Клеа нашла Брэнда в длинной галерее разглядывающим ее тигра.

Остановившись рядом, она покосилась на него, и ее желудок сделал сальто.

Прекрасный костюм, белая рубашка в темную полоску и безукоризненно завязанный галстук, гладко выбритый подбородок, бронзовый цвет лица.

— Он шикарен, ты так не думаешь? — И она говорила не только о каменном тигре. — Подарок из другого времени.

Брэнд был сосредоточен:

— Свирепый и величественный, с королевским достоинством.

Он замолчал, очевидно очарованный существом, гениально высеченным из камня тысячи лет назад.

— Иногда я задаюсь вопросом: не было ли проще жить в его мире? — сказала Клеа. — О чем волноваться кроме поиска еды, воды и партнера, чтобы передать свои гены детенышам? И затем снова идти своим путем.

Брэнд искоса посмотрел на нее:

— Простые инстинкты — секс, выживание, голод, жажда.

Клеа широко улыбнулась:

— Точно!

— Все убийства ради пропитания. — Брэнд понизил голос: — Нет жадности, лжи, обмана.

Он недопонял ее. Ее улыбка померкла.

— Что ты имеешь в виду?

Может, он имеет в виду ее ложь насчет помолвки с Гарри? Или то, что она заставила его поверить, будто ребенок от Гарри?

Брэнд пожал плечами:

— Ничего. Просто пустое философствование.

И Клеа словно растаяла от облегчения.

Брэнд внимательно смерил ее взглядом с ног до головы, и она обрадовалась, что на ней красивая шифоновая блузка цвета морской волны — она надела ее для интервью, которое состоялось утром.

Затем его взгляд остановился на ее животике. И когда он снова посмотрел ей в глаза, выражение его лица было неопределенным.

— Я всегда считал тебя очень красивой, но сейчас ты просто сияешь.

Его нежные слова прогнали тлеющие воспоминания о разговоре с Гарри.

Брэнд вернулся. Их ребенок растет. Они наконец-то станут семьей!

Клеа взяла Брэнда под руку, потянула в сторону выхода:

— Куда пойдем на ужин?

— Недалеко. Я подстраховался и заказал столик в «Файвз» на Пятой авеню.

— Там всегда отличная еда, — кивнула она.

Кинув последний взгляд через плечо на тигра, Клеа попыталась найти в гордой голове и массивном теле намек на то, что вдохновило Брэнда сделать такое загадочное высказывание о жадности и обмане.

Все, что она увидела, — красивое, героическое животное, которым так восхищалась, — и никаких признаков тьмы, на которую намекал Брэнд.

* * *

В «Файвз» было уютно. Просторное помещение с редко расставленными столиками создавало идеальную иллюзию уединенности.

Тем не менее Брэнд чувствовал: Клеа что-то тревожит. Проглотив последний кусок говяжьей вырезки, он спросил:

— Что случилось?

Клеа аккуратно положила нож с вилкой:

— Ты был прав: у Гарри финансовые трудности. Он думал, я разведусь с тобой и выйду за него.

Брэнд напрягся:

— Этого никогда не случится!

Клеа чуть усмехнулась:

— Я так ему и сказала.

Брэнд досчитал до десяти, пока официант убирал пустые тарелки, и удивился своему полному спокойствию:

— И что он сказал?

— Пытался убедить, что любит меня.

Боль в голосе Клеа скрутила ему живот.

Настало время сказать правду. Ему тяжело было озвучивать то, что он хотел сохранить в тайне. Но Клеа заслуживала большего.

— Я думаю, он действительно тебя любит. Мое возвращение… Он вновь тебя потерял.

Но она уже качала головой:

— Я никогда не была его девушкой, чтобы он мог меня потерять. Нет, он просто завернул в обертку брак по расчету. Если бы Гарри женился на мне, отец вытащил бы его из долгов.

Клеа выглядела такой несчастной! Не заботясь о том, что подумают люди за соседними столиками, Брэнд встал и, присев рядом с ней, неуклюже обнял. Клеа бросила бумажную салфетку и обняла его за плечи.

Он прислонился своей щекой к ее щеке:

— Никогда в жизни я не позволю этому случиться.

Это была его женщина, и она носила под сердцем его ребенка.

Волна стихийного чувства собственности захлестнула его.

Черт, он жалел, что не ударил Холл-Льюиса, когда у него была возможность. Этот человек причинил боль Клеа.

— Гарри идиот, — сказал он мягко.

