Ранним утром, еще до рассвета, Брэнд проснулся весь в холодном поту, зажатый в тисках яркого кошмара. Жуткие картины насилия пронеслись в его сознании, и он прижался к Клеа. Она потянулась рядом с ним, сонно вздохнув, ее спина прижалась к его торсу.

Он поцеловал ее в затылок, и она выгнулась словно кошка. Его тело мгновенно оживилось. На этот раз их страсть была менее игривой. Теперь в ней преобладала неистовая сила, почти звериная ярость.

Потом Брэнд обвил Клеа руками и притянул к себе, его веки сомкнулись.

Под рукой, лежавшей на ее животе, что-то пошевелилось. Брэнд вздрогнул, потрясенный. Ребенок. Семья. Его семья…

В его объятиях Клеа зашевелилась во сне, бессвязно пробормотав что-то, прежде чем ее дыхание выровнялось. Но прошло много времени, прежде чем сон сморил и его.

Брэнда разбудил стук дятла по каштановому дереву за окном. Рядом с ним Клеа все так же спокойно спала. Он оперся на локоть, наблюдая за ней в лучах начинавшегося дня. Наконец она открыла глаза, и в теплых лучах утреннего солнца Брэнд уловил первый проблеск удивления.

И радость тоже. И что-то большее…

Клеа посмотрела на него и выпалила:

— Ночью… ты меня разбудил. Я почувствовала: ты трогал мой живот. — Она перевернулась и потянулась к нему. — Брэнд, ты должен знать. Этот ребенок… не от Гарри.

Брэнд вздрогнул.

Он не хотел говорить о чем-либо, что могло вызвать у них ссору, — только не после той близости, что была между ними прошлой ночью.

— Я никогда не буду вдаваться в подробности зачатия твоего ребенка. Я понимаю, как это могло произойти. Ты, должно быть, чувствовала себе очень одинокой…

— Подожди!

Клеа выбралась из постели. Брэнд не мог не восхититься красотой изгибов ее обнаженного тела, плавностью движений, благодаря которой казалось — она не идет, а плывет.

Пройдя через спальню, Клеа распахнула дверцы шкафа. Несколько секунд спустя Брэнд услышал щелчок открываемого сейфа. Она вытащила папку с бумагами и, открыв ее, подошла к нему. Сев на кровать, протянула один листок и прикрыла простыней свою наготу.

Брэнд поежился:

— Мне не нужны…

— Нет, нужны!

Он глянул на расплывшиеся внизу черно-белую печать и свою подпись.

— Что это?..

— Посмотри!

Он взял бумагу и прочитал заголовок: «Клиентское соглашение о хранении депозита».

Перебрав все возможные варианты, Брэнд посмотрел на Клеа, не веря своим глазам. Словно издалека он услышал свой голос:

— Что ты хочешь мне сказать?..

— Отец моего ребенка — ты!

— Не может быть… — Брэнд помахал соглашением. — Где ты его взяла?

— Я нашла его среди бумаг в твоем кабинете, когда разбирала их… — Она сглотнула. — В прошлом году — после того как получила твое кольцо. Я поняла, что пришло время все довести до конца…

— Боже!

Такого развития событий Брэнд совершенно не предполагал.

— То, что я нашла это тогда, казалось таким правильным. — Клеа слегка подвинулась, и простыня соскользнула с ее плеч, обнажая бледную кожу. — Словно так и должно быть. Это дало мне цель, избавило от той беспомощности, которую я чувствовала. И мне повезло — я забеременела сразу же.

Несколько лет назад, когда Брэнд впервые подумал о том, чтобы сдать на хранение собственную сперму, казалось — это ему предопределено судьбой.

Тем не менее какая-то часть его предупреждала: такой поступок имеет слишком маленькое отношение к смерти и огромное — к жизни. Брэнд не мог исключать вероятности, что он попадет служить в регион, где химическое оружие может подорвать его здоровье. Так что подобное соглашение являлось своеобразной страховкой на будущее. На всякий случай. Но то, что сделала Клеа…

Это он не мог осознать.

— Тебе придется дать мне время, чтобы переварить новость, — произнес он наконец.

Тихо вздохнув, Клеа сказала:

— Слепая вера никогда не была тебе присуща. И конечно, ты захочешь, чтобы я провела тест на установление отцовства. Так вот: я найду документы по искусственному оплодотворению и отдам тебе. Но попозже. А сейчас, если ты не против, пойду приму душ.

Пар клубился в ванной комнате белыми облаками. Брэнд прокрался сквозь него и направился прямо в душевую кабинку, где смог различить бледные очертания Клеа под струей воды. Недолго думая, он вошел в кабинку.

Зеленые глаза, которые она подняла на него, блестели от слез.

— Не плачь!

