Клеа едва могла заставить себя взглянуть на Брэнда. Да уж, очень помогло ее прикрытие — после первого же прикосновения Брэнда она сдалась. Полностью.

И сейчас, глядя в окно машины, она остро ощущала мужчину рядом. Когда сегодня утром она спустилась, отчаянно надеясь, что он уже ушел, Брэнд просматривал бумаги. Ей не повезло…

Она вошла в столовую позавтракать, и он отложил свое чтение в сторону, смерил ее взглядом и сухо поздоровался. Брэнд выглядел холодным словно лед.

Ей стало больно. То, что произошло между ними прошлой ночью, не было любовью… просто секс.

Во время поездки он был немногословен, что только добавило Клеа беспокойства. Поэтому, когда Смиз открыл заднюю дверцу «линкольна», чтобы она вышла, Клеа выскочила на тротуар, а затем залетела в маленький эксклюзивный магазин мужской одежды.

Что Брэнд о ней подумает?

Клеа остановилась перед вешалками с костюмами и содрогнулась от мелькающих воспоминаний прошлой ночи, которую она хотела бы как можно скорее забыть.

Рассеянно глядя на вешалки с дорогой одеждой, она могла только напряженно размышлять — ее худшие опасения воплотились в жизнь. Даже со всеми этими нерешенными проблемами между ней и Брэндом хватило всего одного прикосновения — и она бросилась в его объятия. И хуже всего, она не может винить Брэнда в случившемся.

Как только Клеа опомнилась, она быстро придумала жалкую отговорку, будто слишком устала. К счастью, Брэнд принял ее объяснение за чистую монету, и Клеа сбежала в спальню для гостей.

Она до сих пор не была уверена, заперла ли дверь. Но его шаги так и не замедлились у ее двери, когда он пошел в комнату спать, в то время как она лежала без сна несколько часов, снова и снова прокручивая в голове случившееся.

— Чем я могу вам помочь?

Вопрос заставил ее обернуться. Щеки залились румянцем, она удивленно посмотрела на опрятно одетого мужчину, стоящего перед ней. На скромной табличке с именем было написано «Альберто».

— Э-э-э…

Брэнд беззвучно встал рядом с Альберто:

— Эмилио сегодня здесь?

— Эмилио вышел на пенсию и продал мне свой бизнес два года назад. Я его кузен — магазин остался в семье.

На лице Брэнда появилось странное выражение.

— Вот и здесь жизнь не стоит на месте… Мне нужно прилично одеться. Давайте начнем с пары костюмов. Еще потребуются рубашки и повседневная одежда.

Глаза продавца загорелись от желаний покупателя.

— Я провожу вас в примерочную, а затем принесу все что нужно.

Пока Альберто быстро измерял длину ног и объем талии Брэнда, Клеа осматривала примерочную. Большое зеркало заняло целую стену. Ковер овсяного цвета, который сочетался с оттенком стен, придавал ощущение просторности. Но как только Альберто вышел и закрыл за собой дверь примерочной, Клеа почувствовала удушающую близость к Брэнду.

Он стянул белую футболку через голову, оставив верхнюю половину тела обнаженной. Клеа внимательно смотрела на него. Затем его руки потянулись к молнии джинсов…

Клеа сглотнула. Она не подумала, что ему придется раздеваться, когда предлагала сходить с ним в магазин.

— Пойду посмотрю, не нужна ли Альберто помощь с выбором цвета? — пробормотала она, открывая дверь.

Трусиха!

Альберто складывал одежду на левую руку. Зазвонил телефон Клеа, и она достала его из сумочки. Три пропущенных звонка: отец, Гарри и друг из книжного клуба. Конечно, отец хотел пригласить ее и Гарри. Они втроем часто проводили вместе субботние дни или вечера.

Клеа бросила взгляд на примерочную.

Брэнд пригласил ее на обед…

Им нужно поговорить! Она замешкалась, затем приняла решение.

Клеа выключила телефон и убрала его обратно в сумочку. Она перезвонит. Позже.

Подняв глаза, она увидела, что Альберто уже выбрал три костюма и охапку деловых рубашек.

— Итальянский стиль, а не французский подойдет для вашего мужчины, — сказал он Клеа. — Более впечатляющий. Менее утонченный.

Клеа улыбнулась в знак благодарности, и Альберто направился в примерочную.

