Клеа прерывисто вздохнула и отвела взгляд в сторону озера, где медленно плыла пара лебедей, оставляя за собой рябь на воде.

— Я думала, у тебя был кто-то еще.

— Кто? Анита?

Услышав, как он произносит имя другой женщины, Клеа почувствовала страх. Зачем она начала этот разговор?

Когда-то давным-давно Клеа верила всем сердцем — без единого шепота сомнения, — что Брэнд любит ее. Только ее. И она любила его со всепоглощающей страстью.

Но тот Брэнд, который вернулся, уже не казался способным любить ее. Не было даже слабого намека на то, что он ее любит. Если другая женщина заняла ее место, этого достаточно, чтобы объяснить изменения, произошедшие в нем.

— Пойдем прогуляемся.

Брэнд быстро поднялся, оплатил счет и вывел ее из ресторана.

Выйдя к воде, Клеа ближе увидела пару лебедей, за которыми наблюдала, сидя за столиком. Один из них замедлил движение и начал всматриваться в воду, его шея изогнулась в изящную арку. Его партнер тоже остановился. Брачная идиллия. Она где-то читала, что лебеди выбирают себе пару на всю жизнь…

— Это Анита? Или кто-то другой? — спросила она.

— Кто-то другой!

То, как насмешливо он это сказал, заставило ее искоса взглянуть на Брэнда. Уголок его рта приподнялся.

Клеа начала терять самообладание. Она остановилась:

— Черт тебя побери, Брэнд! Ты пытаешься меня унизить?

Его рот скривился, и в глазах появилось странное выражение. Если бы она не знала его лучше, то даже могла подумать — это нерешительность. Но Брэнд был самым уверенным человеком, которого она встречала.

— Нет другой женщины, — сказал он. — Неужели моя бурная реакция на тебя не говорит об этом?

Клеа хмыкнула, не веря своим ушам:

— Ты буквально заставляешь себя дотронуться до меня.

— Неправда. Если бы я начал, то не смог бы остановиться.

Ее сердце подпрыгнуло куда-то к горлу. Что он говорит? Рискнет ли она принять всерьез его слова? Он наверняка смеялся над ней. Конечно.

— А как же Анита?

Он вздрогнул:

— А что она?

Клеа изо всех сил старалась скрыть свою растерянность:

— Детектив, которого я наняла после твоего исчезновения, сначала подозревал, что у тебя был роман. Он сказал мне, что все признаки неверности налицо.

Брэнд отреагировал, лишь слегка сощурив глаза.

— Он нашел доказательства, что вы с Анитой провели немало времени вместе. В Греции. И после нашего последнего разговора вместе поехали в Ирак.

Брэнд смотрел на нее, прищурив глаза:

— Анита была коллегой. Она помогала мне с… одним делом.

— Ты никогда не упоминал об этом.

— Ты всегда болезненно на нее реагировала — я не хотел лишний раз упоминать ее имя.

— Очевидно, у тебя были на то причины. Ты сказал, вы только встречались — когда на самом деле вы вместе жили!

— Я был глуп, признаю. — Брэнд поднял плечи и развел руками. — Ты без причины нервничала из-за нее, поэтому я солгал, чтобы ты перестала волноваться из-за пустяков. Я все еще с ней работал… и мне было нужно, чтобы ты успокоилась и приняла это. Позже стало уже слишком поздно говорить тебе правду, не заварив при этом еще большую кашу. Я увяз.

Клеа пришлось признать: Брэнд оказался прав. Он был ее первой любовью. Ее тревожило то, как гармоничны были отношения Аниты и Брэнда. Слишком много для пары, у которой было всего несколько свиданий. Как археолог, эксперт по древним артефактам Ближнего Востока, Анита разделяла страсть Брэнда — и это делало ее еще более опасной в глазах Клеа.

На заре их отношений Брэнд пригласил Аниту на званый ужин у них дома. Клеа сразу почувствовала угрозу и едва отвечала на попытки Аниты завязать дружеский разговор.

Потом, когда Анита ушла и они занимались любовью, Брэнд успокоил Клеа, сказав, что любит ее. Только ее. Что Анита всегда была только ценным консультантом. И Клеа поверила ему.

А потом он пропал, но Клеа все равно верила ему. Ее отец и Гарри, очевидно, считали, что она бредит.

— С каким делом она тебе помогала? — спросила Клеа.

