Коммуникатор оказался в порядке… Кит продолжал проверять всякие опции, то есть делал занятый вид… Краем взора он наблюдал, как князь аккуратно отгибает клапан конверта, достает сложенный вчетверо лист бумаги… Потом… потом что-то вдруг случилось с князем. Он резко, испуганно вздохнул и даже отпрянул, будто обжегся.

- Боже мой! Боже мой! – услышал Кит шепот пораженного князя. – Как же так может быть?!..

Князь отошел в сторону и… и сел, даже не сел, а рухнул за ступени лестницы. Он привалился плечом к постаменту, на котором еще недавно восседали львы… Только сейчас Кит заметил, что нет на постаментах огнедышащих железных львов, охранявших усадьбу… Совсем беззащитной показалась Киту усадьба – бери ее голыми руками…

Кит не знал, куда ему самому теперь деваться: идти в дом и дожидаться князя у себя, в гостевой комнате, или же… Кит удивился, поймав себя на том, что он так и подумал: «у себя, в комнате». Надо же! Теперь и вправду у него была «своя комната» в начале прошлого века!

- Никита! – глухим голосом позвал его князь, не оборачиваясь.

Кит с облегчением вздохнул, подошел к князю и сел рядом с ним на широкую ступень парадного крыльца… И тут же отвернулся в сторону, потому как заметил, что по щекам князя катятся слезы.

- Ничего, - тихо сказал князь. – Это не стыдно. Ты не отворачивайся.

- Ну да, - только и сказал Кит и повернул голову… и нашел в себе силы посмотреть прямо в заплаканные глаза князя. – У меня тоже такое бывало.

Кит соврал. Такого с ним еще не бывало. До такой степени он еще ни разу не скучал по маме с папой. Так получилось, что они никогда надолго не оставляли сына одного. Да и теперь Кит почему-то не чувствовал, что они слишком уж далеко и он покинул их надолго. В общем, как это ни удивительно, но в эту минуту Кит, соврав князю, чтобы поддержать его, вдруг сильно ему, князю… что? Позавидовал!

- Ты видел нашего отца, - сказал князь, завидуя Киту непредставимо сильнее. – Как он там?

- В норме, - кивнул Кит и осекся: как-то по-другому, не так сухо надо было сказать.

Князь улыбнулся дрожащими губами.

- «Давление в котлах в норме». Любимое присловье отца, - тихо сказал он.

«Не слышал», - подумал и не сказал Кит, а потом собрался с силами и сказал князю вот что:

- Он… Януарий Федорович просил передать, что он вас любит и скоро вернется.

Князь снова прослезился, и пока он слезился, в мозгах Кит вертелось: «Он улетел, но обещал вернуться». Нет, Карлсон тут никак не был уместен, и Кит стал гнать из мозгов это дурацкое присловье.

- Ну же, довольно, довольно, - видимо, приказал себе самому князь, шмыгнул носом и поднялся. – Пойдем уж… А то и вправду не стали бы бомбить с воздуха. У них ума хватит.

Когда они вошли в дом, князь вдруг с интересом осмотрел на Кита с головы до ног, будто только сейчас увидел его в этом несовременным по тогдашним меркам прикиде.

- Кстати, можешь не переодеваться. Отличный боевой костюм! – оценил князь спортивный костюмчик неизвестного в начале прошлого века бренда и серьезно свел брови. – Ты теперь больше всех будешь нужен. Полчаса на отдых довольно будет?

- Да я сейчас готов, - бодро ответил Кит, чувствуя себя в форме как никогда.

- Действительно? – Князь проницательно вгляделся в Кита и кивнул. – Действительно… Тогда подожди меня в гостиной. Я только о сестренке позабочусь.

У дверей гостиной Кита догнал какой-то Евсеич. Но Кит сразу понял, какой: этот был вторым по отношению к тому, который встретил их в дверях усадьбы. Этот тоже едва на колени не кинулся и стал рассыпаться в раскаяниях-покаяниях.