Легко понять, почему Брэнд отправился именно в этот магазин. Альберто хорошо знал свое дело, как, наверное, и Эмилио. Несомненно, Брэнд знал, что разделается с экипировкой за короткое время.

Так почему же он предложил ей пойти с ним? Ее помощь ему не нужна. Внимательно просматривая полки с безукоризненно сложенными рубашками, Клеа остановила взгляд на витрине с галстуками и ремнями.

Чтобы дать себе время для размышлений, она направилась к этой витрине.

Может, приглашение со стороны Брэнда было тщательно обдуманным прикрытием, чтобы убедить ее с ним пообедать, после того как накануне она отклонила его предложение поужинать?

Она глубоко вздохнула, размышляя, что им двигало.

Выбрав два ремня, которые, как она думала, могут понравиться Брэнду, Клеа вернулась в примерочную. Замешкавшись в дверях, она увидела, что Брэнд уже надел брюки и белую рубашку, которую застегивал, пока Альберто скреплял булавкой отвороты на брюках. Клеа тихонько вздохнула от облегчения.

— Брюки сидят хорошо. — Брэнд положил руки на бедра и повернулся к ней.

Ничто на его лице не показывало, будто он понимает, почему она выбежала из этой комнаты. Клеа подыграла ему:

— Я подумала, тебе может понадобиться ремень.

— Спасибо.

Брэнд потянулся и взял один из них. Его пальцы коснулись ее руки, и Клеа постаралась сохранить ровное дыхание. Именно так вчера все и началось… с прикосновения.

Послышался звонок, Альберто извинился и вышел. Внезапно напряжение вернулось с полной силой. Брэнд продолжил непринужденно продевать ремень в петлицы брюк.

— Может, принести ремень чуть поуже? — Ее голос звучал сдавленно. — Я схожу поищу.

— Не надо. Этот подойдет.

Брэнд с щелчком застегнул ремень. Дотянувшись до пиджака, он небрежно накинул его, затем расправил плечи, заставляя ткань растянуться.

Дыхание Клеа перехватило, когда он повернулся к ней лицом. Темно-серый цвет костюма оттенял потрясающие синие глаза Брэнда. На мгновение она почувствовала, словно он смотрит прямо ей в душу, видит все секреты.

Заставив себя не обращать внимания на завораживающую картину, она радостно проговорила:

— Выглядишь на миллион долларов! Идеально. — Ее взгляд остановился на воротнике. — О, секундочку.

Он криво улыбнулся:

— Может, не на миллион долларов?

«Веди себя непринужденно!» — приказала себе Клеа. Она подошла к нему и потянулась к воротнику. Брэнд был неподвижен как статуя. Сердце Клеа снова забилось быстрее. Возможно, это не была ее лучшая идея, ей стоило оставаться в относительно безопасной зоне у двери. Пальцы не слушались, и она долго возилась, чтобы выпрямить непокорный воротник.

— Вот так. — Ее голос прозвучал хрипловато. — Определенно — миллион долларов. Посмотри на себя!

Не услышав ответа, она повернулась к нему. Брэнд наблюдал за ней в зеркале. Их глаза встретились.

— Миллион долларов, — повторил он, не отводя взгляда.

Желание, неистовое и жгучее, вызвало в Клеа панику.

Бежать! Слишком поздно…

Брэнд обернулся так быстро, что его движение было сложно уловить. На этот раз их глаза встретились без искусственного отражения в зеркале. Губы Клеа приоткрылись…

Брэнд издал звук — наполовину стон, наполовину смех.

— Ты же понимаешь: если я тебя сейчас поцелую, то не остановлюсь.

— Тебе придется остановиться. Еще надо примерить два других костюма. — Несмотря на обычность слов, голос Клеа охрип от желания.

— Один поцелуй…

Прошлой ночью хватило всего одного прикосновения, чтобы она попала в ад…

Громко хлопнула дверь. Клеа отскочила, быстро отступая:

— Брэнд. Не здесь, не сейчас.

Ни где-либо еще. Ни когда-либо еще.

Но Клеа знала: слишком поздно.

Она дрожала, когда схватилась за дверной косяк. Слышно было, как тяжело дышит Брэнд. Для них обоих пути назад давно не было. И она знала: между ними происходит что-то неотвратимое, как и рассвет по утрам.

— Хорошо, не сейчас… позже, — сдавленно сказал он. Стоя на безопасном расстоянии от Брэнда, Клеа настороженно посмотрела на него сквозь ресницы:

— Но сначала мы поговорим.

