- А я – переводчиком, - тут же назначила себя княжна.

Князь посмотрел на сестру строго, но – не очень.

- Разумеется. Вы, Елизавета Януариевна, назначаетесь главным переводчиком всех времен и народов, - утвердил он назначение, сразу дав княжне большое повышение. – Только носильщик у вас будет теперь другой. Выбирайте Евсеича, который получше.

Княжна на миг поджала губы, но не огрызнулась. Чрезвычайное положение обязывало.

Бывают такие моменты в жизни - да хоть на той же контрольной! – когда нужно срочно решить очень трудную задачу, и ты совершенно не знаешь, как ее решать, но уже чувствуешь, что обязательно решишь. Такая звенящая наэлектризованная пустота стоит во всем теле… и дыхание немного захватывает.

Именно такое чувство было у Кита. Именно в тот момент, когда князь сказал, что они «закрываются от этого мира», Кит ясно ощутил, что вот теперь он уже никак не вернется обратно к папе с мамой и навсегда останется в этом огромном подземном дирижабле, на веки-вечные, как муха в куске янтаря, как Микки-Маус внутри стеклянного шара китайского производства… Это ужасное и непоправимое произойдёт, если он не починит и эту «жестянку». Немыслимо-огромную «жестянку»!

Он первым помчался вниз по витой лестнице, припустил так резво, что себя устыдился – вот рванул, как трусливый заяц. Тормознув, он дождался, пока остальные погремят ступенями, пока какой-то из Евсеичей неторопливо, с комфортом, спустит княжну.

- Если знаете, что и где, бегите. Нас не ждите. Потому что время не ждет, - сказал князь.

- Ничего. Все нормально, - успокоил его, а заодно и себя Кит. – А что опять на «вы»?

- В служебное время, - ответил князь. – Так правильно… Тогда, с вашего позволения, мы поторопимся. Будем готовить рубку.

Князь понесся дальше вниз с принцем Александром, а Кит со своей командой спустился туда, куда его вела интуиция Сборщика. Так достигли парадной лестницы.

Теперь необычные лампы на высоких колоннах у подножия лестницы сияли ярким сиреневым светом, но смотреть на них можно было не щурясь.

Кит чувствовал, что где-то здесь… как будто даже между этими лампами, оборвалась тонкая стальная… и при этом раскаленная добела нить. Нить силы. И именно по этой причине «подземный дирижабль» надорвался, не смог двинуться дальше.

Том Эдисон что-то проговорил на своем американском, показав то на одну, то на другую лампу, а потом посмотрел на Кита с гордой улыбкой.

- Том говорит, что он смог починить лампы, и теперь они горят, - перевела княжна. – Но чего-то не хватает. Что-то должно быть между лампами. Что, он не знает.

«Лезет не в свое дело», - мысленно огрызнулся Кит.

…И именно в эту минуту возникла большая угроза того, что он со временем сильно возгордится и начнет думать, что он и вправду весь из себя супергерой, каких свет не видывал. Сами знаете, к чему это может привести… Впрочем, тогда Кит еще не возгордился, некогда было.

- Подождите меня здесь. И близко не подходите, - предупредил он команду и стал спускаться по лестнице к лампам.

Том Эдисон ослушался было его и двинулся следом, но Кит всерьез показал ему кулак, не нуждавшийся в переводе на английский.

Он спустился на последнюю ступень и встал точно между лампами-колоннами. Над головой у него слегка затрещало, и волосы поднялись дыбом. Княжна наверху хихикнула, но ей Кит мог простить все – заранее и оптом.

Он посмотрел вверх. Глаза стало щипать, даже слезы потекли. Кит прищурился.

Когда смотришь, щурясь, на сильный источник света, всегда в глазах разлетаются яркие стрелы. Вот и сейчас в глазах Кита полетели световые стрелы – но странно как-то: не во все стороны, как видишь обычно, а – точно под одной линии, точно между лампами… и еще куда-то в стороны от них… В самом деле не хватало чего-то важного… энергетического. Словно порвалась энергетическая струна, соединявшая «подземный дирижабль» воедино.

«Ось! – осенило Кита. – Энергетическая ось!»

Ему казалось, что «дирижабль» слегка погнулся, роя землю, повредил свой прямой, как стрела, энергетический «хребет» - и по этой-то причине застрял при первом же погружении.

Кит опустил голову, вытер кулаком слезы, посмотрел налево, посмотрел направо.

- Что там? В самом конце… – указав налево, спросил он через плечо разом всех, кто остался за спиной.

- Корма, - донесся звонкий голосок княжны. – Машинное отделение. Топка.

- А там? – Кит указал направо.

- Буровое отделение. Рыхлитель, - доложила княжна.

Скучные технические слова звучали в ее устах, как песня.

Вот, что теперь нужно было сделать: нужно было пройти по всей линии «энергетической оси» - от конца до начала.

И они пошли. Вернее Кит повел команду, двигаясь вперед по наитию.