- Нормально. Проехали, - сказал Кит.

- Куда?! – удивился Евсеич.

- Мимо, - уточнил Кит.

Евсеич помолчал чуток, похлопал глазами, наконец, догадался – и прямо весь целиком растянулся в улыбке:

- А-а! Благодарствую… Так что с дорожки вам подать, Никита Андреич? Может, осетринки холодной да с ботвиньей?

Кит угукнул – скорее не от голода, а из интереса увидеть необыкновенную рыбу с зеленой ботвой, как у морковки или свеклы. Евсеич в два счета принес большую глиняную миску с какой-то непонятной окрошкой. Это и была ботвинья – квас с рыбой и зеленью, одно из любимых блюд старинного русского народа.

Не успел Кит отведать национальное яство, как появился князь.

- Прошу извинить, Никита, - сказал он с загадочной улыбкой. – Если не затруднит, оторвись ненадолго… Элиз просит тебя… Иными словами, принцесса призывает своего рыцаря.

Кит и усом, которого у него еще не было, не повел. Встал из-за стола и пошел с князем.

- Ты только не обижайся на меня за эти шпильки. – Князь по-дружески ткнул Кита кулаком в плечо. – Я все-таки брат ей. Присматривать должен за младшей сестренкой.

- Понятное дело, - очень даже деловито кивнул Кит.

Княжна была устроена не в своей комнате, а в малой гостиной. Она лежала на диванчике, прикрытая пледом.

- Никита! Кит!

Она так порывисто протянула к нему руки, что Кита опять застопорило. Он замер, задохнулся, вспотел и… что еще-то? Ну да, покраснел, конечно, до самых жутко воспламенившихся ушей… но огнетушители в те времена на стенах еще не висели.

- Садись, садись, она не при смерти, - стал выручать его князь, взяв за плечо и поведя к стулу у дивана.

- Ты видел нашего пап’а… Как он там, на Марсе?

Княжна при Никите слезу не пустила. Видно, отплакалась заранее и больше себе раскисать при своем «рыцаре» и «герое» не позволяла. Негоже было раскисать храброй авиаторше, это точно!.

- Нормально, - опять по-дурацки ответил Кит, а потом рассказал ей то, что уже рассказывал князю, и кое-что добавил, чтобы показать, что старший князь-космонавт держится геройски.

- А что же он там ест, бедный? – вдруг спросила княжна, обескуражив Кита.

- Ну… Морковные галеты, - вспомнил он наконец.

- Не все и нам масленица, - вздохнул младший князь. – Скоро будет и нам великий пост…

Княжна вздохнула глубже и печальнее.

Тут двери распахнулись, и в комнату, грозно шурша платьем, ворвалась София Христиановна.

- Так… что есть это?! Почему надлежащая помощь не есть оказана своевременно? – грозно оценила она положение дел и стала повелевать чисто по-императорски. – Мне живо воды, спиритус и что есть вязать…

- Простите, ваше высочество… - Князь явно хотел возразить что-то.

- Я уже вязать поврежденья войны, - резко пресекла всякое вмешательство будущая императрица. – И моему фатер и господам офицерам. Я знаю, что есть делать. Несите и выйдете все вон.

- Слушаем и повинуемся, ваше высочество. – Князь сломался пополам и из поклона подмигнул Киту, а когда они вышли, сказал со вздохом: – Не каждый в этом мире может похвалиться, что его перевязывала сама Екатерина Великая…

- Жалеешь, что тебя тоже не подстрелили, - уже без всякого стеснения подковырнул Кит князя.

Тот стрельнул взглядом и… и весело, уже совсем по-свойски хлопнул Кита по плечу:

- А ты как думал! Ты, что ли, не жалеешь?