Брэнд сократил расстояние между ними и заключил ее мокрое тело в объятия, не обращая внимания на струю воды, продолжающую бить в них. Наклонив голову, он вдыхал сладкий, едва уловимый аромат жасмина.

— Я не плачу, — всхлипнула Клеа у него на груди.

— Ты могла меня обмануть.

Она подняла лицо:

— Брэнд, я потеряла свое кольцо…

Этого он ожидал меньше всего. Очевидно, потеря кольца очень сильно ее расстроила. Но Брэнд даже обрадовался: теперь понято, почему она его не носила.

— Тш-ш-ш. Я подарю тебе другое.

— Это уже не то! — Клеа всхлипнула. — Я сняла его, чтобы помыть руки, и оставила в дамской комнате в музее. А когда вернулась за кольцом, его уже не было…

Брэнд не дал ей сказать больше ни слова, накрыв ее рот поцелуем. Он почувствовал вкус ее слез, и его глаза тоже увлажнились. Зажмурившись, Брэнд поцеловал Клеа крепче, затем оторвался от нее, чтобы перевести дыхание.

Наконец он прошептал:

— Клеа!

Она откинула голову, и вода заструилась по ее щекам, унося с собой слезы.

— Да?

Он заглянул ей в глаза:

— Ты должна меня остановить. Скажи что-нибудь. Хочешь поговорить?

— Думаю, мне разговор уже не нужен.

Она приложила палец к его губам, заставив замолчать.

От ее прикосновения Брэнд застонал:

— Клеа, ты меня добиваешь.

— Я еще даже не начинала, — прошептала она, проводя кончиком пальца по его нижней губе.

— Перестань!

Но Клеа только поднялась на носочки. Теперь ее глаза были так близко, что Брэнд мог видеть золотистые блики.

— Прежде чем… — он помедлил, — прежде чем ты пожалеешь о том, что сначала не поговорила со мной.

— Я не пожалею об этом! — заверила она его, мокрыми пальцами гладя впадины под скулами. — Мы можем поговорить позже. Ты похудел. Твои скулы никогда так сильно не выделялись. Но, должна признать, мне нравится. Невероятно сексуально. Придают тебе изможденный и голодный вид.

Он зарычал.

Клеа засмеялась. И с приливом страстного желания Брэнд понял: это было именно то, о чем он так страстно мечтал жуткими, мрачными ночами там, в плену… Он любил эту женщину всем сердцем.

Клеа.

Он не был уверен, произнес ли ее имя вслух. Все, что он знал, — она таяла в его руках: нежная, податливая и такая женственная.

— Нам надо…

— Пойти в спальню?

— Хочешь заняться любовью здесь? В душе?

Но сначала он должен сказать, что верит ей. Прежде чем он дотронется до нее снова так, что они окажутся связаны навсегда.

Нежностью. Уважением. Любовью.

А его недоверие?.. Он ошибался. Боже, как он ошибался! И теперь ему нужно извиниться за это.

— Я не могу перестать думать… — Брэнд дотронулся до ее округлого влажного живота. Он увеличился с тех пор, как он отшатнулся от нее в вечер открытия выставки. — О ребенке.

— И?.. — Она убрала руки от его лица.

Ее тело напряглось, глаза расширились и потемнели, пока она ждала его ответа. Она… боялась?.. Презрение к себе захлестнуло Брэнда.

— Не смотри так!

Обхватив ее живот, он переключил свое внимание с ее лица на новую жизнь, зарождавшуюся внутри. Это казалось чудом.

Его ребенок…

Живот Клеа поднимался и опускался.

— Я верю тебе.

Рот Клеа округлился от удивления.

— Ты признаешь, что мой ребенок… от тебя?

Он гладил ее живот. Под его руками что-то зашевелилось.

Сердце Брэнда пошатнулось. Дрогнуло. Возбужденный, он поднял голову и встретился взглядом с настороженными глазами Клеа.

— Мы оба знаем: я слишком много анализирую, слишком скептичен. И чтобы признать ребенка без достаточных объяснений… Но я не собираюсь требовать ДНК-тест или отчеты об искусственном оплодотворении — ты заслужила мое доверие. Я верю тебе только потому, что ты так говоришь.

— Но это действительно так! И так как я была твоей женой, твоей вдовой, не было никаких проблем с получением… депозита.

Под его руками ребенок вновь зашевелился в ее животе.

Брэнда наполнило ощущение чуда.

— Я знаю, он мой…

Протянув руку, Брэнд выключил воду:

— Хватит разговоров. Пора перенести тебя обратно в нашу спальню.

Когда в понедельник утром Брэнд спустился в столовую к завтраку, весь мир, казалось, обновился новыми яркими красками. Все вокруг было озарено новостью: он станет отцом, у них с Клеа будет ребенок. Его ребенок…

Его жизнь изменилась навсегда.

