Фестиваль Музейной мили был в самом разгаре, когда Брэнд позвонил Клеа: он вернулся. От начала до конца Пятая авеню была заполнена толпами людей, пребывавших в праздничном настроении.

Когда Клеа увидела, как Брэнд вышел из такси и окинул взглядом длинную очередь, все еще надеявшуюся войти в музей, она поспешила выйти, чтобы провести его внутрь.

В темном итальянском костюме, с красиво завязанным галстуком, Брэнд выглядел потрясающе. Он успел и побриться, заметила Клеа.

— Ты заходил домой?

— Чтобы смыть дорожную пыль.

Он взял ее на руки и закружил, затем поцеловал в губы:

— Я скучал по тебе.

У нее перехватило дыхание.

— Мне стоило дать тебе пропуск, — проворчала Клеа.

Он опустил ее на землю, и она внимательно посмотрела на него:

— С тобой все в порядке?

Он кивнул:

— Я готов поговорить. Но сначала хочу посмотреть, что ты сделала к Фестивалю Музейной мили.

Ее энтузиазм бил ключом.

— Это потрясающий день!

Взяв Брэнда за руку, Клеа провела его мимо очереди на второй этаж в большую и просторную галерею:

— Я хочу кое-что тебе показать.

Но Брэнд остановился рассмотреть шумерскую глиняную табличку в витрине, около которой толклись два мальчика.

Клеа сдержала улыбку.

Брэнд купил эту табличку пять лет назад. Но прежде посвятил немало времени и усилий, чтобы установить ее происхождение и убедиться: табличка не была украдена или нелегально перевезена с места раскопок.

Безупречная репутация специалиста, заключающего сделки только после тщательной проверки предметов старины, сделала Брэнда одним из самых высокооплачиваемых знатоков древних артефактов и принесла ему его первый миллион.

Тогда он решил подарить глиняную табличку музею…

Оттащив Брэнда от памятного экспоната, Клеа повела его к главной витрине, где находилась восхитительная мраморная маска.

Брэнд остановился:

— Откуда она?

— Из той же коллекции, откуда и сосуд в конце галереи. Я называю маску «Леди из храма». Полагаю, она из храма Инанны.

— Старый друг твоего отца продал ее музею?

Тон голоса Брэнда заставил Клеа кинуть на него строгий взгляд. Сохраняя внешнее спокойствие, она сказала:

— Именно.

— Я иногда думаю… Памятники древности должны оставаться в той стране, откуда они происходят. Это сделало бы все намного проще.

Клеа повернулась:

— По твоей логике, мрамор Элджина[2] нужно вернуть в Афины?

Он пожал плечами:

— Возможно.

— Брэнд!

— Это не глупость, — отстаивал он свою позицию. — Греки всегда пытались вернуть свои сокровища, так же как египтяне стремились получить обратно Розеттский камень[3].

— Но это оставит огромную дыру в известных коллекциях! И подумай о всех тех людях, которые упустят возможность узнать о древних культурах. Кто знает, из-за скольких музейных экспонатов туристы посещают другие страны, а?

— Эти предметы принадлежат своим странам и своим культурам.

— Но бывают ситуации, когда именно мы должны хранить сокровища, ведь они важны для всего человечества.

— Хранить, но не красть, — сказал Брэнд, понизив голос.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он поднял бровь:

— А ты не знаешь?

— Хватит говорить загадками!

Брэнд долго и напряженно смотрел ей в глаза.

— Либо ты стала законченной лгуньей — во что я не верю, — либо ты все еще слишком наивна…

— Я повзрослела!

Улыбка осветила его мрачное выражение лица.

— Не взрослей слишком сильно. Широко раскрытые невинные глаза — часть твоего обаяния.

— Ну хорошо, пусть я слишком наивна, но что все-таки я должна понять?

Брэнд смотрел на нее, прищурившись:

— Тебе не кажется странным, что у одного коллекционера имеется столько не подкрепленных документами ценных предметов древней истории?

Клеа почувствовала облегчение, смешанное с растущим раздражением:

— У них все в порядке с документами, и их происхождение можно проследить до семидесятых годов прошлого века. С каких пор законно приобретенные памятники древности считаются кражей? — она нетерпеливо фыркнула. — И кто же тогда ты? Ты столько лет торговал древностями. Ты это тоже называешь кражей?

— Я никогда не имел дело с крадеными артефактами и товарами черного рынка. И ты об этом знаешь. Конечно, трудно найти легальный товар, но, как я говорил тебе, это для меня очень важно.

Тогда ей нравилась его честность, но Клеа все еще не могла избавиться от чувства, что он обвинял ее в чем-то.

— На что ты намекаешь?