Для Брэнда женщина в его объятиях стоила намного больше, чем денежное состояние. Клеа прильнула к нему:

— Мне кажется, я совершенно его не знала. Он был моим другом — лучшим другом.

— Уверен, он все еще считает себя твоим другом.

— Тогда как он мог со мной так поступить?

— Гарри всегда будет любить себя больше всех. Считай его пустым болваном. — Брэнд повернулся и поцеловал ее в щеку. — Деньги заставляют людей делать самые глупые вещи…

Клеа наклонила голову набок и внимательно на него посмотрела:

— Но к тебе это не относится.

Брэнд кивнул:

— Очень давно я узнал: в жизни есть вещи намного важнее денег.

Мысль шла из глубины души. Последние годы только укрепили его мнение.

Здоровье. Душевное равновесие. Любовь. И ничего из этого нельзя купить…

Она коснулась лбом его лба.

— Я просто чувствую, что меня… — ее голос задрожал, — предали.

Ее слова отозвались болью глубоко в его груди, а злость на Холл-Льюиса стала сильнее.

Брэнд закрыл глаза и прижал ее к себе.

— Спасибо, что не сказал: «Я же тебе говорил», — прошептала она.

— Я только жалею, что не смог уберечь тебя от боли, которую причинил тебе Гарри.

— Я справлюсь, — сказала она. — В конце концов, у меня есть ты… так что мое сердце не до конца разбито. Задета моя гордость. Я чувствую себя такой дурой. Почему я всегда доверяю не тем людям?

Вздохнув, Клеа выпрямилась, и руки Брэнда упали. Он медленно встал.

Он тоже предал ее доверие. И у него не было желания быть в одном списке с людьми, которые подвели Клеа.

Вернувшись на свое место, он спросил:

— Хочешь десерт?

Клеа покачала головой.

— Кофе?

— Не надо кофе.

Она долго на него смотрела.

— Еда была очень вкусной, но сейчас я бы хотела пойти домой.

Домой.

Он тоже хотел туда.

Последующие дни пролетели как в тумане. Клеа работала над подготовкой новой выставки к Фестивалю Музейной мили, и домой она возвращалась почти ночью уставшей до смерти.

Беременность стала заметнее, и Клеа теперь надевала свободные платья, которые, впрочем, подходили для жаркого нью-йоркского лета.

Часто по вечерам они с Брэндом вместе готовили ужин, а затем ели, сидя у окна и наслаждаясь видом на сад. Потом Брэнд наливал теплую ванну, сажал туда Клеа и тер ей спинку, покрывал душистой пеной живот.

По выходным они обустраивали детскую. Брэнд сам красил стены в бледно-зеленый, как молодая трава, цвет. Оба занимались обстановкой комнаты — с любовью и заботой выбирали мебель.

Брэнд арендовал новое офисное помещение и уговорил Карен, своего бывшего личного секретаря, вернуться к нему на работу.

Клеа была поражена — как много успел достичь ее муж за такое короткое время. Он часто ходил на деловые встречи, о которых она ничего не знала. Иногда ей даже казалось, что Брэнд опять стал скрытным.

Но Клеа обещала дать Брэнду время. Он пережил ужасную травму, и ей просто необходимо проявить понимание.

Он ей сам расскажет, когда во всем разберется.

Прошло уже почти три недели с тех пор, как Брэнд вернулся домой.

Сегодня, после встречи с таинственным агентом части особого назначения, он пришел позже чем обычно.

Кертис уже ушел. Клеа не сидела за столом у окна, наслаждаясь видом на сад. Не было ее и свернувшейся клубочком на диване в кабинете.

Брэнд поднялся по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Он нашел жену в детской рядом с кроваткой, которую они купили несколько дней назад. Клеа закрепляла подвесные игрушки.

Она не слышала, как он зашел, и Брэнд остановился в дверях, глядя на любимую женщину — босоногую, в выцветших джинсах и белой футболке.

Он тихонько переступил с ноги на ногу, и Клеа обернулась. Мгновенно ее лицо осветилось счастливой улыбкой.

— Брэнд! Я знала, ты будешь дома с минуты на минуту.

Ее радость согрела его, растопив ледяную пустоту, поселившуюся глубоко в душе. Брэнд подошел к ней, заключил в объятия и уткнулся носом в шею.

Она захихикала:

— Щекотно… У меня для тебя кое-что есть.

— Все, что мне нужно, — это ты.