Через полчаса князя было не узнать. Он созвал всю свою боевую команду на самый верх, в обсерваторию, на особое, чрезвычайное собрание. Даже ее высочество смотрело на него теперь с явным почтением. Князь выглядел роскошно. Он был одет в черный военно-морской мундир без погон, сахарно-белую сорочку с блестяще-угольным столбиком галстука, а на голове у него красовалась прямо-таки адмиральская фуражка!

Впрочем, и юный Александр Македонский выглядел не менее роскошно, если не сказать – попросту сногсшибательно. Он тоже был в парадно-боевом «мундире», то есть – в царских боевых доспехах древних времен. На голове у него блестел шлем с двумя алыми метелочками-султанчиками, за что в древние времена и называли Александра Македонского не иначе как «Двурогим», а на поясе у него висел короткий меч в кожаных ножнах, украшенных рубинами.

Посмотреть на все это разношерстное собрание со стороны – смех да и только, детский утренник-маскарад… Однако ж война предстояла не по-детски серьезная, немыслимая, такая война, какую и представить себе невозможно, поэтому древний меч ни у кого смеха не вызывал. И меч мог пригодится в такой войне. На крайний случай, в качестве отвертки.

Остальные «воины Времени», сидевшие за небольшим круглым столиком, чуть в стороне от телескопа, торчавшего в дневное небо, были одеты буднично скромно. Даже ее высочество ничуть не смущалось своего серого – «дорожного», как оно потом само сказало – наряда. Дорога, и вправду, предстояла нелегкая.

Присутствовала и княжна, слегка перевязанная, с подбитой рукой на повязке и перевязанной ногой – оказалось, был вывих стопы. Она, как обычно, устроилась между Томом Эдисоном и Александром Македонским в качестве переводчика-полиглота, то есть человека знающего кучу языков. Кит почему-то стеснялся смотреть на нее – казалось, стоило глянуть на спасенную-переспасенную княжну, так уши сразу вспыхивали, как бенгальские огни. Княжна же, напротив, так и постреливала глазами в Кита, как недавно вражеский летчик-пулеметчик из своего орудия. Казалось бы, не Кит, а принц Александр во всем его завоевательном великолепии должен был слепить ей глаза, но она на него даже мельком не смотрела.

- Ваши высочества! - важно произнес князь, возвышаясь над столом. – Дамы и господа! Соратники! Час настал. Из адских глубин будущего на нас двинулась грозная темная сила! Подобно варварской орде, подобно дьявольскому смерчу, она стремится смести всю многострадальную Историю человечества, все великие труды поколений и создать на руинах Истории эдакую тюльпанную оранжерейку под начальством умильного садовника… эдакого волка в овечьей шкуре.

- Жорж, извини! – прервала княжна пламенную речь брата. – Принц Александр не знает, что такое «тюльпанная оранжерейка»…

- Скажи ему, что… - Князь на миг задумался. – Просто загон для овец. Для глупых беленьких и пушистых овечек… да хоть и умненьких… но только под началом того же волка. Про овец и волков принц поймет лучше нас.

Он подождал, пока сестра переведет, и продолжил:

- Темные силы будущего уже совершили на нас первое нападение. Они узнали о нас, они признали в нас мощную угрозу их коварным планам. Пока великое время, созданное Богом, на нашей стороне. Но больше оно не ждет. Первым делом мы полностью закроемся, отгородимся от этого мира. Посему я, как капитан боевого корабля, поднимающего якорь, прошу вас сделать окончательный выбор…

Князь медленно обвел взглядом команду. Несколько мгновений стояла необычная, возвышенная тишина.

- Как заметить, вы, капитан… - вдруг строго проговорила София Христиановна, - …думать о нас плохо.

Князь побледнел.

- Приношу извинения, ваше высочество… - он поклонился Софии Христиановне, а потом быстро обвел взглядом всех, тормознув только на Александре Македонском, который сидел с неподвижным лицом, горящими глазами и выпятившейся вперед нижней губой – того и гляди рубанёт мечом! – Всем приношу самые искренние извинения за свой вопрос. Это был мой долг капитана. А теперь я поднимаю якорь…

Александр Македонский вдруг резко поднялся и выхватил из ножен меч. Кит аж похолодел!