Брэнд расстегнул вторую пуговицу на рубашке поло и потер шею:

— Это уже не важно.

Собравшись с силами, она сказала:

— Я думаю — важно.

По его встревоженному взгляду Клеа поняла: ее скрытый гнев стал заметен. Но Клеа было все равно.

— Дело было закрыто. — Он сунул руки в карманы брюк и пошел вдоль озера. — У меня так и не представилось возможности довести его до конца.

Это было очень похоже на Брэнда. Он никогда не пускался в долгие объяснения. В те времена Клеа это не беспокоило. Но не сейчас! Она изменилась… повзрослела. Теперь она хотела не опытного мужа, который обращается с ней как с ребенком, а равного партнера. На этот раз Клеа не собиралась оставаться за бортом.

Она поспешила за ним:

— Хорошо, ты не можешь рассказать мне подробности. Но ты можешь сказать мне, где ты был.

Он покачал головой:

— Ты не захочешь этого знать.

— Захочу! — Он продолжил молчать, и слезы, подступавшие к глазам, наконец хлынули. — Да иди ты к черту! Ты хоть представляешь, через что я прошла?

Клеа замедлила шаг, развернулась и направилась к озеру. Легкий ветерок покрывал рябью поверхность воды, ломая отраженное спокойствие, и уносился к берегу.

Она скорее почувствовала, чем услышала приближение Брэнда.

Годы сдерживаемого горя и кипящего негодования взяли над ней верх.

— Ни одного слова! За почти четыре года ты мог хотя бы сообщить, что с тобой все в порядке? Что ты жив? — Из ее горла вырвался всхлип. — Ты представляешь, как мне было одиноко без тебя? Сколько сомнений меня обуревало? Как была напугана?

— Клеа, прости.

Он взял ее за плечи, и она напряглась.

— Я понимаю, — сказал Брэнд с неожиданной нежностью, повернув ее к себе лицом. — Ты не должна оправдываться передо мной. Мне это может не нравиться, но я понимаю: ты думала, что я мертв, и тебе было одиноко.

Клеа хотела стряхнуть его руки с плеч. Неужели для него так трудно выйти за рамки своего мышления и подумать: возможно, ей и не нужен был любовник, чтобы забеременеть?

Ее плечи были напряжены.

— Ты хоть представляешь, каково это — жить, день за днем пытаясь понять, почему ты бросил меня? Пытаться понять, что со мной не так? Почему ты решил уйти и не появляться четыре года?

— Все было совершенно не так!

— И с тех пор как ты вернулся, я все больше убеждаюсь: первоначальное предположение детективов было верным — ты бросил меня ради Аниты!

Он взял ее лицо в ладони:

— Я не отсиживался в любовном гнездышке. Меня взяли в плен… Первый год я и света-то почти не видел…

Глаза Клеа потемнели от ужаса.

— Брэнд!

— Сначала я думал, это было похищение ради выкупа. Акам, глава банды, надеялся получить за меня кругленькую сумму. Но он стал менять места лагерей и продвигаться дальше в пустыню. И я решил: он струсил, ожидая расправы.

— Тем не менее ты сбежал?

Брэнд покачал головой:

— Первые несколько месяцев я планировал побег, но не было возможности — меня слишком хорошо охраняли. Позже я получил больше свободы, но к тому времени понял: мне понадобятся деньги, чтобы выбраться из Ирака. Акаму угрожали. Держать меня стало для него опасно. У него был выбор — убить меня или отпустить.

Клеа вздрогнула:

— Он тебя отпустил?

— В конце концов он помог. Акам был курдом, его род много лет занимается контрабандой. Он организовал мне поездку в местечко к северу от Аль-Сулеймании, где меня оставили с указаниями добраться до деревни в горах и письмом к контрабандистам, контролирующим ту территорию. Я должен был пройти с ними через старый проход в горах в Турцию, где у Акама жил дальний родственник, который снабдил бы меня паспортом. Путешествие заняло намного больше времени, чем планировалось. Проход контрабандистов пролегал близко к Ирану, и граница не обозначена. Нас арестовали за вторжение в Иран и отобрали лошадей и припасы.

— О, Брэнд…

— Нас держали несколько месяцев, прежде чем выпустить.

Брэнд не мог рассказать всего. Он тогда не рискнул говорить, поэтому пограничники посчитали его глухонемым.