Клеа была его счастьем… любовью… всем.

И его самым большим страхом. Ведь ответы, которые он искал, могут только причинить боль Клеа.

Нехотя Брэнд выпустил ее из объятий.

Клеа вышла из детской, сбежала вниз по лестнице, а затем исчезла в кабинете. К тому времени, как Брэнд догнал ее, она стояла около его стола.

Его взгляд упал на маленькую черную коробочку, лежащую на книге записей.

— Что там?

— Открой.

Коробочка легко уместилась у него на ладони. Он поднял крышку и со свистом выдохнул. Обручальное кольцо! Ее глаза ярко блестели.

— Я подумала, возможно, ты захочешь надеть его снова.

— Да. Да.

Это было возобновлением их клятв, момент, навсегда оставшийся в его памяти.

— Вот. — Клеа потянулась и вынула кольцо из коробочки. — Дай мне свою руку. — Эмоции перехватили дыхание, когда золотое кольцо скользнуло ему на палец. — И никогда его не снимай!

Он перевел на нее взгляд и твердо пообещал:

— Только не по своей воле.

В прошлый раз его сорвали. Брэнд так отчаянно боролся, чтобы не отдавать кольцо, что его жестоко избили…

Клеа выпустила его руки:

— Ты не представляешь, в какое отчаяние меня ввергло возвращение твоего кольца.

В глубине души что-то промелькнуло. Брэнд скрестил руки на груди и осторожно спросил:

— Кто его вернул?

— Кольцо отдали в прошлом году за вознаграждение. Это был ростовщик из деревни недалеко от Багдада, рядом с местом аварии, в которой ты якобы погиб. Оно хранилось у него несколько лет. Мне повезло, что его не продали.

Брэнд сосредоточил внимание на подробностях, которые интересовали его больше всего:

— Рядом с местом аварии?

— Да. Аварии внедорожника, который ты взял напрокат.

— Клеа, я никогда не попадал в аварию в Ираке.

Брэнд мысленно вернулся к дню похищения. Его схватили четверо вооруженных бандитов на улице Багдада.

— Но детектив, которого я наняла, сообщил: ты арендовал машину в Кувейте, чтобы добраться до Багдада. — Клеа подошла ближе, на ее лице было явное замешательство.

— Я действительно арендовал автомобиль, — сказал он терпеливо, — но я определенно не попадал на нем в аварию.

— Но… — Голос Клеа затих. — Я не понимаю…

Он тоже. Пока.

Конечно, разговор ее расстраивал, но ему были нужны подробности, если он собирался разобраться в событиях, разрушивших их жизнь.

Брэнд пошел по другому пути:

— Тебе никогда не приходило в голову, что меня могло не быть в машине в тот момент?

— Конечно! Я просила доказательств. Мне сказали: твои обгоревшие останки похоронили в общей могиле. — В ее голосе слышался неподдельный ужас.

Брэнд собрался с духом:

— Эта информация была абсолютно ложной.

Клеа дотронулась до его плеча, и он заметил, что ее пальцы дрожат.

— Теперь я знаю. И я бы не признала тебя мертвым только на этом основании… Сначала я вообще отказывалась верить в твою смерть. Но кольцо все изменило…

Страдание в ее взгляде причинило ему боль.

— Ты не думала, что я, возможно, снял его сам, чтобы выручить какие-то деньги?

Она покачала головой:

— Никогда. Все пытались меня убедить, что ты бросил меня, — я отказывалась в это верить. Даже когда мне показали фотографии. Ты с Анитой в афинском кафе. Даже когда сказали, что вас видели вместе в Багдаде…

— Я нанял Аниту в качестве консультанта, чтобы навести справки по интересовавшим меня артефактам.

— Я говорила Гарри, папе, всем — она всего лишь коллега, не любовница!

Только сейчас до Брэнда дошло, что Клеа прошла через сущий ад. И все это время она доверяла ему. Она была преданной… верной.

Возможно, Клеа права. Слепая вера никогда не была ему присуща. Его служба в части специального назначения лишь укрепила мысль о том, что доверие — для слабых и легковерных. С годами скептицизм и недоверие стали основными чертами характера Брэнда. И это позволяло ему все точно просчитывать, а затем действовать с большей результативностью.

Доверять вообще нелегко. Но у Клеа это получалось намного лучше.

Брэнд стал думать, как кольцо попало от Акама к ростовщику, ведь тот жил очень далеко. И кто мог сфотографировать их с Анитой? С какой целью? И была ли вообще авария в пустыне, о которой сказали Клеа?