— Ты много торгуешься, женщина. Я буду настаивать на выполнении твоей части сделки.

Выбрав три костюма и недельный запас рубашек, Брэнд договорился: костюмы доставят к нему домой, как только подошьют брюки.

Затем он позволил Клеа затащить его в новый магазин Чезаре Аттолини, прежде чем завершить все в магазине Ральфа Лорана, где менее чем за пятнадцать минут он присмотрел три пары джинсов, полдюжины футболок и рубашек поло и пару кроссовок.

Примерив джинсы и рубашку, Брэнд заплатил за остальное. Прежде чем Клеа могла что-то возразить, он сказал:

— Если не подойдет, можно будет обменять.

С Брэнда было достаточно магазинов и примерок. Здания словно давили на него — ему нужно было пространство. Прогулка по зеленому оазису в виде Центрального парка до ресторана «Боутхаус» стала отличным лекарством от снедавшего его беспокойства.

Их проводили за столик на берегу озера. Как только они сели, Брэнд стал внимательно рассматривать Клеа поверх меню. Он заметил, как она слегка изогнула бровь, чуть нахмурившись от сосредоточенности, одобрил, что кофточка цвета листвы, которая была на ней, подчеркивает ее глаза.

Брэнд умышленно выбрал ресторан «Боутхаус». Это одно из их старых мест, где они часто бывали. Он надеялся пробудить в Клеа воспоминания о тех счастливых днях. Он боролся за все, что было для него важно.

В конце концов, Клеа все еще его жена! И он не позволит этому измениться. Что бы там ни задумал Холл-Льюис.

Когда официант вернулся, чтобы принять заказ, Брэнд захлопнул меню. Ему не нужно было внимательно просматривать список блюд, чтобы попросить желаемое — привычные гамбургер и кока-колу. Прошло очень много времени с тех пор, как он наслаждался такими повседневными американскими радостями. У Клеа времени ушло на несколько секунд больше: она заказала равиолли с грибами и зеленый салат.

— Маленькой я часто представляла, что буду праздновать свадьбу здесь, рядом с озером, — сказала мечтательно Клеа, после того как официант ушел.

Эта новость стала для Брэнда полной неожиданностью.

— Я всегда знал, что тебе нравится сюда приходить, но ты никогда не говорила об этом.

— Это так романтично — смотри, как деревья отражаются в воде. Лодки. Лебеди. Лодочники с веслами… — Клеа плавно обвела рукой пейзаж. — Даже вырисовывающиеся вдали очертания города напоминают: это тайный мир в самом сердце Нью-Йорка.

Брэнд проследил за ее рукой, и его взгляд окинул гладкую как стекло поверхность озера, а затем перешел на одинокого лодочника, проплывающего рядом с мостом.

Официант вернулся и налил пузырящуюся минеральную воду в бокал для Клеа, а затем поставил высокий стакан колы перед Брэндом. После того как официант удалился, Клеа мягко сказала:

— Я никогда тебе не говорила, так как не хотела, чтобы ты расстраивался: вот, дескать, Клеа упустила возможность исполнить мечту, ведь мы поженились в Вегасе.

Но она действительно ее упустила. Клеа заслуживала романтичной свадьбы из своих девичьих фантазий. Черт, она даже оказалась девственницей! Тело Брэнда напряглось, когда он вспомнил свое неверие, а потом и обожание, которое его переполнило, когда он сделал это удивительное открытие в их первую брачную ночь.

Она легонько дотронулась до его руки. Брэнд застыл, когда трепет волнующего ощущения прокатился по его коже. Он сосредоточился на ее тонких пальцах с короткими ухоженными ногтями.

— Как бы то ни было, ты сделал мне предложение в Центральном парке, помнишь? — сказала она. — Прежде чем мы умчались в Вегас. Так что ты, должно быть, почувствовал мою привязанность к этому месту.

Конечно, он чувствовал это.

— Была жуткая жара. Я сделал тебе предложение под дубом — там была самая большая тень, которую мы смогли найти.

— Я помню. — Ее взгляд неожиданно затуманился.

Брэнд вздохнул и сказал, многозначительно проведя рукой по светлому следу на ее безымянном пальце:

— Клеа, я хочу, чтобы ты снова носила обручальное кольцо. В конце концов, мы все еще женаты.

Она медленно покачала головой:

— Я не могу.

Его словно ударили в живот.

