас ошибётся самым роковым образом.

И разве может быть у киборга такое живительное, благоухающее черешнями дыхание… такие живительные пальцы… такие губы, ё-моё!

Что же там папаня говорил об искусстве различения духов? Соберись и оцени себя, в каком ты состоянии. Если душа сжимается с опаской и хотя бы чуть-чуть холодеет, пусть даже любопытен ей пришелец – тогда перед тобой недобрый дух… а если человек, то совсем нехороший. Если пришелец даже очень привлекателен, но от него, от его присутствия кайфуешь, как бы не совсем трезвый… в легком приятном подпитии – беги от него сломя голову, не ошибешься! А вот если просто на сердце возникает легкая, невесомая радость и теплота без всякого кайфа и возбуждения, толкающего на подвиги и безрассудства, если просто дышится тебе легко - и без опаски, и без хищного напора твоей внутренней силы, - если просто хочется тихонько взять этого пришельца за теплые пальцы…

- Я… - выговорил Кит, еще ничего не решив.

- Научить тебя танцевать танго? – вдруг не к месту, поразительно наивно спросила Спящая… Пробужденная Охотница. – Только не сейчас, конечно…

- Я… - выговорил Кит…

…но ничего не успел ответить. Наружи так грохнуло, что в просторном, пустом помещении без окон, в котором Кит решал вопросы жизни и смерти, повалилась внутрь часть стены, повалили клубы пыли. Кит присел от испуга. У него заложило уши.

- Беги за мной! – крикнула Анна и не полетела, как Железный Человек, а побежала вполне по-девчоночьи в сторону темного проема в противоположной, еще целой стене.

Они выскочили под Солнце, ослепившее Кита до боли. Здесь был внутренний двор среди высоких домов. Щурясь от света, Кит помчался за Анной дальше – в арку-подворотню.

У решетчатых внешних ворот арки Анна жестом остановила Кита. Они выглянули на улицу. Справа оглушительно грохотало. С той же стороны по улице бежало несколько немецких солдат в касках. Сразу было видно, что они не атакуют, а сваливают с оглядкой, иногда останавливаясь поочередно и отстреливаясь из автоматов.

- Тебе необходимо молчать! – выдохнула Анна прямо в ухо Киту черешневый приказ. – Ты контужен и ничего не слышишь. Показываешь пальцем на уши… Говорю только я!

Кит всё понял и кивнул.

- Нам нужно на ту улицу! – предупредила Анна и показала наискось, через перекресток, в сторону более широкой улицы. – Я скажу, когда это будет возможно…

Совсем рядом, за углом, грохнуло так, что со всех домов посыпались стекла и струйки пыли. Немцы сжались, замерли на миг, а потом прибавили ходу. Двое из них, пробегая мимо арки, стали орать и махать руками – убирайтесь во двор, киндеры, прячьтесь, доннер ветер!

Анна что-то крикнула им в ответ и потянула Кита за рукав чуть глубже в арку.

- Успеть бы… - с тоской, занывшей в груди, проговорил Кит, легко вообразив, от какой грозной, отчаянной и уже непобедимой силы, от волны какого цунами чешут по улицам эти жалкие остатки Вермахта.

- Я тоже об этом так думаю, - спокойненько ответила Анна. – Готов?

- Ага… Всегда готов, - бессознательно, уже не слыша себя, как настоящий контуженный, кивнул Кит.

- Forwerts! Вперед! – на двух языках скомандовала Охотница.

И они помчались из арки прямо к перекрестку, а потом – сразу наискось.

Уже на подходе-подбеге к перекрестку Кит услышал в воздухе нарастающее шипение… В миллионную долю секунды сигнальной ракетой взлетел в его памяти ответ на вопрос из какой-то телевикторины: «Если снаряд в полёте не свистит, а шипит, что это значит?» Правильный ответ – «Смерть!» Помощь зала уже не потребуется… не успеет…

Кит, не помня себя, вцепился в девчонку, повалил ее на мостовую и накрыл собой.

Оглушительно ухнула, батутом вспучилась земля, подбросив в воздух обоих, и тут же два сильных, злобных удара отбросили Кита в сторону…

Странно… Кит не почувствовал никакой боли… просто пихнули его злобно, но не остервенело, в бок какие-то здоровенные, невидимые кулаки…

Но уже поднимали его с земли сильные руки.

- Ты?! – выдохнул он.

- Бежим! Бежим! – кричала Анна.