В хаосе этих вопросов звучали слова Акама о том, что его специально наняли убить Брэнда.

— Если тебя не схватили после аварии, что тогда произошло? — Вопрос Клеа ворвался в его мысли. — И как ты оказался в плену?

Стараясь не выдать голосом эмоций, Брэнд сказал:

— Меня похитили на улице Багдада одним ранним вечером.

— Похитили в городе? — Клеа сжала его плечи. — Не похоже на случайность. Это наводит на мысль, что ты был для кого-то мишенью.

— Похоже на то.

Это была тайна, которая изводила Брэнда самыми темными ночами.

Он обхватил Клеа за плечи и притянул к груди. Сейчас проще не смотреть на нее. Просто гладить ее спину, чувствовать теплую нежность ее тела…

— Но мои похитители были контрабандистами. Они не менее опасны, чем наемные убийцы. Как выяснилось позже, им приказали меня убить. — Клеа издала звук, похожий на всхлипывание, но он все равно продолжил: — Но Акам, лидер банды, оказался слишком недоверчивым. Он решил сохранить мне жизнь в качестве страховки… Боялся обмана. Как я понял, возникли какие-то проблемы с оплатой. Думаю, Акам решил: я буду для него более выгоден живым. Тогда он сможет потребовать за меня выкуп. Это оказалось ошибкой. Под угрозой оказалась его собственная голова, поэтому ему пришлось спасать самого себя. И мы ударились в бега. В конце концов, как я говорил, именно Акам отпустил меня и помог выбраться из Ирака — за кругленькую сумму, конечно, которую я уже выплатил.

Клеа вся дрожала. Брэнд обнял ее крепче, но она отклонилась назад и внимательно посмотрела ему в лицо:

— Так кто же хотел тебя убить?

— Пока не знаю, — мрачно сказал Брэнд, хотя у него были подозрения. — Но я выясню.

Клеа вцепилась в его руку так, словно не собиралась никогда отпускать.

— У детективов даже была фотография той ужасной аварии — я умирала каждый раз, когда смотрела на нее…

Брэнд обхватил свободной рукой ее плечо, утешая:

— Я здесь.

— Была ли эта фотография поддельной? Или какие-то мужчина и женщина действительно погибли в пустыне?

— Мужчина и женщина?

— Ну да. Якобы это были ты и Анита. Ты связывался с Анитой после возвращения?

— Нет. Возможно, мне пора поговорить с твоими детективами. Где ты их нашла?

— Это мой отец. Он узнал о них от Гарри… — Ее глаза расширились. — Ты же не думаешь, что Анита могла?..

Вопрос повис в воздухе.

— Я не знаю.

Но Брэнд не мог сдержать ярость — опять этот Холл-Льюис!

— Я поговорю с теми детективами, а потом, думаю, мне придется уехать на несколько дней. Надо кое-что проверить.

— Ты поедешь обратно в Багдад?! — В ее глазах был неприкрытый ужас.

— До этого может не дойти… — Он поцеловал ее в макушку, затем высвободил руки и положил их на ее живот. — Ты должна позаботиться о малыше. Меня не будет самое большее неделю. Я обязательно вернусь к Фестивалю Музейной мили. И на этот раз кольцо не покинет моей руки, обещаю.

В конце концов у Клеа оказалось слишком много дел — последние приготовления к Фестивалю Музейной мили шли полным ходом.

В один из дней Клеа отправилась в магазин за подарком отцу к дню рождения и во внезапном порыве купила Брэнду книгу по воспитанию детей.

Посетила она и врача, который сказал, что ребенок развивается нормально. А в редкие минуты свободного времени Клеа продолжала обустраивать детскую.

Прежде чем уехать, Брэнд сообщил, что от детективов почти ничего не узнал, но через свои источники выяснил: Анита исчезла примерно в то же время, что и он.

Говорил ли его отъезд о нечто большем, чем о простом беспокойстве по поводу пропавшей коллеги?

Клеа заставила себя прогнать ревность — этого маленького зеленого монстра, шепчущего ей на ухо всякие гадости.

Но она уже не была той наивной, только что вышедшей замуж девушкой, от которой уехал Брэнд. Теперь она была женщиной, пережившей потерю и предательство.

Она любила Брэнда, а он поклялся вернуться. Поэтому она должна верить ему. Ведь без доверия ее любовь была бы всего лишь пустым обещанием.