- Простите меня, - сказал я, - но мне не верится, чтобы это было необходимо.

Мэгги поглядела на меня, в глазах ее появилось сияние.

- Да, вы точно Тэлон.

- Вы знали кого-то из Тэлонов?

Она пропустила вопрос мимо ушей, но добавила:

- Многие наслышаны о кладах Тэлона, всей той пиратской добыче, которую припрятал или закопал ваш предок по всему свету. Мне кажется, вы должны знать где.

- Я ничего не знаю, - ответил я. - Если эти истории - правда, то они такая же загадка для меня, как и для других. Судя по рассказам, он был старым дьяволом и не верил, что кто-то должен что-то получить за просто так. Что бы он ни спрятал, если он вообще что-нибудь спрятал, он закопал это будь здоров.

Молли была явно озадачена, поэтому я объяснил:

- У меня был предок, первый в нашей фамилии, который был корсаром. Это вежливое название пирата. История гласит, что он прошел Тихий океан из Индии с несколькими кораблями, набитыми сокровищами, и к тому времени, как достиг Западного побережья, его корабли были в плохом состоянии, поэтому он зарыл сокровища в нескольких местах.

- Это правда?

- Кто знает? Судя по рассказам, он был старым мошенником. Он мог пустить слух о сокровищах, чтобы подразнить народ.

- И все же у него была куча денег, - сказала Мэгги, - и жил он хорошо. - Она взглянула на Молли. - Он прошел Атлантику через мыс Горн и в конце концов обосновался в Квебеке.

Она снова повернулась ко мне.

- Чего вы хотите?

- Двух лошадей. Двух ваших лучших лошадей. Я должен увезти отсюда Молли, прежде чем ее убьют.

Я никому не одалживаю лошадей. Лошади - моя собственность. Это мои игрушки. Это чудесные животные.

- Я так и слышал.

- От кого вы убегаете? - спросила она. - От Джефферсона Хенри или от Прайда Хоуви?

Она о них знала? Сколько же еще ей было известно? Я вдруг насторожился. Неужели мы попали в западню?

- Наверное, от обоих. Может быть ни от кого. У нас беда, и мы хотим избежать другой, вот и все.

Несколько минут она смотрела в окно, постукивая пальцами по мягкой обивке кресла.

для своих лет она была пухленькой и хорошенькой, но кто же она? Очень, очень хитрая женщина, решил я. И почему она живет здесь, в отдалении от города и так одиноко? Почему так внимательно рассматривает улицу города? Просто из любопытства? Или ожидая гостей, о которых ей хотелось быть предупрежденной?

Насколько хорошо она знала, что происходит в городе?

Вглянув на Молли, я увидел, что ее глаза были широко раскрыты, а лицо побелело. Что она заметила? Что подозревает?

Я оглядел комнату, пытаясь найти ключ, намек, какую-нибудь...

Красные вельветовые шторы, плюшевая мебель, несколько фотографий полузнакомых актеров и актрис в рамках, все подписаны. Я не сидел достаточно близко, чтобы разобрать подписи. Она была актрисой? Я не знал.

- Мы отнимаем у вас слишком много времени, - сказал я. - Надеюсь, мы сможем уехать в течение часа или лучше через несколько минут?

- Они не будут вас здесь искать. Они не дураки.

- Но когда же мы уедем?

- Я не одалживаю лошадей, - повторила она.

Я встал.

- Благодарю вас. Мы пойдем.

- Садитесь, - сказала она, и в ее голосе послышалась сталь.

Неожиданно Мэгги повернула голову и посмотрела мне в глаза.

- Вы приходили в вагон Джефферсона Хенри. Зачем?

- Он нанял меня, чтобы найти девушку.

- Ее? - Она кивнула на Молли.

- Другую девушку, дочь Натана Альбро.

- Вы нашли ее?

- Я знаю, где она. Или, по крайней мере, где она была.

- И вы доложили ему об этом?

- Пока нет. Однако, я подозреваю, что он уже знает. Я был не единственным, кто ее искал.

- А сейчас вы хотите убежать?

Выражение мне не понравилось.

- Уехать, да. Молли нужно увезти отсюда, пока ее не убили.

- А вы?

- А я хочу уехать, пока мне не пришлось кого-нибудь убить.

Она постучала по креслу своими пухлыми пальчиками, унизанными перстнями, затем сказала:

- Я дам вам коня и разрешу вам уехать. - Она ткнула в Молли пальцем. Она останется со мной.

Глава двадцатая

Иногда надо вести разговоры, а иногда и действовать.

Одним молниеносным движением, прежде чем Мэгги сообразила, что происходит, я выхватил револьвер из кобуры на ее кресле.

- Оставайтесь на месте, Мэгги. Мне не приходилось стрелять в женщин, но не вынуждайте меня к этому.

Я быстро отступил, чтобы одновременно видеть и ее, и дверь.

- Молли, мы уходим. Пошли отсюда.

- Вы дурак, - сказала Мэгги.

- Многие из нас дураки, - сказал я. - Не знаю, что вы надеетесь из этого извлечь, Мэгги, но вы играете в чужую игру.

