- Вроде… - ответил Кит, куда ж деваться.

- Подхватывай! – Княжна здоровой рукой ловко и сильно обняла Кита за шею и подтянулась.

Кит сделал все, что мог. И - о, чудо! Княжна вся оказалась у него на руках – совсем не такая тяжелая, как он боялся. Даже наоборот – легкая, как… Нет, ну все-таки не как пушинка, это точно!

- Только не торопись, мой герой… - прошептала княжна Киту в самое ухо. – А то всех врагов и вправду рассмешим до животных коликов… Ты не бойся, брат нас сейчас прикроет.

«Дождешься его! «Прикроет»… Как бы сам там не накрылся…» – предусмотрительно не сказал вслух Кит и пожалел, что его не видит Дум. Тот сдох бы от зависти… А Ленка Пономарева?.. А та – от злости, это точно! Причем не на Кита, а на Дума!.. Вот какие тайны жизни стал постигать Кит.

- А мне-то чего бояться? – деловито хмыкнул он. – Мне тут у вас пули не страшны.

- Мне тоже нечего бояться, - прошептала княжна. – Ведь со мной ты...

- Уроню… - мрачно предупредил Кит.

Княжна сразу притихла.

Кит шел широким, мощным шагом по направлению к усадьбе и прикидывал… Кто может выйти навстречу и помочь им? На эту летающую консервную банку по прозвищу «Петровна» и ее экипаж, похоже, надежды никакой, хотя она и гудит-пыхтит-тарахтит всё громче и громче…

Кто остался там, в усадьбе? София Христиановна… Она, чего доброго, «Трех мушкетеров» запоем читает и вообще ничего не слышит, у нее сейчас в мозгах шпаги звенят. Александр Македонский?.. Ищи ветра в поле, как говорил про него какой-то из Евсеичей. Он, небось, где-то с персами или индусами всякими воюет, как бывало… А их обоих – этих предательских Евсеичей - или уже выгнали… или за измену вообще расстреляли и повесили по законам военного времени…

Вдруг Кит заметил впереди, среди деревьев и кустов, что-то белое и стремительное… И в следующее мгновение из лесу в чистое поле вылетел на белом коне… кто? Правильно! Кому еще вылететь против всех врагов на белом коне, как не самому Александру Македонскому! Нашелся ветер в поле и очень даже кстати!

- Я же говорила! – восхищенно выпалила княжна.

- Не знал, что он тоже твой брат, - ощутив укол в сердце, хмыкнул Кит.

- Я бы на твоем месте сейчас не иронизировала бы, - прямо-таки всерьез обиделась-рассердилась беспомощная княжна.

Юный Александр Македонский мчался галопом на выручку – и Кит просто не поверил своим глазам: будущий великий завоеватель мира скакал, держа повод… в зубах! А в каждой руке у него было – и вы тоже не поверите! – по револьверу!

Принц Александр примчался, страшно сверкнул глазами, страшно оскалился, что означало веселую боевую улыбку – и стал палить из обоих стволов в сторону цепи солдат, опасливо двигавшихся следом за Китом на почтительном расстоянии.

Кит читал когда-то про так называемую «стрельбу по-македонски». Древние македонские воины славились тем, что искусно бились двумя мечами. Вот и стрельбу разом из двух пистолетов в двадцатом веке назвали «македонской». Теперь получалось, что «стрельбу по-македонски» придумал не кто иной как сам же Александр Македонский! Кто бы знал, сколько удивительных тайн таит История!

«Греческий гость» палил, белый конь под ним шарахался в стороны и поднимался на дыбы!

«И в него не попадешь, и сам он ни в кого не попадет», - своим холодным рассудком математика прикинул Кит и осторожно оглянулся.

Оказалось, все равно польза от стрельбы была приличная – цепь залегла, а значит, остановилась.

Шуму и грохоту делалось все больше – приближалась-снижалась дурацкая «Петровна». Уже качало ветром от ее пропеллера траву под ногами и волосы на макушке.

«Сейчас точно на голову сядет!» - только и успел подумать Кит, как…

…как сверкнула позади страшная «молынья» - и как грохнул жуткий, оглушительный гром!

Белый конь взвился на дыбы, и будущий великий Александр едва усмирил его. А Кит, невольно пригнувшись в испуге, чуть и вправду не выронил княжну.

- Я же говорила, брат нас прикроет! – торжественно объявила княжна.

- Предупреждать надо… - только и буркнул Кит, представив чудовищную картину уничтожения вражеской армии с помощью управляемого грозового разряда. Это вам не голливудские спецэффекты!

Не успел Кит достичь со своим особо хрупким грузом подъема в гору, как и сам юный князь Георгий Януариевич Веледницкий оказался в их рядах. Он с проворством циркового акробата спустился с «Петровны» по висячему трапу, а сама летающая драндулетина, управляемая Томом Эдисоном, вновь набрала высоту и полетела над деревьями к усадьбе.

- Славно пугнули! – весело сказал князь и при этом как-то очень нехорошо, ехидно посмотрел на Кита. – Они там теперь до ночи залегли… Все, небось, в штаны от страха наложили.

