- Вы странный.

- Не совсем. Я всего лишь простоватый. Если на меня нападают, я защищаюсь. Если за мной охотятся, я считаю, что могу открыть ответную охоту, вот и все. Теперь надо немного отдохнуть. Перед рассветом выедем и направимся точно на север. Проедем к западу от Гобблерс-Ноб и дальше мимо Хардскреббл-Маунтин. Я не так хорошо знаю это горы, но там есть тропа, которая спускается по Оукс-Крик. Туда мы и направимся.

"Мы туда направимся, - сказал я себе, - но мы туда не поедем".

Мы улеглись на ночлег на сосновых иголках и траве, и никто нас не побеспокоил. Мы хорошо выспались и перед рассветом отправились в путь.

Когда мы встали, было холодно и темно. Стряхнув с себя сосновые иголки, я оставил Молли заниматься своими делами и пошел к поляне, где отвязал лошадей и отвел их напиться. Пока они пили, я стоял, дрожа от ночной прохлады, и смотрел на исчезающие звезды.

Мой конь поднял голову, с его губ капала вода.

- Пошли, мальчик, - тихо сказал я. - У нас впереди длинный день.

Он повернул голову, ткнулся в меня носом, и я почесал его между ушей. Это были великолепные животные, мне будет жалко отпускать их, но мы должны будем это сделать. Молли и так имела все основания подать на нас в суд за конокрадство.

Молли следила, как я седлаю лощадей.

- Майло, мы уйдем от них?

- Уйдем, - сказал я и пожалел, что не чувствовал такой уверенности, какую постарался придать своему голосу. Их было слишком много, вдобавок они лучше знали местность.

Мы ехали ходким шагом, пока не оказались вровень с Гобблерс-Ноб, хотя его вершина и находилась от нас на некотором удалении. Затем я свернул немного к западу, чтобы обогнуть отрог лежавшей впереди горы.

Стояла безветренная погода, не было слышно ни звука, кроме стука копыт лошадей. Я внезапно повернул - нечего облегчать им жизнь, - въехал в ручей Джанкинс-Крик и следовал по нему до последней возможности более двух миль. Выйдя из ручья, я повел наш маленький караван через седловину в долину Хардскреббла. Когда над нами нависла вершина Медвежьей горы, мы остановились на часок передохнуть. В этом месте тек ручей, росла сочная трава, поэтому мы поели сами и дали попастись лошадям.

С того времени, как мы покинули лагерь, мы не перекинулись ни единым словечком. Молли была испугана, я тоже. Испуган больше за нее, чем за себя, но понимал, что когда они нагонят нас, разгорится перестрелка, и я буду один против Бог знает скольких.

Когда мы снова сели в седло, свежесть утра уже исчезла. Теперь я ехал осторожно, оставляя как можно меньше следов, а те, которые остались, я старался направить на север и немного на восток. Я надеялся, что заставлю их подумать, будто мы едем к Дубовому ручью и тропе в Кэнон-Сити.

В устье каньона я оставил для преследователей несколько отпечатков копыт, не слишком явных, но указывающих на то, чтомы начали спускаться по тропе, ведущей вдоль Дубового ручья. Мы проехали полмили вверх по ручью, затем вернулись другим путем - по дну ручья или заметая оставшиеся следы и засыпая их пылью и сухими листьями.

Мы обошли стороной основание Керли-Пик, прошли немного вдоль Виноградного ручья, затем повернули по другому ручью, который тек с запада. Мы смертельно устали, начали выдыхаться и лошади. Пока что мы никого не встретили, хотя дважды спугнули оленей. Вдруг мой конь настороженно поставил уши, и через секунду я услышал их.

Прямо впереди, не более, чем в пятидесяти футах разговаривали мужчина и женщина.

Глава двадцать первая

Мы увидели друг друга одновременно, поэтому нам ничего не оставалось, как подъехать к ним.

Мужчина и женщина окинули взглядом нас, потом лошадей. Эти люди были с запада, поэтому нам ничего не пришлось им объяснять.

- Сэр, - я снял шляпу, - мэм. Мы в беде, довольно большой беде. Нам нужны еда и свежие лошади. Эти - добавил я, - не наши. Нам придется их отпустить, чтобы они нашли дорогу домой.

Секунду они стояли в нерешительности, потом мужчина сказал:

- Дом дальше. Поезжайте вперед, а мы за вами.

Когда мы остановились во дворе, Молли спросила:

- Майло? Что мы будем делать?

- Будем сами собой. Расскажем им правду. Ложью ничего не добьешься, кроме как еще большей лжи.

Я спешился и помог ей сойти с седла. На какой-то миг она прижалась ко мне.

- Майло, я больше не могу.

- У нас нет выбора. Мы должны уйти отсюда, даже если нам придется идти пешком. Если останемся здесь, то навлечем беду на этих людей.

Разнуздав лошадей, я пустил их в кораль.

- Пусть немного попьют и поедят, - сказал я.