- Да? - сказала она с горечью. - В чужую? Думаете мне нравится здесь жить? Я живу здесь, потому что не могу себе позволить большего. Я живу на прибыль от этого дешевого ресторанчика и отеля. Она... - Мэгги указала пальцем с перстнями на Молли, - знает, где спрятаны пять миллионов золотом. Или знает, где найти к ним ключ. Оставьте ее со мной, и я позабочусь, чтобы она получила свою долю. Увезете ее от меня, и ее убьют. Я знаю Прайда Хоуви и я знаю Джефферсона Хенри. Один другого стоит.

А кстати, какова ваша доля в этом деле? Вы вмешались из-за того, что хотите получить свое, как и все мы. - Она перевела взгляд своих голубых глаз на Молли. - А если вы ему доверяете, то вы дурочка.

- Молли, мы идем?

Она шла передо мной по коридору на кухню. Женщина у плиты увидела у меня в руке револьвер, но промолчала, и мы вышли из дома.

Огромный индеец ждал. Я все еще держал револьвер, но не направляя на него.

- Оседлай двух лощадей. Одну с седлом-амазонкой. Я забираю Молли туда, где она будет в безопасности.

Не промолвив ни слова, он прошел в конюшню, вывел двух прекраснейших лошадей, которых я когда-либо видел, и быстро оседлал их. Я наблюдал за домом и за ним тоже, желая убедиться, что он как следует затянул подпругу.

Он оседлал их и подвел к ступенькам крыльца, где я бросил мешок с провизией, которую нам приготовил Герман Шафер и о котором я почти позабыл. Он привязал его к седлу моей лошади, затем вновь вернулся в сарай и вывел третью лошадь.

Глянув в сторону города, я увидел, что на улице собралось несколько всадников. Они направятся сюда.

- Садитесь в седло, Молли, сказал я, держа свою лошадь. Все мое внимание было сосредоточено на доме.

- У нее есть ружье, - сказал индеец. - Она скоро приходить. Вы ехать. Я тоже ехать.

- Ты уходишь от нее?

- Теперь она меня не любить. - Он помолчал, обдумывая что-то. Она никогда меня не любить.

Молли уже отъезжала, и я прыгнул в седло, когда дверь распахнулась. Мэгги держала в руках двустволку, она бросила ее к плечу, чтобы выстрелить, но отскочившая от стены дверь ударила ее по руке, и ружье пальнуло в воздух над конюшней.

В тот же миг, как она появилась в дверях, я повернул лошадь за угол, в сторону тыльной части дома, и скрылся у нее из виду. Она поспешила за мной и выстрелила из второго ствола, но к этому времени я уже обогнул другой угол и помчался вслед за Молли. Бросив взгляд назад, я не увидел индейца.

Молли попридержала лошадь, чтобы я смог ее догнать. Когда мы поравнялись, она сказала:

- А теперь мы стали конокрадами.

- Мы их отпустим, как только достанем других.

Я оглянулся. Всадники, которых я видел на окраине города, приближались к дому Мэгги, однако пара человек, увидев нас, повернула лошадей в нашем направлении.

Земля перед нами казалась ровной, но на самом деле она постепенно поднималась к далеким горам. Мы скакали на запад, к низким холмам Хукер-Хиллс.

- Они не смогут нас поймать, - заметил я. - У нас большая фора и хорошие лошади.

- А как же индеец? Думаете, он догонит нас?

Индейца не было видно. Выстрелов я больше не слышал, но беспокоился намного больше, чем делал вид. Индеец мог бы помочь нам, поскольку лучше меня знал окружающие горы, но теперь он мог не догнать нас. Это, однако, была наименьшая из моих тревог. Люди из города, кем бы они ни были, скоро нападут на след. Возможно это были люди Ролона Тейлора, которые знали округу. Они ездили по ней годами.

Мэгги упомянула Прайда Хоуви, и он был где-то рядом. Хотя я не знал, каким образом Хоуви причастен к этому делу, он наверняка хотел видеть Молли живой, а меня мертвым, так же как, несомненно, и Джефферсон Хенри. Хоуви был хитрым, опасным человеком, он все обдумает, оценит нашу скорость, наше возможное направление и выйдет нам наперерез.

Наш единственный шанс на успех заключался в возможности перехитрить его.

Мы проехали Хукер-Хиллс и въехали в овраг, который вел к югу. Здесь по дну тек маленький ручеек, и мы провели к нему лошадей, хотя я сомневался, что вода смоет наши следы, прежде чем подоспеют преследователи. И все-таки это был шанс, которым грех было не воспользоваться.

Мы въехали в русло Уэрфано-Ривер, где оставалось очень мало воды, и по нему направились на юго-запад в сторону каменистых холмов.

Лошади находились в прекрасной форме, у нас была фора перед преследователями. Мы могли добраться до холмов, но что потом? Нам не дадут скрыться, не дадут выйти из игры, где на кону стояло пять миллионов долларов и стоимость железной дороги. Мне-то эти пять миллинов не нужны. Возможно, я сумасшедший, возможно, когда постарею, поумнею, но все, что мне сейчас хотелось - это хорошего коня и хорошей, расстилающихся передо мной земли.