Принесли еду. Брэнд убрал руку и подождал, пока Клеа не начала есть равиолли, затем занялся гамбургером. Звон приборов и гул разговоров за соседними столиками заполнили пространство между ними.

Когда Брэнд проглотил последний кусок бургера, он сказал:

— Нам надо поговорить о Гарри.

— Гарри? — Брови Клеа поднялись. Она положила нож с вилкой на пустую тарелку. — Что ты хочешь обсудить?

Глаза Брэнда сузились.

— Вряд ли ты можешь выйти за этого человека, будучи замужем за мной. — Клеа хотела что-то сказать, но Брэнд ее оборвал: — Я не умер, так что наш брак еще в силе. Ты должна знать: я не соглашусь на тихий, мирный развод.

— Брэнд…

— Так что тебе придется заново обдумать этот опрометчивый план.

— Он совсем не был опрометчивым. Тебя не стало. И я знаю Гарри почти всю свою жизнь… — Клеа посмотрела на него с хмурым видом, заставляя его грудь сжиматься от страха. — Намного дольше, чем знаю тебя.

— Время ничего не значит. Ты можешь знать кого-то много лет и ничего о нем не знать… Брак меняет все.

Ее лицо помрачнело.

— Я вышла за тебя замуж спустя месяц нашего знакомства. И хотя мы были женаты и провели множество ночей в объятиях друг друга, я едва тебя знаю. — Клеа остановилась, чтобы перевести дыхание, затем продолжила: — Ты говорил, что любишь меня, но всегда прятал от меня какую-то часть себя. У тебя были свои секреты.

Клеа не первый раз затрагивала эту тему, и Брэнд начал понимать: возможно, она права.

— Некоторые из них были самыми настоящими секретами — военные тайны, которые я не имел права раскрывать.

— Не все же!

— Нет, — признал Брэнд. — Но были вещи, ужасные вещи, которые я предпочитал не обсуждать, не думать о них.

— Хорошо, я могу принять и это. Но иногда я чувствовала: между нами расстояние, которое мне никогда не преодолеть. Сначала я объясняла это тем, что ты старше и видел намного больше, чем я. Но твоя замкнутость воздвигла стену между нами. Мне было трудно по-настоящему тебя понять.

— И ты думаешь, что понимаешь Гарри?

Ее слабая улыбка не понравилась ему.

— Гарри меня обожает. И Гарри никогда не стал бы мне лгать, и даже недоговаривать.

— Ты в этом уверена?

Клеа моргнула:

— Совершенно!

В мгновение внезапного прозрения Брэнд понял: их разговор не имеет никакого отношения к Гарри и вертится вокруг невысказанной натянутости между ними самими.

«Душевная пропасть» — так говорила Клеа.

— Поэтому ты хочешь выйти замуж за Гарри? Потому что он говорит, будто любит тебя?

Она тут же ответила:

— Это не единственная причина. Гарри будет прекрасным отцом.

Брэнд знал: они достигли переломного момента. То, что случится в следующие несколько минут, определит их будущее. Не отрывая от нее взгляда, он медленно сказал:

— Но у твоего ребенка уже есть отец — я! Я буду лучшим отцом для него. — Он прищурился. — Лучше, чем Холл-Льюис.

Клеа закатила глаза:

— Это не соревнование, Брэнд!

— Скажи это своему другу Гарри, — проворчал он.

— Гарри не такой. Он спокойный и добродушный.

Клеа даже не моргнула, ее глаза остались прикованными к Брэнду. Паника охватила его. Он с таким трудом вернулся к ней, а сейчас вновь теряет? Брэнд пытался открыть ей душу, как она того хотела. Почему мужчины и женщины должны быть такими чертовски разными? Может, с Холл-Льюисом все по-другому?

Это наполнило его гневом. Клеа доверяла Холл-Льюису, а вот своему мужу — нет.

Брэнд мог понять, почему ее потянуло к Гарри, — тот был ее другом. К тому же Клеа думала, что Брэнд мертв. Но он вернулся. И не собирается ее отпускать. Не в этой жизни.

— Клеа, не думай, что ты обязана выйти замуж за Гарри, лишь бы у ребенка был отец. Я приму твоего ребенка как своего!

— Он мог быть твоим — если бы ты захотел…

Брэнд отшатнулся:

— Ты имеешь в виду усыновление?

Впервые он не понял, о чем она думает.

— Мы можем обсудить это позже, — произнесла Клеа странным голосом. — Нам еще о многом надо поговорить.