Принц Александр же выбросил руку вперед над столом и отрывисто произнес несколько слов.

- Его высочество предлагает древнюю македонскую клятву боевой верности, - с трепетом сказала княжна, тоже поднявшись со стула. – В ней нет слов. Тот, кто приносит ее, просто кладет руку на меч.

Все тут же, без колебаний, встали и протянули руку к мечу, поданному над столом плашмя. Кит тоже осторожно положил руку на плоскость древнего меча, выглядевшего как новенький. Княжна как будто специально дожидалась, когда он положит свою руку, чтобы положить свою рядом так, чтобы их руки соприкоснулись. Странное дело, Кит снова жутко оробел и опустил глаза… хотя еще недавно без всякой робости нес на руках княжну – и при том всю целиком! «Придется учить Историю, точно!» - вновь мелькнула в голове Кита дурацкая мысль.

Внезапно меч исчез – и рука провалилась. Княжна на миг подхватила кисть Никиты…

Кит очнулся.

Принц Александр что-то важно сказал и сел первым.

- Клятва принята, - перевела княжна.

- Аминь! – с воодушевлением сказал князь и, сняв фуражку, перекрестился. - Лучшего решения и я бы не смог придумать!

Княжна Лиза и София Христиановна тоже перекрестились и сели.

Оставшись на ногах, князь снова надел свою адмиральскую фуражку, деловито поправил ее и протянул руку к центру стола, к небольшому кружку диаметром с кофейное блюдечко.

Тут только Кит заметил, что на этом кружке-инкрустации изображена контурная карта мира.

- Команда готова? – спросил князь.

- Уже есть давно, - твердо ответила за всех София Христиановна. – Я – сто пятьдесят лет. А принц Александр, полагать, все тысяча и триста.

Князь нажал на кружок, и кружок вдавился в стол, как большая кнопка.

В тот же миг небо за широко раздвинутой «шторкой» обсерватории ярко засветилось, а спустя миг стало стремительно меркнуть. Все невольно подняли головы к небесам.

Киту показалось, что небо наполняется тучами птиц… и эти тучи начинают густеть и слипаться. Кит внимательно пригляделся: «птицы» выглядели, как плоские жердочки-планочки, которые множились и быстро соединялись.

Спустя еще несколько мгновений стало совсем темно…

И вдруг наружи вспыхнул свет. Но не солнечный, а явно искусственный. Его источника, однако, не было видно.

Все сидели в тишине, достойной фильма ужасов.

- Впечатляет? – гордо спросил князь.

Никто не ответил. Все продолжали сидеть в оцепенении.

- Внешняя оболочка «Лебедя» собрана, - мягко, без пафоса, сообщил князь, явно не ожидавший такого ошеломляющего эффекта. – Это наша защита, наша внешняя броня. Теперь нам никакой штурм, никакая бомбардировка не страшны.

Слово «броня» всем понятно испокон веков. Услышав его, все зашевелились и вздохнули с облегчением. Это был еще не конец света.

- Теперь команде пора по местам – Князь снова перешел на твердый капитанский тон. – Ваше высочество, - обратился он к принцу Александру. – Управление великой боевой лодкой в вашем распоряжении… А вы, ваше высочество, - с полупоклоном обратился он к Софии Христиановне, - пока пребываете в боевом резерве и в вашем распоряжении свободное время… весьма драгоценное в нашем нынешнем положении… А вы, Никита Андреевич, - очень серьезно посмотрел князь на Никиту, - вы, как и великий поэт Пушкин, вы сейчас – «наше всё». На вас вся надежда. В вашем распоряжении весь «Лебедь». Я передам вам в личные руки секретный чертеж корабля. Ищите поломку. Вам в помощники назначается бортовой инженер Томас Алва Эдисон.