По-моему, нет ничего лучше, чем выбраться на высокий гребень и сидеть в седле, ощущая, как ветер приносит запах сосен из лежащих внизу долин, глядя, как сверкает солнце на далеких снежных вершинах. Мне ужасно хотелось попробовать студеной воды из неизвестных мне горных ручьев, половить рыбку в заводях речушек и оставить свои следы на этой прекрасной, нехоженой земле.

Пока ехали по тропе, мы с Молли много не разговаривали. Я не люблю разговаривать, когда еду по тропе, и Молли, должно быть, почувствовала это или у нее самой было похожее настроение. Прежде всего, когда много болтаешь, не можешь прислушиваться к посторонним звукам. Тропа была узкой, и у нас не было возможности ехать рядом. Мы молча любовались окружающей нас землей, наблюдая, как наливаются пурпуром холмы, как протягиваются длинные тени в каньонах.

Никто лучше меня не знал, что горы могут стать ловушкой. В одном горном хребте редко бывает больше двух-трех перевалов и нескольких троп, а люди Ролона Тейлора знают эти места лучше меня. Однако и уходить с тропы в горах рискованно. Тропа обязательно куда-то ведет, а если нет тропы, то и идти некуда. Можно прошагать несколько миль по скалистой местности, а потом вдруг выйти к пропасти высотой в тысячу футов или больше, и придется проделывать весь путь обратно.

Я не сомневался, что меня хотели убить нас с Молли, особенно Молли. Если бы я смог увезти ее куда-нибудь, где она юыла бы в безопасности, тогда я попытался бы найти способ все поправить. Больше того, я выполнил свою работу. Я нашел Нэнси Хенри или Альбро, или как ее там еще, и она оказалась той же девушкой, которую я знал когда-то как Энн. Теперь я не чувствовал, что должен защищать эту Энн. И она, и Джефферсон Хенри хотели запустить руки в один котел с золотом, они стоили друг друга.

Молли была для них угрозой, потому что знала о прошлом Энн. Но если Молли знала о деньгах Альбро, она была обречена на смерть не только со стороны Энн. Пабло говорил мне о старой, заброшенной тропе, огибавшей пик Сент Чарльза, тропе, по которой я мог выйти к истоку Офир-Крик и объехать вершину Дир-Пик.

Уставшие до смерти, мы разбили лагерь у Офир-Крик, к западу от Дир.

Сварив кофе, я затушил костер, и мы проехали еще с милю. Напоив лошадей, я привязал их на небольшой поляне среди деревьев. Единственным живым существом, которое мы заметили, была сойка, прыгавшая по лагерю и подбиравшая упавшие кусочки пищи.

Никто из нас двоих не хотел спать, хотя оба здорово устали.

- Майло? Я боюсь.

- Да, нас преследует подлая банда.

- Но Мэгги! Я почему-то думала...

- Когда в горшке столько меда, к нему всегда слетаются пчелы. Мэгги такая же, как все, у нее нет денег, чтобы жить так, как она хочет и где хочет, поэтому она старается их достать. Они думают о пяти миллионах золотом плюс собственность железной дороги. Когда заходит речь о такой сумме, никому нельзя доверять.

- Даже вам?

Мне? Я, перед тем, как ответить, подумал немного и сказал:

- Мне вы можете доверять, потому что у меня не хватает здравого смысла быть жадным до денег. Может, такое время и наступит. А сейчас я счастлив тем, что смотрю на эту землю с седла своего коня. Когда в долинах начнут тесниться люди, вот тогда я буду думать о богатстве.

- Чего вы хотите от жизни, Майло?

- Поездить по стране, подыскать себе место для ранчо, как сделал Па. Найду ничего не подозревающую девушку, которой не нужно быть богатой, и женюсь. Буду растить детей, цветы и лошадей, а еще сено и мясо, чтобы их кормить. Некоторым нужны огни городов, восхищение женщин и слава, которая приходит с успехом. А я просто хочу, чтобы передо мной разворачивалась тропа, открывался красивый пейзаж с вершины холма и пах смолой дым костра.

- Вам легко быть довольным.

- Наверное.

- Иногда люди пытаются взять от жизни слишком многое. Возьмите моего брата. Он хочет успеха. Он желает оказаться наверху, и он там окажется. Просто некоторые из нас не просят от жизни слишком много. Я за простые удовольствия.

- Вы думаете, нас будут преследовать?

- Ага. Точно будут. Они постараются угадать, куда мы направляемся, а потом попытаются отрезать нас. Вот тут мы должны их перехитрить. Мы должны убедить их, будто они правильно угадали наше направление, а самим поехать в другое место.

- Я начинаю ненавидеть их!

- Не надо. Не стоит, Молли. Я ни к кому не испытываю это чувство и никогда не испытывал. Человек дклает то, что обязан делать, пусть даже мне кажется, что он делает неправильно. Поэтому не стоит тратить эмоции и ненавидеть людей. Если необходимо, можете выстрелить в человека, но не надо его ненавидеть.