Брэнд кивнул:

— Действительно, обсудить есть что. Самое главное: скажи своему приятелю, что у вас с ним нет будущего. Ты не выйдешь за него!

Кончик языка Клеа коснулся нижней губы. Его тело мгновенно отреагировало. О господи!

— Ты знаешь, что Гарри банкрот?

По потрясению в глазах Клеа стало ясно — она впервые об этом слышит.

— Когда ты успел выяснить?

— У меня свои источники, — сказал Брэнд загадочно. Откинувшись на спинку стула, он поднял стакан и сделал глоток. — Ему дали шестьдесят дней, в течение которых он должен внести миллион долларов, чтобы временно отсрочить требования кредиторов.

Она явно встревожилась:

— К чему ты клонишь, Брэнд?

— Ты стоишь миллион долларов. Женитьба на тебе будет легким решением всех финансовых проблем Гарри.

Она крутила бокал в руке.

— Миллион долларов. Ты это имел в виду тогда в магазине?

На самом деле — нет, но Брэнд не стал возражать.

— И это единственная причина, по которой Гарри хочет жениться на мне, так?

— Конечно нет!

Брэнд потянулся к ее руке, но она подняла свой бокал и уставилась на пузырьки, цепочкой поднимающиеся на поверхность.

Оставив руку на столе, он сказал:

— Ты много можешь дать Гарри — ты бесценное сокровище для любого мужчины.

Но он видел: Клеа не слушает больше. Она поставила бокал, сложила льняную салфетку и аккуратно положила на стол.

Когда она подняла глаза, на ее лице не было видно никаких эмоций.

— Я не выхожу за Гарри — и никогда не собиралась.

У него словно гора с плеч упала.

— Тогда зачем говорить мне, будто выходишь за него?

— Когда я увидела тебя снова… — Голос Клеа замер. — В своем воображении я переживала этот миг годами. Но в реальности все оказалось не так, как я ожидала. Ты был другим — таким бесчувственным, таким злым! Мне потребовалось время, чтобы подумать.

Итак, он сам виноват в крушении своих надежд. Правда, у него было оправдание. Но прежде чем Брэнд смог оправдаться, Клеа заговорила снова — так тихо, что ему пришлось наклониться к ней, чтобы слышать ее слова:

— Потому что если бы я на самом деле любила Гарри, было бы не важно, что он разорен. Потому что мы бы любили друг друга. Это дало бы нам все богатства, которые мне нужны.

Она не любила Холл-Льюиса — по крайней мере, в том смысле, о котором стоило волноваться!

— Твой трастовый фонд оказался бы кстати.

Зеленые глаза Клеа заблестели.

— Почему постоянно поднимается эта тема? И заметь, не я ее поднимаю.

— Да, в прошлом ее поднимали твой отец, твой друг Гарри и другие друзья из твоего общества.

Ее глаза расширились, когда она заметила горечь, которую Брэнд не смог скрыть.

— Не знала, что ты замечал их обвинения…

— Замечал.

— Я никогда не верила в это. — Ее взгляд смягчился. — Это тебя задевало!

— Не задевало. — Брэнд покачал головой. — Раздражало, словно писк комаров жаркой ночью в пустыне.

Скрытный. Так она назвала его. Отчужденный. Холодный.

Но тогда она была так молода! Он не хотел волновать ее своими неприятными подозрениями. Ему придется работать над тем, чтобы стать более открытым…

Ему также придется начать работать над тем, чтобы стать хорошим отцом. Он научится быть таким хорошим семьянином, каким хочет видеть его Клеа.

Брэнд вздрогнул от ее прикосновения. Клеа наклонилась, положив ладонь на его руку:

— Ты из большой семьи. Ты пошел служить в специальную авиадесантную службу — стал профессионалом в этой области. Затем ты страстно увлекся древними артефактами, стремился узнать все, что мог, об этом. Это заслуживает намного больше восхищения, чем быть просто каким-то владельцем трастового фонда. Именно твоя страсть привлекла меня — ты был другим, поэтому я в тебя влюбилась.

Ее честность пристыдила его. Пришло время перестать прятаться, чего бы ему это ни стоило.

Глядя на ее тонкие пальцы, лежащие на его руке, Брэнд накрыл ее руку своей. Затем посмотрел ей в глаза и сказал правду, лишенную всяких прикрас:

— Все, что я когда-либо хотел, — это ты.