- А что, никого не убило? – удивился Кит.

- А вы, Никита, хотели, чтоб убило? – совсем противно поморщился князь, пристроившись рядом. – Революция и гражданская война, вообще-то, еще не начались, и мы своих принципиально не убиваем. А если жаждете крови, тогда задержитесь здесь, в старой России, еще на годик-другой. Вот тогда вы увидите настоящую бойню, а не ваши игрушки в волшебной шкатулке с окошечком!

Кит догадался, что так князь называет компьютер.

- Довольно тебе, Жорж! – снова резко ожила княжна и едва не кинулась из рук Кита на его защиту. – Пока ты там прохлаждался в небесах, меня-то как раз чуть не убили по-настоящему… ранили… А Никита меня спас… и между прочим, за один день – дважды!

Князь, шедший рядом, как будто споткнулся. Он забежал вперед и, развернувшись, к ним лицом, зорко осмотрел сестру.

- Действительно! – с легким смущением проговорил он, убедившись, что ранение не опасно. – Приношу свои извинения…

- Значит, вы нарочно не сбивали самолет? Он же нас обстреливал и чуть не сбил? – мрачно спросил Кит, начиная понимать происходившее.

- А вы как думали! – взмахнул руками князь и снова пристроился рядом.

- Значит, и Александр сейчас палит просто так… развлекается… - сделал логический вывод Кит.

- Да, мы его предупредили заранее, - подтвердил князь и вдруг стал трясти перед носом Кита руками. – Никита, нам нельзя никого убивать! Мы должны справиться с врагами без крови… Иначе нас постигнет фиаско… полная неудача. Когда-нибудь вы сами постигнете эту мистическую истину.

- А с маркшейдером Вольфом… с геоскафами… - не находя толком, что сказать, пробормотал Кит.

У него самого руки уже онемели и готовы были отвалиться, но он уже поклялся себе, что должен донести княжну сам. А она только тихонько дышала, пригревшись…

- Сами увидите… - загадочно ответил князь.

- Но ведь нас самих-то могли и убить, между прочим, - заметил Кит. – Чуть-чуть не убили.

- Во-первых, «чуть-чуть» не считается, - заметил князь. – А во-вторых, не убили же… Как ни крути, Господь Бог все устроил по нашим молитвам… Вы же, наверно, молились, когда там, - он указал рукой, одетой в пижонскую рыжую перчатку, в чистые небеса, - вас совсем припекло…

Кит промолчал, не зная, как лучше ответить… а просто говорить «да» не хотелось, почему-то стыдно стало.

- …А раз так, значит, пока мы всё делаем, как нужно, - выдал мистический вывод князь.

Вдруг он снова скривил физиономию, будто боролся, но не смог побороть ехидную аристократическую улыбку. И не вытерпел:

- Может, вам помочь?

Если бы князь не приходился княжне родным братом, Кит убил бы его! Точно! По-настоящему! И без всяких этих дурацких дворянских вызовов на дуэль…

- Язва ты, Жорж! – снова подала голос княжна. – Одно слово, язва!

- Знаю, - ухмыльнулся князь и сделал на ходу изящный поклон. – За это меня скоро расстреляют большевики. И очень даже заслуженно.

- Дурак! – почти неслышно, вернее так, чтобы мог услышать только Кит, прошептала княжна с горечью в голосе.

Кит, стиснув зубы, преодолел со своим хрупким грузом весь подъем к усадьбе. От злости на князя у него открылось второе дыхание, и он чувствовал, что сможет подняться с княжной на руках хоть до самой обсерватории, хоть до самых небес, но… но невольно замер как вкопанный, когда увидел, что парадную дверь усадьбы им открывает… кто бы вы думали?

Глава Десятая

с вражеской атакой,

невероятным ремонтом подземного дирижабля

и походом к центру Земли навстречу самому опасному врагу

И вновь история повторялась! Двери усадьбы как ни в чем не бывало открывал услужливый Евсеич! То есть один из клонов.

- Не беспокойтесь, Никита, - сказал князь, явно предвидя растерянность, а заодно и священную ярость Кита. – Все уже прояснилось. Евсеичи покаялись. Мы их простили. Это жандармы их еще месяц назад запугали. Вернее не их поначалу, а их младшую сестру, которая проживает со своей семьей в Москве и работает на ткацкой фабрике. Пригрозили, что отправят всех на каторгу, как изменников и «пособников немчуры», а детей – в приют. Обязали ее отправиться сюда. Для виду - в гости к братьям, которых она давно не видела и по которым ужасно соскучилась, а на деле – прочистить близнецам-братьям мозги и передать послание начальника жандармерии с приказом тайно сдать вас в его руки. Пришлось выручать все семейство их сестры, как и вас. Так что денек выдался хлопотливый, и на нашем боевом ковчеге народу прибыло.

Пока князь красиво говорил на ходу, Евсеич с робким видом стоял в дверях, в свою очередь, растерянно и испуганно глядя на Кита и даже как будто не замечая невероятной ноши в его руках. И вдруг он, Евсеич, бросился по парадной лестнице вниз и… бухнулся перед Китом и княжной на колени!