В саду летние цветы показались ему цветными брызгами, и он сощурился от золотых лучей, пробивающихся сквозь открытые застекленные двери.

Круглый стол, покрытый стильной скатертью с рисунком в подсолнухах, оказался накрыт на одного. Не было признаков Клеа.

Впрочем, Брэнд и не ожидал, что она все еще здесь будет, — часы уже показывали девять. Тем не менее, как и в любое другое утро, его первая мысль была о Клеа.

Но сегодня все было по-другому. Ребенок, которого носила под сердцем Клеа, был от него!

Он вытянул руку, чтобы поймать солнечный луч.

Годами Брэнд просыпался в мрачной адской дыре, и теперь он никогда не сможет воспринимать солнечный свет как раньше. Теперь это было чудо.

Как и его Клеа…

Вытащив телефон из кармана, он набрал ее номер. Она ответила сразу же. Ему показалось, она оживилась, когда услышала его голос, и это вызвало у Брэнда немалую радость.

— Пообедаешь со мной сегодня? — спросил он хрипло.

— Это было бы чудесно. О, подожди!

Брэнд слышал, как Клеа разговаривает с кем-то.

— Брэнд, мне пора идти. Алан сказал: телевизионная съемочная группа уже приехала, чтобы взять у нас интервью. Фестиваль Музейной мили так близко, все происходит одновременно. Я не могу сейчас разговаривать. Увидимся позже.

— Хорошо, — промурлыкал он.

— Буду ждать тебя в музее в пять, только сначала мне надо будет зайти домой и переодеться.

Это его рассмешило.

— Клеа, ты будешь выглядеть замечательно, во что бы ты ни была одета.

— Спасибо.

В ее голосе прозвучала нотка, вызвавшая у него улыбку.

— В таком случае встретимся в пять.

Отключившись, Брэнд заметил поступившие сообщения. Он прослушал их. Одно из них вызвало его особенный интерес.

Когда явился Кертис с горой черничных блинчиков, Брэнд уже записал время и место, чтобы встретиться с собеседником. Наконец, прослушав все сообщения, он взял вилку и приступил к еде.

— Я звонил тебе все выходные.

Клеа подняла голову от последней корректуры программки Фестиваля Музейной мили и бросила взгляд на Гарри.

— Я оставлял сообщения, — продолжил он обиженно. — Ты так и не перезвонила.

Эти выходные стали для них с Брэндом волшебным бегством от окружающего мира. Им необходимо было узнать друг друга заново. Заложить основу для их будущего.

Но не могла же она объяснять это Гарри! Вместо этого Клеа сказала:

— Я получила твои сообщения… — Последовала неловкая пауза. — Сегодня такое сумасшедшее утро из-за предстоящего Фестиваля Музейной мили, — добавила она неубедительно.

Он пересек кабинет и встал перед ее столом:

— Я хотел пригласить тебя пообедать.

Клеа состроила гримасу:

— Сегодня у меня совершенно нет времени.

«Каждую сэкономленную сегодня минуту я приберегу для Брэнда», — подумала Клеа с уколом вины.

Но ей нужно было поговорить с Гарри, сказать ему: больше нет необходимости продолжать этот спектакль, так как Брэнд знает правду.

Клеа посмотрела на часы:

— Я могу устроить небольшой перерыв и выпить кофе внизу, во внутреннем дворике.

— Лучше, чем ничего. — Гарри выглядел удрученным.

— Они готовят неплохие сэндвичи, если хочешь перекусить, — напомнила ему Клеа, вставая с кресла.

Пять минут спустя они нашли столик в углу оживленного дворика рядом с клумбой с яркими цветами, прикрытой большим зонтом в бело-зеленую полоску.

Клеа заказала фруктовый коктейль, а Гарри остановился на сэндвиче и светлом пиве.

— Разве это не здорово? — сказала Клеа, когда принесли их заказ.

Гарри что-то вытащил из кармана:

— Я хотел сводить тебя пообедать, чтобы отдать это.

«Это» оказалось сверкающим бриллиантом — как минимум в два карата.

Клеа посмотрела на Гарри:

— Я не могу принять его.

— Потому что Брэнд вернулся из мертвых?

В его голосе прозвучал неприятный оттенок, и по спине Клеа пробежал холодок.

— Вряд ли я могу согласиться выйти за тебя, пока замужем за другим.

— А раньше ты с радостью притворялась, будто собираешься за меня замуж.

— Это была глупая затея, — призналась Клеа, — нечестная по отношению и к тебе, и к Брэнду.

И недостойная ее.

Да, она сказала Брэнду, что собирается замуж за Гарри, но ей хотелось лишь ранить его. Она слишком болезненно отреагировала на его возвращение и пожелала отомстить за неопределенность и горькую потерю, которые пережила.