— Я зашил немного денег, которые мне дал Акам, в пояс джинсов — к счастью, они их не обнаружили. — Брэнд улыбнулся. — Я же пообещал вернуть ему деньги — с изрядными процентами и солидным вознаграждением. Так что Акам пошел на довольно большой риск.

Ее глаза расширились.

— Это ужасно! Я не понимаю, как ты можешь так спокойно к этому относиться.

— У меня не было выбора — и вот я вернулся.

— Я хочу знать всё, все подробности!

Брэнд внутренне содрогнулся. Он знал, что этот момент настанет. Затем она начнет настаивать на всех подробностях того, зачем он вообще оказался в Ираке.

— Клеа, я тебе обещаю рассказать все. Но есть кое-что, с чем мне надо разобраться самому. Дай мне время.

— Конечно, я дам тебе время. Боже мой! Я даже не могу представить, что ты пережил… — Клеа прижалась к нему. — Не торопись, я подожду. Я буду рядом.

Теперь она не могла вынести мысли, через что прошел Брэнд. Она жалела, что вообще начала в нем сомневаться. Она ведь знала, чувствовала, что он жив! Просто что-то мешает ему вернуться домой… Но это было ужасно.

— Спасибо.

Его руки, державшие ее лицо, были такими нежными, и она поцеловала кончики его пальцев.

— Как ты могла подумать, что у меня был кто-то еще? Со дня нашей встречи не было никого другого. Никого. Есть только ты.

Его глаза блестели, он наклонился и накрыл ее губы своими.

Поцелуй начался нежно, неторопливо. Вот он коснулся ее губ, вот еще одно касание… Только когда ее губы раздвинулись, его язык пробрался сквозь мягкую преграду, а руки обхватили ее. Тело ее словно растаяло, а в животе разгоралось тепло.

Поднявшись на носочки, Клеа вытянула руки, и ее пальцы легли на затылок Брэнда. Его короткие волосы напоминали бархат. Раньше у Брэнда были длинные волосы, и когда она трогала их, они казались ей шелком.

Она дотронулась до мягких, коротко остриженных волос снова. Надо было наверстать много времени, стереть много дней из жизни Брэнда…

Издав хриплый звук, он притянул ее к себе.

Клеа чувствовала его физическое возбуждение. Она прижалась к нему сильнее, купаясь в его жаре, его силе.

Первым отстранился Брэнд:

— Поверь мне, никогда не будет никого, кроме тебя.

Пронизывающий взгляд Брэнда заполнил ее всю: пристальный, искренний, прямой. Теперь между ними не было ни тьмы, ни расстояния, ни времени.

Клеа кивнула.

В глубине ее сознания эхом пронесся его голос: «Все, что я когда-либо хотел, — это ты».

— Пойдем домой, — прошептал Брэнд.

На входной двери сияла медная табличка, внутри разрывался телефон.

Клеа ввела код в замок, затем Брэнд открыл дверь и пропустил ее вперед. Телефон смолк. В доме стало тихо.

Это действительно был дом. Теплый, уютный и, к счастью, пустой. Кертис не работал по выходным, а Смиз уже ушел в свою квартиру над гаражом.

Наверху в спальне лучи полуденного солнца сделали воздух теплым и золотистым. Едва уловимый аромат жасмина заставил грудь Брэнда расшириться от страстного желания.

Остановившись рядом с большой кроватью, на которой лежало нетронутое белое постельное белье, отделанное кружевом, он повернулся и увидел Клеа, мнущуюся в дверях. В ее глазах Брэнд неожиданно заметил нерешительность.

— Иди сюда! — Брэнд раскрыл объятия.

— Ты уверен? — спросила она.

— О да! — Улыбнувшись ей, Брэнд сказал: — Я ни на секунду не забывал, какая ты красивая…

Наклонившись, он подкрепил слова поцелуем, затем поднял голову и уловил искорки, танцующие в глазах Клеа.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент он поцеловал ее раскрытые губы. Клеа затихла. Взяв ее лицо в ладони, Брэнд наклонился и углубил поцелуй, пока его дыхание не участилось.

Наконец Брэнд поднял голову. Щеки Клеа зарумянились.

Брэнд запустил пальцы в ее темные волосы, мягкие локоны обвивались вокруг его пальцев. Как же он скучал по ней! Выпутав пальцы, он провел руками по ее спине медленным чувственным движением, пока не добрался до молнии.

— Я хочу посмотреть на тебя — полностью.

Клеа выскользнула из его объятий:

— Сначала ты.