- Мы можем войти в дом, - сказал мужчина. - Бесс приготовит вам обед.

- Мне нужна пара лошадей, - сказал я. - Мы можем купить их.

Он посмотрел тяжелым взглядом мне в глаза и спросил:

- Поговорим, когда поедим. - Он махнул головой в сторону лошадей. Где вы их взяли?

- Это лошади Мэгги, женщины, которой принадлежит ресторан в городе неподалеку. То есть, ресторан принадлежит ей, Герману Шаферу и этой молодой леди.

- Она не жена вам?

- Нет, сэр. Молодая леди - мой друг. Она в беде. - Я снял шляпу, смахнул пот со лба, потом вытер шляпу. - Надо сказать вам, сэр, что нам грозит перестрелка. - Видя выражение его лица, я поспешил покачать головой. - Не из-за женщины. Из-за денег. Если ее поймают, то убьют.

- А вас?

- Тоже убьют, конечно. Я у них поперек дороги. Я-то к этому привык, а вот молодая леди - нет. В меня иногда стреляли - там и тут.

Он посмотрел на мой револьвер.

- Вы хорошо им пользуетесь?

- Немножко умею.

Молли нигде не было видно. Я вошел в дом и увидел, что женщина что-то готовит у печки.

Она повернулась и посмотрела на меня очень красивыми глазами. Волосы ее начали седеть, но все еще сохраняла свою красоту и, судя по всему, доброту.

- Вы любите ее?

Я так и сел.

- Ну, мэм, мы убегаем от врагов. Тут нет времени оглядеться и даже поговорить.

- Она очень хорошенькая. У нее та красота, которая с годами становится все лучше.

- Да, мэм, она очень хорошенькая. Только я ведь бродяга. У меня нет ни корней, ни своего места. Покажите мне тропу, и я пойду по ней, куда бы она ни вела. Для женщины это не жизнь.

- Мой муж был такой же. Но из него получился хороший муж.

От всего этого разговора я почувствовал себя не в своей тарелке. Если бы Молли не грозила опасность, я бы выскочил оттуда прямо так, и очень быстро.

- У вас здесь приятное местечко, - сказал я.

- Мы сами сделали его приятным. Вдвоем, вместе.

- Да, мэм. - Я огляделся. - У вас нет таза, где я мог бы умыться?

- У задней двери. Там есть полотенце и мыло.

Когда я вышел, чтобы умыться к обеду, мужчина выводил из конюшни двух лошадей. Наша упряжь уже была надета на них. Он привязал их у коновязи.

- Вам, возможно, придется уехать неожиданно, - сказал он.

- Сколько я вам должен? - спросил я.

Он пожал плечами.

- По шестьдесят долларов, если хотите их купить. Если они нужны вам на время, просто отпустите их. Они найдут дорогу домой.

- Я их куплю.

Я пошел за ним обратно в дом, не доверяя в такое время ни одному человеку, не позволяя ему оказаться у меня за спиной. Его жена расставляла на столе обед, а Молли наливала кофе.

Вынув из кармана деньги, я отсчитал сто двадцать долларов золотыми монетами. Хозяин посмотрел на них, потом на меня.

- Мы здесь не часто видим золото, - сказал он.

- Это честные деньги, - сказал я. - К тому же их осталось совсем немного.

Это не было чистой правдой, но я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, сколько у меня денег. Даже люди, которых все считают честными, могут при виде золота стать жадными и подлыми. Я люблю людей, однако всегда пересчитываю сдачу и подснимаю колоду.

Все же было приятно немного отдохнуть. У них была просторная, удобная комната с чистыми, выстиранными занавесками и ковром из тряпок по всему полу, вся посуда вычищена до сияния и аккуратно сложена на полках. Пол выглядел так, что с него можно было есть.

Молли поддерживала разговор, а я задумался.

Мы приехали издалека и до этого момента держались очень хорошо: те, кто за нами гнался, по моим расчетам, остались далеко позади. Наверняка некоторые из них поехали вправо по дороге к Кэнон-Сити, который, кстати, был ближайшим городом, если бы мы надумали обратиться за помощью к закону. Они постараются перехватить нас там. Только у меня была другая идея.

Молли разговорилась не на шутку, в ее мире не было незнакомых людей. Я спросил себя, как она уживется с Ма, но сразу же отогнал эту мысль. Такие идеи могут оказаться западней. Они могут привести человека к беде. Мне еще хотелось пересечь не один горизонт, прежде чем попасть в двойную упряжку.

- Если хочешь уйти от погони, - говорил мне хозяин, - нужно двигаться на север к горе Лукаут, затем идти вдоль Медного оврага. Но направление на север может оказаться ловушкой.

- Как это?

- Королевское ущелье. Тысячу футов глубиной и как раз пересекает вашу тропу. Кэнон-Сити стоит прямо в его устье.

Я сидел, ругая себя последними словами. Вот до чего может довести забывчивость. Я же давным давно знал об этом ущелье, но начисто забыл. Как можно забыть такую большую и глубокую яму в горах?