Во всем виноват ее гнев — и ее гордость.

Клеа вздохнула:

— Мне вообще не стоило втягивать тебя в эту историю.

Гарри придвинулся на край стула:

— Разведись с Брэндом — выходи за меня! Я всегда буду с тобой. И я бы не пропал без вести. Все было бы хорошо. Я стал бы отцом для твоего ребенка. Поверь, у нас может получиться. — Не дожидаясь ответа, он взял ее руку и надел кольцо на палец, на пустующее место, где раньше было кольцо Брэнда…

Кольцо с бриллиантом было тугим и неудобным — и совершенно неправильным.

— Нет!

Клеа начала снимать его, но руки Гарри удержали ее. Его карие глаза были серьезны.

— Я купил тебе это кольцо несколько недель назад — до того как объявился твой муж. Я хочу, чтобы ты развелась с Брэндом. Клеа, я люблю тебя… Я всегда тебя любил.

Клеа ошеломленно уставилась на Гарри. Она незаметно осмотрелась: не подслушивает ли их кто-нибудь? Но, к счастью, никто не обращал внимания на их столик, скрытый в углу.

Переведя взгляд обратно на Гарри, Клеа сказала только:

— Я не знала…

Как она могла быть настолько слепой? Гарри криво улыбнулся:

— Я мечтал, что когда-нибудь ты посмотришь на меня и поймешь: я единственный, кто тебе нужен.

— О, Гарри…

Как она могла быть такой бесчувственной? Все эти годы она относилась к нему как к брату, как к другу. Как он, должно быть, страдал…

Она влюбилась в Брэнда и… позволила именно Гарри сообщить новость о ее свадьбе в Вегасе отцу. Клеа закрыла глаза. Потом она сказала Брэнду, что выходит замуж за Гарри…

Впервые в жизни она почувствовала сильную неприязнь к себе.

Открыв глаза, Клеа переплела свои пальцы с пальцами Гарри:

— Прости. Какой эгоистичной ты меня, наверное, считаешь.

— Ты меня не любишь?

Клеа медленно покачала головой:

— Не так, как ты того заслуживаешь. Мне жаль… — Она нежно сжала его пальцы, прежде чем выпустить их, и сняла кольцо. — Я не могу его носить.

Натянутая улыбка, которой одарил ее Гарри, забирая кольцо, практически разбила ей сердце.

— У нас все могло получиться — я знаю тебя всю твою жизнь.

— Гарри…

— Не надо слишком торопиться, Клеа. — Он задумался, и она уловила проблеск досады в его глазах. — Если это из-за Брэнда, то уверяю: ты совершаешь ошибку.

Клеа проглотила подсознательные возражения и опустила ресницы.

«Гарри обижен, — сказала она себе. — Конечно, теперь он начнет нападать на Брэнда».

— Брэнд — отец моего ребенка, — сказала она наконец.

— Он холодный, опасный ублюдок.

Картины прошлых выходных промелькнули перед ее глазами.

Нежность Брэнда… его счастье… его слезы.

Гарри не знал Брэнда, иначе не стал бы делать такое нелепое заявление.

— Подумай о том, насколько у нас больше общего. Твой отец был бы счастлив, а мой танцевал бы в могиле. Две династии объединяются.

— Династии? — Это напыщенное слово насторожило Клеа. — Так дело в деньгах? Пожалуйста, скажи мне, что слухи о твоих финансовых проблемах — ложь.

— Кто тебе рассказал? — Гарри покраснел.

Выходит, Брэнд был прав…

— Почему ты мне об этом не сказал? Я могла бы помочь тебе с займом.

Он печально улыбнулся:

— О, Клеа… Это мало чем помогло бы.

Внезапно Клеа расхотела допивать свой коктейль. Отодвинув высокий стакан, она тихо сказала:

— Я могла попросить папу помочь.

— Твой отец знает. Если бы ты вышла за меня… — он посмотрел на ее живот, — и мы бы растили твоего ребенка вместе, он погасил бы мои долги.

Она была шокирована:

— Мой отец так сказал?!

— Твой отец хорошо ко мне относится — он всегда хотел, чтобы мы с тобой поженились.

Слова Гарри звучали правдоподобно. Но предложить заплатить Гарри, чтобы он женился на дочери…

— Не смотри на меня так, Клеа! — В голосе Гарри улавливалось затаенное нетерпение. — Для тебя всегда было разумно выйти за меня.

Неужели ее отец и Гарри были так в ней уверены? Неужели оба думали: она все равно рано или поздно выйдет замуж за Гарри? А как же любовь?

Клеа словно ударили ножом в спину.

Открыв сумочку, она достала деньги и положила на стол, затем встала:

— Прощай, Гарри.