На мгновение Клеа подумала, что Брэнд откажется, но он медленно и сексуально улыбнулся:

— Все, что леди захочет.

Все, что она захочет? Клеа сглотнула. Предполагалось, это будет в первую очередь для него.

С пересохшими губами она наблюдала, как он снял рубашку, которую они купили в магазине. Неужели все это было этим утром?

Его обнаженный мускулистый торс блестел в солнечных лучах словно бронза. «Загорел под солнцем пустыни», — догадалась она.

На мгновение Клеа подумала о том ужасе, который он пережил. Но тут Брэнд улыбнулся, и она прогнала все посторонние мысли.

Сердцебиение Клеа участилось. Дрожа от желания, она прошептала:

— Давай я помогу.

Он застонал:

— Повернись.

— Повернись?

Но она уже подчинилась. Звук расстегиваемой молнии прозвучал на редкость громко. Клеа почувствовала, как поддалась. Затем его губы коснулись чувствительной кожи ее шеи, вырисовывая линию огня на эрогенной зоне, о которой знал только Брэнд.

Клеа задрожала в безумном восторге. Она скучала по этому… скучала по Брэнду…

Он повернул ее лицом и прошептал:

— Ты можешь помочь, избавившись от этой проклятой кофточки. Я могу порвать ее сейчас, но она слишком красива, чтобы становиться жертвой моего безрассудства.

Клеа стянула кофточку через голову, оставив грудь прикрытой только тонким кружевом.

— Как ты прекрасна! — Глаза Брэнда заблестели. Бюстгальтер из бледно-желтого кружева закрывал грудь — более пышную, чем он помнил, с более темными сосками. Сдержав стон, дрожащими руками Брэнд ласкал изгибы ее плеч, грудь, талию. На бедре его пальцы неуклюже потянули молнию, и юбка соскользнула. Брэнд сгреб Клеа в охапку, и она взвизгнула.

Тесно прижимая свою добычу к груди, Брэнд направился к огромной кровати и осторожно положил на нее Клеа. Обнаженный, он опустился на кровать рядом с ней. Приподнявшись на локте, склонился над Клеа и стал ласкать грудь над верхней частью кружева.

Какая у Клеа нежная кожа! Под тонким кружевом он видел темную кожу затвердевающего соска, образующего заостренный холмик.

Его руки дрожали, когда он боролся с застежкой бюстгальтера. Как только Брэнд его расстегнул, кусочки кружева слетели. Взяв ее грудь в руки, Брэнд нежно провел пальцем по вздутым холмикам.

Клеа откинула голову и застонала. Брэнд наклонился и взял в рот правый сосок. Стоны Клеа стали громче. Тогда его губы спустились вниз, усеивая поцелуями ложбинку между грудей и затем поднимаясь вверх.

На этот раз Клеа не могла сдержать хриплый звук, вырвавшийся из горла.

— Я с трудом сдерживаюсь, — пробормотал Брэнд, придвинув ее к краю кровати.

Он сбросил остатки одежды, разделявшие их, и раздвинул ей ноги.

— Обещаю, я сделаю это очень медленно. Я буду осторожен. Ты скажешь мне, что хочешь.

— Я всего лишь беременна, так что вряд ли сломаюсь. Но если хочешь знать, я хочу… — прошептала Клеа, обхватив его голову руками, — чтобы ты вошел в меня. Сейчас!

Когда он двинулся вперед, свет мерцал на его загорелых руках и ногах, словно полируя его кожу до цвета бронзы. И лишь в последний момент он остановился.

— Ты уверена? — прошептал он. — Не хочешь подождать, порезвиться еще немного?

— Позже у нас будет куча времени для забав. А сейчас я голодна.

— Я тоже умираю от голода, — признался Брэнд.

И, оперевшись на локти, он легонько лизнул ее чувственную нижнюю губу, прежде чем накрыл ее рот своим. Несколько минут спустя, оторвавшись от Клеа, сказал хрипло:

— Это только закуска.

Ее сердце глухо билось от желания.

— Я хочу главное блюдо.

И Брэнд скользнул в нее с легкостью, которой она не ожидала.

Они двигались в унисон, словно в незабываемом танце.

Танец для влюбленных…

Темп ускорился, толчки тела Брэнда стали глубже. Удовольствие закрутилось вихрем, укрепляясь в теле Клеа, пока в нее не пришло освобождение, отправляя их обоих кружиться в царство цвета и ослепляющего восторга.