- Простите нас грешных, Никита Андреевич! – прямо-таки старинно возопил он за себя и брата-близнеца, который отсутствовал по неизвестной причине.

Кит облился потом от стыда и неловкости, хотя, как серьезному путешественнику во времени, ему пора было привыкнуть к этим крепостным пережиткам.

- Бог простит, боцман, а мы давно простили, - сокрушенно ответил за Никиту князь и стал поднимать-тащить «боцмана» с земли. – Когда ж ты, наконец, оставишь эти холопские замашки?! Так мы никогда никаких врагов не осилим.

- Клянусь, батюшка Георгий Януариевич! Клянусь, ваше сиятельство! – приговаривал, тяжело поднимаясь, Евсеич. – Нынче же оставлю.

- Прими-ка лучше у Никиты Андреевича сию драгоценную ношу, - довольно властно попросил князь Евсеича. – И поосторожней. Она слегка повреждена. И Настю живо зови. Я сейчас подойду и окажу необходимую помощь.

Кит стоял, как столб, и молчал.

Княжна пошевелилась в его руках, подавая новые признаки жизни.

- Да-да, Никита. Отдай меня. Теперь уже можно, - очень даже ласково попросила она. – Спасибо тебе. Я у тебя так хорошо пригрелась.

Кит как стоял, так и стоял. Евсеич сам осторожно вынул княжну из его окаменевших рук.

Пока происходила передача из рук в руки ценного груза, князь со странно-недоуменной улыбкой смотрел на Кита. Потом он, как и Кит, проводил глазами Евсеича, уносившего княжну в дом. Та уже в дверях махнула из-за Евсеича рукой. Тогда князь снова обратил свой гордый княжеский взор на Кита.

- Так вы уже с Лизой на «ты»… - заметил он, как ни странно, без ехидства и подколок, а напротив, будто с завистью и восхищением.

И вдруг совершенно изменился. Даже цветом лица. Как будто порозовел и ожил князь. И взгляд его стал теплым и дружеским.

- Жорж, - вдруг сказал он и протянул Киту руку.

Кит не понял и только похлопал глазами.

- Думаю, нам тоже пора перейти на «ты», - сказал князь. – Отныне зови меня просто Жоржем. Так меня отец звал… вернее, зовет.

И князь вдруг, не дождавшись рукопожатия, убрал руку, стянул с нее перчатку, снова протянул и сказал:

- Прошу извинить меня…

Кит, наконец, понял… и сразу простил князя. И облегченно вздохнул.

- Кит, - сказал он и пожал мягкую и теплую княжескую руку.

Но все-таки пожал с невольной осторожностью – князь как-никак, живой, настоящий князь!

- Если позволишь, я предпочту звать тебя по имени, - чуть прищурился князь. – А твое прозвище, как особую привилегию, оставлю сестре. Ты её спас. Я благодарю тебя, Никита, мы все перед тобой в вечном долгу.

Кит чувствовал, что стоит весь холодный и тяжелый, а уши начинают гореть.

- А нас сейчас не атакуют? Не разбомбят? – нарочно отвлекся он на более важную тему и посмотрел вниз, в сторону поля.

Сквозь деревья плохо было видно. Но ясно было, что никакой армии, идущей на приступ усадьбы с боевым кличем, в ближайшее время не ожидается. Стрельбы слышно не было: судя по всему, Александр Македонский уже растратил все патроны…

Только Кит об этом подумал, как послышался скач – и будущий завоеватель древнего мира появился на белом скакуне. Осилив подъем, он сразу перевел коня на шаг и, как ни в чем не бывало, проехал мимо князя и Никиты, только легко махнув рукой с револьвером и бросив какое-то слово. Сделав дело и разогнав врагов, он теперь держал путь к конюшне.

- Александр Филиппович сказал, что они отступили обратно в лес. Так я и думал. Сюда не сунутся, уверен, - успокоил князь и так не особо взволнованного Кита. – Хотя, полагаю, оцепление в ближайшие часы усилится… Да и нам пора выходить в боевой поход. Уж извини, Никита, но развеяться и отдохнуть тебе особо не придется. Как капитан, даю на личное время не больше часа. И потом за дело… Да, кстати! А где граммофон?!

Поздно хватился князь!

Кит чуть было невольно не повторил то, что кричал княжне в падающем аэроплане: «Выкинул на фиг!» Но тут вспомнил про важное-преважное письмо. И даже испугался, не потерял ли его… Нет, не потерял. Оно было прикопано в правом, застегнутом на молнию, кармане вместе с коммуникатором… И кстати, не кокнулся ли гаджет, когда Кит кувыркался при посадке?

Кит достал из кармана и то, и другое.

- Вот… Это вам… - сказал он, почему-то побоявшись сразу сказать, что письмо от отца. – Тебе и Лизе.

И тут же занялся проверкой коммуникатора, чтобы, кстати, не смотреть князя - точнее на то, как ему сейчас снесет крышу…