У Кита дрожали колени и будто растекались вниз, прямо в проклятые, белые кроссовки. Он беспомощно огляделся, снова не веря, что жив… И увидел здоровенную, дымящую воронку метрах в пятнадцати… А на другом конце улицы – метрах в ста пятидесяти – наш танк, легко узнаваемую во всех временах и пространствах тэ-тридцатьчетвёрку, и жавшихся к нему наших солдат. Они там что-то кричали им с Анной и махали, вернее как бы отмахивались от них руками: живо прячься, мелюзга немецкая, не с тобой воюем!

- Не могу… - признался Кит. – Заклинило…

И тут произошло то, чего Кит потом сознательно не стыдился. Анна снова крепко обняла, обхватила его, оторвалась от земли с вертикальным взлетом и понеслась низенько над улицей в эдаком примитивном, но невероятном танго.

«Они никогда не поверят…» - даже успел пожалеть Кит наших атакующих солдат прежде, чем Анна влетела с ним прямо в разбитую витрину часовой мастерской на той самой, нужной им улице.

- Спасибо, - сказал Кит… и присел пару раз, проверяя дееспособность ног.

- Не за что, - не преминула вежливо ответить Анна и стала перебираться через завалы и развалы наружу.

Разбитые ходики-часики с остановившимся на них вразнобой временем представляли собой весьма символичное зрелище.

Кит двинулся вслед за Анной, тоже выглянул из расчищенной взрывом от всех времен и эпох витрины.

На этой, куда более широкой улице, тоже виднелось вдали русское наступление – тоже более широкое и мощное. Два советских танка, пехота…

- Ну… Что дальше-то? – с опаской поинтересовался Кит.

- Успели. Одиннадцать сорок одна по берлинскому времени… Еще сорок секунд, - деловито и строго сообщила-успокоила его Анна, внимательно рассматривая пустой участок улицы поблизости.

Кит не удивился: наверно, среди ее особенных генов был установлен и какой-нибудь генный чип-таймер.

Советские танки и пехота приближались.

- Тебе тоже большое спасибо, - сказала Анна, не оборачиваясь на Кита и продолжая следить за чем-то, что видела только она.

- За что?! – как-то даже не сообразил Кит.

- За то, что создал собой защиту от опасности… Ты – настоящий человек.

И снова это было сказано по-старому, как там, в подземелье, - без всякого пафоса, как если бы энтомолог, проходивший летним лугом, мимоходом определил пролетевшее мимо, вполне знакомое ему, заурядное насекомое.

- Ну, о тебе я, вообще, молчу, - не сдержался Кит… и тут же пожалел о комплименте, сказанном в совершенно издевательском тоне.

Но эта фантастическая, летающая Анна, похоже, не идентифицировала злые человеческие сарказмы. Кит уже почти не сомневался, что она тоже настоящий, живой человек, только человек из какого-то особого мира, о котором он в свое время сильно поинтересуется… Потом, не сейчас…

- Однако в этом больше нет необходимости, - добавила Анна.- Для меня, как и для тебя, боеприпасы не опасны. Я активировала защитное поле для нас обоих. Осколки могли произвести контузию тканей…

«Лучше бы ты этого не говорила…» - кисло подумал Кит, а вслух постарался быть джентльменом:

- Значит, самое большое спасибо тебе, а не мне.

Советские танки и пехота неумолимо приближались… Кит не выдержал и уперся взглядом Анне прямо в висок.

Он подняла руку:

- Сейчас… Еще пять секунд… Готов?

Кит прикусил язык…

…и через три секунды выпучил глаза.

На мостовой, метрах в двадцати от них, стал вздуваться огромный продолговатый, непрозрачный, с металлическим отливом пузырь. Он не раздвигал асфальт, как шампиньон… он очень медленно всплывал из него, как из болота округлая спина какого-то чудища. Он всплыл на высоту метра два и замер…

Кит собрался с силами, наладил глазной фокус, пригляделся.

Сердце больно и гулко бухнуло в нем, догадавшись обо всем раньше миллиарда нейронов-крокозябр головного мозга.

…Это была надстройка небольшого геоскафа, поднявшегося в один из последних дней нацистского Берлина из магматических глубин Земли.

На ней появилась дугообразная щёлка выходного люка, люк подался внутрь и в сторону - и в проеме, как в черном, не отражающем никакой реальности зеркале появился… кто?!

Что, не догадались?!

Маркшейдер Максимилиан Вольф собственной персоной. В том же старинном костюме и в неизменном пенсне.

Он сделал ручкой старинный приветственный жест:

- Gutten morgen, kinders!

Кит оцепенел, почувствовав себя распластанным и приколотым в застекленной коробке насекомым.