Эти люди знают здешнюю округу?

- Вполне вероятно.

Тогда они будут вас ждать у Виноградного ручья и медного оврага. По крайней мере, там сходится несколько троп.

Он был, конечно, прав. Я закончил обед, стараясь найти выход из нашего положения.

- Если вы поедете дорогой на Лукаут, - сказал хозяин, - следуйте по Дорожному оврагу, а потом поверните на восток на Техасский ручей. Это ваш лучший шанс.

Встав из-за стола с кружкой в руке, я прошел к двери. Повернувшись, я сказал:

- Вам бы надо забыть, что вы нас когда-нибудь видели. Они найдут наши следы, поэтому просто скажите, что вас с женой не было дома и что мы взяли у вас пару лошадей и уехали.

- Я не люблю врать.

- Мистер, некоторые из этих людей не остановятся ни перед чем, включая пытки и убийства. Лучший путь для вас - ничего не говорить, а только жалеть, что вы потеряли лошадей и еду.

- Ладно, я подумаю.

Мы с Молли встретились взглядами, и она встала. Она устала, и я тоже, а ведь мы только начали убегать. Теперь у нас были свежие лошади, и у меня возникла новая мысль.

Молли, попрощавшись, вышла, и я помог ей подняться в седло. Я ей не завидовал, потому что она ехала на амазонке по всем этим ухабистым дорогам, но держалась она молодцом.

Мы поехали по направлению к горе Лукаут, и, когда мы оглянулись, они помахали нам.

- Дики? - Женщина с прекрасными голубыми глазами выглядела задумчивой. - Ты заметил, какая широкая талия у этого молодого человека? Как-то странно, такого аккуратного сложения и такой стройный, если не считать его широкой талии.

- У него пояс с деньгами, Бесс. Он заплатил нам золотом. Прямо так взял и заплатил. Я хочу сказать, он не отдал свой последний цент. Больше похоже на человека, который знает, сколько у него денег, и не беспокоится об остатке.

- Конечно, есть та небольшая старая тропа до Джем-Маунтин. Ты же не рассказал ему о ней.

- На хорошем коне, как наш жеребец, можно прискакать к Дорожному оврагу и Техасскому ручью на полчаса раньше них.

- Ты можешь и поужинать там, Дики. Я приготовлю еду, пока ты седлаешь коня. - Она помедлила. - Лучше возьми теплый пиджак, Дики. Ты можешь простыть, пока их ждешь. - Она вновь помедлила. - Такая прекрасная молодая пара. Я так мило с ней поговорила.

Когда он вернулся с оседланным жеребцом, она уже ждала с едой, завернутой в тонкое полотенце. Она положила ее в седельную сумку.

- Знаешь, Дики, что я подумала? Мне так понравилось разговаривать с этой молодой женщиной, и она так ловко помогает по дому...

- Ну, Бесс, брось так думать. Она может отнестись к нам с подозрением.

- Даже ненадолго? В конце концов, с другими у нас не было неприятностей.

- Мы добрые люди, Бесс, вот потому-то и не было. Но если умная молодая леди окажется здесь и особенно если увидит его коня или револьвер, или даже золото... Так что и не думай об этом. Я знаю, как ты любишь компанию, но это слишком большой риск.

- Только на две недели?

- Ну, Бесс, мне пора. Если добираться туда раньше их, это тяжелая дорога.

- Поступай, как знаешь, Дики, но лучше надень пиджак. Эти скалы такие холодные - ты можешь простудиться и умереть.

Мы въехали на склон Элкхорн-Маунтин, и я оглянулся назад. Под утренним солнцем все зеленело. Отворачиваясь, я уловил какое-то движение... я посмотрел назад.

Пыль? Она была слишком далеко, чтобы ее можно было различить. Может быть дым. Или просто покачнувшаяся ветка. Я нахмурился. Это выглядело как пыль.

Хозяин был прав. Наверняка Ролон Тейлор или Прайд Хоуви поставят кого-нибудь следить за Виноградным ручьем и Медным оврагом, потому что это единственные дороги к востоку от гор. Правильной идеей было бы повернуть на запад.

Техасский ручей? Я обдумал эту возможность. Если бы мы пересекли Арканзас возле Техасского ручья, мы могли бы направиться в холмы, а оттуда в Денвер. Там, с хорошим адвокатом, мы могли бы уладить это дело. И все же что-то меня беспокоило.

Джефферсон Хенри знал намного больше меня о судах и законе, то же самое относилось к Прайду Хоуви. Я также не хотел связываться с длинными судебными разбирательствами. Мне хотелось побывать за теми холмами, что ждали меня на горизонте.

Когда мы подъехали к ущелью, там уже собирались тени, но лишь местами, потому что солнце только устремилось к закату.

- Знаете, Молли, а не лучше ли нам вернуться в город, к Герману Шаферу и железной дороге? Наши преследователи, естественно, этого не ожидают, а все ответы, похоже, там.

- Вы уверены? Разве мы не старались оттуда убежать?