- Ты как будто не только чертеж успел изучить, но и без него все давно знаешь, - удивленно заметила княжна позади Кита, когда они двигались по подземной части «Лебедя», по коридорам, по отсекам, загроможденным какой-то таинственной старинной аппаратурой.

- Кто знает, может, я тут уже когда-то был, - столь же таинственно ответил Кит.

Впереди всё сильнее гудела и урчала некая грозная сила. К тому же становилось теплее, словно двигались они не по горизонтали, а по вертикали – прямо к центру Земли. И наконец, они дошли до большой железной двери с железным колесом посредине.

- Замок тяжелый, да и дверь под стать, - донесся голос Евсеича. – Как бы вам одному не справиться, Никита Адреевич… и даже с Томасом Алвовичем со товарищи.

- Никита, подержи немного, пока Евсеич откроет. Ты ведь отдохнул… - Вот теперь княжна была как княжна: веселая и ехидная. – Евсеич, Никита Андреевич меня пока подержит.

Деваться было некуда. Кажется, и секунды не прошло, как княжна вновь устроилась на руках у Кита. К тому же вся чем-то надушенная, какой-то старинной «шанелью». И хотя Кит уже имел опыт носильщика всяких княжон, но, кажется, смутился и покраснел еще сильнее, чем в прошлый раз. Наверно, потому что теперь княжна была в широком платье – прямо девушка на выданье… Благо, в тусклом свете красноватых фонарей горящие уши и щеки Кита выглядели не катастрофически пожарно.

- Не тяжело? – кокетливо спросила княжна.

- Ты только меня не сбивай, пожалуйста, - с невыносимой вежливостью пробубнил Кит. – А то вообще никуда не поедем.

- Молчу, молчу, - мило спохватилась княжна и в самом деле так затихла, будто дышать перестала.

Тем временем, Евсеич двумя руками изо всех сил покрутил «руль-колесо» на двери, а потом стал ее открывать.

Из-за двери пахнуло жаром и гулом. К тому же там, за дверью, оказалось гораздо светлее, чем в коридоре. В машинном отделении было странно светло – прямо как в ночном МакДоналдсе.

Если вы не видели в каком-нибудь фильме машинное отделение старинного парохода, то вам будет трудно представить здешнюю обстановку. А если видели, то и описывать не надо все это царство темного и мрачного железа, труб, угля, огня и всяких круглых циферблатов со стрелками.

Киту внезапно понравился этот мир, этот густой, жаркий горьковато-подземный дух горячего железа и масла. Даже гулкая жара ничуть не пугала. Что-то чувствовал здесь великий Сборщик такое - родное и близкое…

Топка зияла как пасть огромного механического льва, гудела и слепила глаза. Около нее стояли, опершись на лопаты и переводя дух, два человека, оба на лицо блестящие от пота и слегка чумазые. Один был другой Евсеич, а второй - какой-то незнакомец, высокий мощный мужчина лет сорока, с густыми черными усами и очень жилистыми руками.

- Зятек наш, - шепнул Киту ближайший Евсеич, которому сегодня выпала явно более приятная миссия, чем его брату-близнецу.

- Кто? – не понял Кит.

- Муж нашей сестренки, Артемий, - уточнил Евсеич, принимая обратно из рук Никиты ценный груз. – Как раз ко двору пришелся.

Кит догадался, что это и есть один из новых членов «команды», которого вместе с семьей пришлось срочно эвакуировать из опасного московского мира.

Зять Артемий и сам быстро разобрался с пришедшей делегацией.

Коротко поздоровавшись со всеми вслед за прочим Евсеичем, он сразу выделил из делегации Кита и шагнул к нему.

- Вы, что ли, тот самый господин инженер? – спросил он очень деловито и с большим достоинством.

- Я не инженер. Я – сборщик, - скромно уточнил Кит.

Такая профессия очень понравилась зятю Артемию.

- Сборщик – это хорошо. Это по-нашему, по-рабочему, - прогудел он над головой Кита, перекрывая гул топки, и подал мощную руку. – Артемий Захаров буду.

- Никита Демидов, - сказал Кит и утопил свою ручонку в теплой мощной ручище.

- Имя тоже хорошее. Нашенское, знаменитое, - сказал зять Артемий, явно намекая на свое отрицательное отношение ко всяким дворянским именам-фамилиям. – А кто господином инженером будет?

- Главный инженер у нас – Томас Эдисон, - ответил Кит, перебив Евсеича, который подал было голос, и указал на Тома. – Он приглашен из Америки.

- Значит, американский у нас будет инженер. Тоже не худо. Эти толк знают не хуже наших. – И зять Артемий протянул руку Тому.

С Томасом он тоже вполне достойно и тепло познакомился. Оба улыбнулись друг другу честно и по-свойски.

- Я ж на Ярославской железной дороге помощником машиниста, - сказал зять Артемий Никите. – Так что мне эта вся машинерия знакома. Но считай до того узла, где давление пара в иную силу обращается. Там уж для меня – темный лес. А все, что тут есть, – все родное. Спрашивайте, расскажу… Да тут-то, по-моему, все цело.