— Десять лет назад я присутствовал на просмотре никогда ранее не выставлявшихся артефактов в Стамбуле. Тогда я уже был знаком с Анитой — она достала мне приглашение. Некоторые экспонаты были присланы из музея Ирака. Там была поистине уникальная мраморная маска. Ничего похожего я не встречал ни до, ни после — и теперь я нашел вылитого ее близнеца здесь!

До Клеа дошло, что Брэнд говорит о ее «Леди из храма».

— Это невозможно! Согласно документам, эта маска находится в Соединенных Штатах уже более пятидесяти лет!

Дурное предчувствие охватило ее. Брэнд не лгал. Его репутация была построена на знаниях и честности. А предполагать, что эта маска — двойник, было бы нелепо, особенно учитывая похожую ситуацию с сосудом, напоминавшим сосуд Инанны.

От осознания этого у Клеа засосало под ложечкой.

— Ты утверждаешь, что мы купили украденный артефакт? Что они не были приобретены у друга моего отца? Это очень серьезное обвинение в сторону музея.

В сторону Алана и… ее отца.

— Четыре года назад мы с Анитой обратились в музей Ирака с просьбой разрешить сфотографировать ту маску и еще несколько экспонатов коллекции. На мою просьбу ответили довольно грубым отказом. — Брэнд приподнял бровь. — Совпадение? Думаю, нет.

— Четыре года назад? — Ее глаза расширились. — Но это…

Он кивнул:

— Мне стало интересно. Я начал задавать вопросы. Я уже нанял Аниту провести некоторые исследования — о небольшой табличке, которую я увидел в этом музее и которая, как уверял Алан, имела надежное происхождение. Она сильно напомнила мне табличку, которую я видел в Стамбуле, и это меня беспокоило. Чем глубже я копал, тем больше сомневался, что маска тоже вернулась обратно в музей Ирака из Стамбула.

Клеа чувствовала тяжесть его взгляда.

— Ты можешь подтвердить, были ли табличка или маска объявлены украденными?

Брэнд покачал головой:

— Но кто-то явно знал, что я начал проявлять интерес к этой теме. Кто-то, кто знал о кражах. И этот кто-то собирался действовать решительно.

— Что ты имеешь в виду? — Сердце Клеа замерло.

— Аниту с тех пор не видели — полагаю, она мертва. — Брэнд говорил тихо, но его глаза быстро осмотрели галерею, словно он боялся, что их могут подслушать. — Мы можем продолжить разговор сегодня вечером — после того как закончится фестиваль.

— Нет! — Клеа затрясла головой. Она хотела разобраться с этим шокирующим откровением сейчас. — Это слишком важно, чтобы откладывать. Пойдем в мой кабинет!

Как только они оказались в кабинете, Брэнд закрыл за собой дверь. Клеа подошла к окну, где внизу виднелся задний дворик музея.

Наконец она повернулась к Брэнду. Но не успела Клеа задать вопрос, как Брэнд заговорил:

— Когда ты упомянула, что тебе отдали мое кольцо, меня это сильно встревожило. Получилось как-то слишком ловко — то, как оно появилось в качестве доказательства моей гибели, когда ты отказалась принять любые другие объяснения. Меня похитили почти четыре года назад. Но кольцо силой отобрали только в прошлом августе.

По ее коже пробежали мурашки.

— Это означает… — Ее голос умолк.

— Это означает одно: все это время кто-то, кто мог отдать тебе это кольцо, знал, где я нахожусь. Кто-то знал, что Акам держит меня в плену. И этого было достаточно, чтобы заставить его сильно нервничать. Именно поэтому Акам сохранил мне жизнь, вместо того чтобы убить, как ему приказали.

— То, о чем ты говоришь, слишком жестоко, да и невозможно, — сказала Клеа, пораженная ужасом.

— Жестоко? Да. Невозможно? Я в этом не уверен. — Брэнд пожал плечами. — Но я надеюсь, ты права.

— Ты думаешь, Гарри организовал… твое убийство?!

Брэнд покачал головой:

— Одно время именно так мне и казалось. Но когда я думаю о том, кому это больше всего выгодно… Вряд ли это Гарри…

— Но кто же тогда?

— Твой отец.

Фестиваль подошел к концу.

Брэнд ушел раньше, и Клеа убедила себя: он не так все понял. Он ошибся. Ее отец не мог быть убийцей!

Но сомнение не исчезало. Брэнд никогда ей не лгал… И казалось — он так уверен!

Неопределенность сводила Клеа с ума. Она позвонила Брэнду и сообщила, что скоро придет.

Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы открыть сейф в стене ее кабинета и достать то, что было нужно.

Минут двадцать спустя Клеа вышла из лифта в пентхаусе отца.

Удивление на его лице было неподдельным.

— Я думал, ты уже едешь домой.

Она прошла по изысканному бухарскому ковру в обустроенную техническими новинками гостиную. Отец последовал за ней:

— Присаживайся, я налью нам по бокалу вина.