Кит и сам уже видел, что на этом конце «подземного дирижабля» все цело. Таинственная и невидимая энергетическая ось начиналась здесь, сходясь-свиваясь из пучка отдельных лучей, испускавшихся разными узлами. Никаких искажений и обрывов не было заметно.

- Точно, - кивнул Кит, осмотревшись. – Тут все в норме.

- Что я говорил! – гордо сказал зять Артемий. – Раз уж меня сюда Бог послал, так тут впредь и будет. Даю полную гарантию!

Когда двинулись по узким подземным коридорам на другой конец «Лебедя», тогда только Кит всерьез осознал, какая-то это и вправду огромная махина. Шли будто целую вечность. Хотя идти было как будто легче, чем в сторону кормы… Кит, наконец, заметил совсем небольшой наклон «дирижабля» на нос.

Княжна позади, на руках у Евсеича, совсем притихла. Сам Евсеич как будто слегка запыхался с ней – дышал шумно, покашливал. Но вот добрались. Больше всего Кит обрадовался тому, что дверь в буровое… или как там его?.. рыхлительное отделение была уже открыта. Нянчить княжну не придется! А то уж совсем обнаглела…

На этом, переднем конце «дирижабля», из-за железной двери, веяло, напротив, холодом, и стоял за ней такой бледный полусумрак, будто где-то там одиноко светилась одна холодная неоновая лампа, отчаявшаяся побороть тьму.

Кит на всякий случай оглянулся.

- Можно? – спросил он.

- Даже нужно. Там тебя ждут - не дождутся, - сказала то ли всерьез, то ли в шутку княжна.

- Кто? – У Кита холодок пробежал между лопаток.

- Всё-всё… Не сбиваю. Прости, - всерьез спохватилась княжна и не продолжила шутку, хотя, надо полагать, имела в виду каких-нибудь зомби или призраков.

Кит осторожно зашел.

И только он зашел, как тут же замер, увидев перед собой поистине фантастическую картину. В просторном, как небольшой кинотеатр, помещении со сводчатым потолком, прямо перед Никитой, шагах в тридцати, слабо мерцала огромная, туго натянутая паутина-«мишень», а в центре мишени неподвижно сидел… нет, не паук, а мутный глаз-сапфир, мертвенно светившийся.

Указать при этом размер этого «глаза» – эдак с детеныша бегемота, затем размер сети – эдак с необычный, квадратный экран кинотеатра, и еще добавить холодный запах только что вырытой большой ямы, точнее могилы – и вот вам готов тронный зал Кащея Бессмертного.

- Это и есть рыхлитель, - согрел сердце Никиты голосок княжны. – Он перестал получать энергию.

Теперь уж робко топтаться на месте было никак нельзя. Кит решительно пошел вперед, к рыхлителю… и вновь остановился, на этот раз шагах в десяти от него.

В сумраке он ясно различил, что сеть натянулась внутрь помещения, сдерживая какую-то тяжеленную, темную и жуткую массу…

Земля! Это была масса сырой земли! И с нее вниз, на пол, сочилась глубинная влага…

- Рыхлитель временно переводит породу в особую молекулярную взвесь… своего рода туман, - объяснила княжна, оказавшись рядом на заботливых и длинных руках Евсеича… почти что на блюдечке с золотой каемочкой.

Голосок ее теперь звучал немножко глухо, потому что она держала у носа надушенный платочек.

«Рыхлитель»! Уж назвали бы этот невероятный агрегат как-нибудь по-современному… Дезинтегратором, например. Или дисперсером. А то «рыхлитель»… Такой вроде у мамани на кухне есть.

Вся эта бесполезная ерунда кишела у Кита в мозгах, пока он разглядывал агрегат, осматривался вокруг и… И не знал, что делать дальше. Еще немного – и он, пожалуй, почувствовал бы себя тут погребенным заживо… а там и до панической атаки недалеко, хотя он никогда этим не страдал.

Вдруг подал голос Том Эдисон. Американская речь зазвучала в этой Кащеевой пустоте так мощно, гулко и веско, будто на помощь уже прилетел прямо из Голливуда сам Супермен или Бэтмен.

Кит слегка успокоился, княжна переводила, а Том показывал вверх пальцами, как бы проводя одну линию-траекторию между «глазом» в центре «паутины» и выходом из отсека.

- Том говорит про какую-то струну, - объясняла княжна. – Он считает, что должна была быть какая-то струна… Вроде как стальная. Отец тоже написал про струну… - Она чуть помолчала и добавила от себя: – Только мы с братом ее никогда не видели. И это очень странно…

Кит пригляделся… Струны не было, но… Точно! Она была тогда - в только что построенном «Лебеде». Тончайшая струна, наверно, из какого-то особого стального сплава… И она почему-то лопнула при первом же испытании «Лебедя»… распалась… исчезла.

Том – молодец! Достал его, Кита, из могилы… а заодно и всех остальных.