— Мне не надо, спасибо. — Клеа похлопала себя по животу. — Я ненадолго. Папа, где детективы нашли это?

Выражение лица Доналда Томлинсона застыло, когда она вытащила пачку фотографий из папки и показала ему верхнюю — с изображением обручального кольца Брэнда.

Словно очнувшись, Доналд взревел:

— Ты сама знаешь ответ! Ростовщик откликнулся на объявления о розыске, которые мы распространили. Мы же пытались обнаружить какие-нибудь личные вещи Брэнда.

Кивнув, Клеа вытащила фото аварии:

— Из-за этого мне снились кошмары месяцами… годами.

Присев на край бордового кожаного дивана, Доналд пробормотал:

— Но мы уже знали об автокатастрофе…

— Брэнд вообще не попадал в эту аварию — и кольцо у него отобрали намного позже. Это сделали люди, которые похитили его. И как раз тогда, когда я требовала доказательств его смерти. Удивительное совпадение, не находишь?

Клеа начала молиться: «Пожалуйста, Господи! Пусть Брэнд ошибается насчет причастности ко всему моего отца».

Ее отец не ответил. Его лицо стало словно каменное.

— Папа, ты должен мне сказать. Брэнд думает, ты собирался его убить.

— Это чертова ложь!

— Папа!

Ее отец никогда не ругался в обществе женщин. Она отступила на шаг, сжимая перед собой папку. Доналд Томлинсон встал:

— Не надо так от меня пятиться. Ты же не веришь этому, правда?

— Я… я не знаю, — замялась Клеа.

— Ты не уверена? Ты веришь ему больше, чем мне?!

Ее пронзила острая боль. Все еще сжимая папку, Клеа дотронулась свободной рукой до живота.

— Я уже не знаю чему или кому верить. О, папочка, я так растеряна… — Рыдания сдавили ей горло.

Доналд распахнул объятия, но Клеа замешкалась. Тогда он медленно опустил руки:

— Ты веришь ему…

— Убеди меня, что это ложь! — взмолилась она.

— Убедить тебя? Я твой отец. Где твоя преданность? Кто тебя вырастил? Кто был для тебя и отцом, и матерью — после того как та стерва бросила нас ради другого мужчины и его детей?

Теперь настала очередь Клеа в изумлении вытаращить глаза. Она никогда не видела отца в таком состоянии. После продолжительного молчания Клеа наконец произнесла:

— Я всегда относилась к тебе с безоговорочной преданностью. — До сих пор. С каждой минутой ее непоколебимая вера в отца рушилась. — Гарри говорит…

— Что? — встрепенулся отец.

Его вопрос словно удар хлыста заставил Клеа подпрыгнуть.

— Гарри сказал, будто ты знал: единственной причиной, по которой он хотел на мне жениться, было его разорение.

— Это неправда! — Выпятив челюсть, отец продолжил: — Гарри всегда хотел жениться на тебе — он стал бы прекрасным мужем, если бы тот ублюдок не вмешался.

— Я влюбилась в Брэнда!

— Влюбилась! — хмыкнул Доналд.

— По крайней мере, Брэнду не надо было давать взятку, чтобы он на мне женился.

Видя ошеломленное выражение лица Доналда, Клеа решила идти до конца:

— Да, Гарри сказал мне, что ты предложил ему… благодарность…

— Это то, что тебе следовало сделать с самого начала. Это бы все исправило…

Глаза Клеа широко распахнулись.

— Поэтому ты пытался убить Брэнда? Чтобы я смогла выйти замуж за Гарри? — Клеа стало мутить. — Мне нехорошо… Я пойду домой. — Она направилась к двери.

Тихий голос отца остановил ее:

— Ты не понимаешь, Клеа. Он собирался меня уничтожить — все, что я построил…

Пораженная, она повернулась:

— Что ты имеешь в виду?

— С того момента, как ты представила его мне, я знал: Брэнд острее ножа, он видит то, что большинство людей не замечает. Он холодный, рассудительный ублюдок. Его аналитический ум собирает информацию и получает ответы. Он жил в Ираке и Афганистане. Он разбирается в торговле древностями на Ближнем Востоке. В довершение всего он обладает особенным талантом — способностью распознавать подделку с первого взгляда. А его способность запоминать информацию о самых малоизвестных предметах поразительна. Я знал — это лишь вопрос времени.

Растерянность Клеа превратилась в уверенность — и в горькое разочарование…

Она потерла бок, и ноющая боль, казалось, немного затихла.

— Ты занимаешься скупкой краденых артефактов. — Таких, как сосуд Инанны и «Леди из храма». И одному только Богу известно скольких еще… — Я защищала тебя, — сказала Клеа печально. — Я говорила Брэнду, что ты бы никогда не стал этим заниматься. Я тебя совсем не знаю…

Она должна извиниться перед Брэндом. Он прав: она слишком наивна. Ее отец развел руками:

— Я пытался уберечь тебя от новости о его смерти, дорогая. Если бы ты поверила, что твой муж бросил тебя ради другой женщины, и развелась бы с ним, все было бы… проще.

— Но я никогда не верила в его измену!

— Что означало: тебе надо предоставить другую версию событий…

— Поэтому ты заставил своих так называемых детективов сообщить, что Брэнд погиб в автокатастрофе в пустыне вместе со своей несуществующей любовницей? — Клеа с трудом перевела дыхание. — Проблема была в том, что люди, которых ты нанял убить Брэнда, вместо этого его похитили и оставили в живых в качестве страховки.

— Мы с Гарри с их помощью перевозили древности через границу Турции, — кивнул Доналд. — Но чего я не знал, так это того, что Гарри обманывал их. Поэтому они забрали Брэнда и исчезли, надеясь получить в дальнейшем вознаграждение. Но затем один из них внезапно объявился с обручальным кольцом Брэнда. Он увидел наше объявление и связался с Гарри, чтобы получить вознаграждение. — Ее отец вздохнул. — Тогда я понял, что Брэнд где-то в пределах досягаемости.

— Поэтому ты и заказал этих похитителей и их жертву. Если бы у тебя все получилось, я бы никогда не узнала, что ты пытался убить моего мужа.

— Все разрослось как снежный ком…

Но семена сомнений об измене Брэнда были удачно посажены и даже дали ростки. Она была такой доверчивой…

Клеа чувствовала, что вот-вот разразится плачем. Но к чему это приведет?

— Папа… — Этот человек все еще был ее отцом. — Брэнд видел «Леди из храма». Он знает, откуда она на самом деле. Я не сомневаюсь, Брэнд пойдет в ФБР.

Доналд отошел, остановившись рядом с подставкой, на которой стояло старинное изделие из бронзы. Клеа даже думать не хотела о том, было ли оно тоже приобретено незаконно.

— Я знал, что этот день наступит, с того момента, как встретил этого человека. — Доналд вытянул руку и коснулся бронзовой фигуры. — И когда твой муж вернулся, я пытался выиграть время. Пытался отговорить Алана от того, чтобы выставлять маску. Говорил ему, что мы должны подождать, пока музей не сможет выставить все части коллекции. Но он не хотел… — Отец повернулся лицом к Клеа. — А я не мог объяснить ему причину. Это словно стоять на пути приближающегося поезда.

— Так Алан не в курсе? — поинтересовалась Клеа.

Алан давал разрешение на все покупки и проверял происхождение каждого предмета.

— У него были подозрения, я думаю. Но Алан никогда не задавал много вопросов — лишь бы было указано какое-то происхождение вещи. Достаточно, чтобы прикрыть свою бюрократическую задницу.

— Я вообще ничего не подозревала, — прошептала Клеа.

В это было трудно поверить. Она уважала отца, считала его всемогущим и честным.

— Ты моя дочь, мой единственный ребенок. Конечно, я не хотел втягивать тебя в эту темную сторону своей жизни.

— Но ты был готов позволить мне выйти замуж за Гарри, зная, что он участвовал во всем этом! Ты не думал, что я могу оказаться втянутой во всю эту мерзость случайно?

Ее отец печально улыбнулся:

— Мы планировали остановиться, пока еще были на волне успеха. Четыре года назад мы были близки к этому. Если бы Брэнд не начал задавать вопросы и не поехал бы в Ирак в поисках ответов, все могло бы сложиться по-другому. Маска должна была стать нашим последним делом.

— Не надо обвинять Брэнда! И это все равно не сработало — Гарри разорен.

— В последнее время он сильно увлекся игрой…

— Гарри… игрок?! — Казалось, открытиям Клеа не будет конца.

Ее отец вздохнул:

— Так что, возможно, в итоге ты выбрала лучшего мужчину — в лице Брэнда.

— Чего ты не понимаешь, так это того, что я люблю Брэнда! Для меня существует только Брэнд. Ни Гарри, ни кто-либо еще меня не интересует!

— Этот холодный ублюдок любит тебя. — Доналд сделал паузу. — Ты должна напомнить ему, что я твой отец. Если он донесет на меня, ты будешь безутешна.

— Не проси меня об этом! — взмолилась она. — Все что угодно, только не это! Кроме того, Брэнд никогда не поступится своими убеждениями. Даже ради меня.

— Пусть будет так. Я лучше поговорю со своим адвокатом.

Клеа сократила расстояние между ними:

— О, папочка!

Отец крепко ее обнял:

— Как бы все ни закончилось, никогда не забывай: я люблю тебя. Ты лучшая дочь, которую можно пожелать.