Затем неожиданно стали появляться короткие записи: "Н - ? Здесь что-то странное". Через несколько месяцев: "С. и Н. уехали". Затем то, что должно было служить признанием: "Так и не научился разговаривать с женщиной. Никогда не мог сказать ей, как сильно ее любил, как она была мне нужна". Затем на нескольких страницах шли записи о деловых соглашениях, еще нескольких продажах, но никакого упоминания о деньгах; затем: "Пусто! Пусто! Пусто! С. значила так много. Н?... Всего лишь дитя, но холодна... холодна и жестока".

Потом между датами зияли большие пробелы. Иногда сделки, всегда на большие суммы. Затем просто слово "Разведен". И чуть позже: "Вышла замуж за Ньютона Хенри. Боже мой! Этот негодяй! Я боюсь за Стаси. Н. выживет".

Страница за страницей деловых соглашений, каждое отмечено лишь инициалами и цифрами.

"Приходила Молли. Поставила цветы мне на стол! Какое прелестное дитя! Если бы моя собственная дочь могла быть такой кроткой и доброй! Н.Х. не имеет представления, какой пучок крапивы он отхватил".

Я отложил записную книжку. Глаза слипались от желания заснуть. Н.Х. ... Это, должно быть, Ньютон Хенри. Какая крапива? Не Стаси, Натан писал о Стаси с любовью, несмотря на то, что она от него убежала. Нэнси? Она была лишь ребенком. И все же он написал: "Нэнси выживет".

Несмотря на желание поспать, я перевернул страницу.

"Из Тополобампо. Все продвигается. С нами встретился Таи Цан. Одобрил Топо как конечный пункт. Позже доверительно сказал мне, что в том месте кто-то живет. Мужчина, женщина и молодая девушка. Наверняка Н.Х., С. и Н. Но как?.."

Повернувшись, я проснулся. Какой-то момент лежал, пытаясь вспомнить, где я. В своем номере в отеле, читал записную книжку. Я быстро протянул за ней руку. Она лежала здесь. Стул все так же стоял под дверной ручкой, но было совсем темно. Встав с кровати, я налил в тазик воды и сполоснул лицо.

Я вспомнил, о чем читал. "Живут в том месте". В каком месте?

На секунду я прислушался. Все было тихо. Стоя у окна я посмотрел вниз, на пустую улицу. На ней было темно и спокойно. Поворачиваясь, я краем глаза уловил обрывок движения на крыше дома напротив.

Там сидел человек или тень человека, скорчившегося за каменной трубой.

Глава восемнадцатая

Одна из причин, почему я прожил так долго - это потому, что я никогда не стою прямо у окна, во весь рост. Когда я хочу выглянуть на улицу, я встаю сбоку, с одного или другого, именно так я сделал и в этом случае.

У человека на крыше была винтовка, но я не мог разглядеть, смотрел ли он в мое окно или другое, чуть дальше. С его места нельзя было увидеть кровать, на которой я должен был лежать, Поэтому я сделал вывод, что он охотился за кем-то еще.

Молли?

Но Молли не было в номере. Она была в ресторане Мэгги, где ее мог защитить Герман Шафер.

Или я зря считал, что она до сих пор была там?

Я думал, что заснул с горящей лампой, но, видно, ночью проснулся и затушил ее, слишком сонный, чтобы сейчас помнить об этом. В комнате было совершенно темно, и человек на крыше не мог видеть, что в ней делается, хотя мог различить движение.

Из глубины комнаты я все же видел крышу напротив: человек с винтовкой стоял на одном колене, полускрытый за трубой. Наблюдая за ним, я натянул брюки и рубашку и застегнул пояс с кобурой. Вынув из кармана брюк часы, я попытался разобрать время, но было слишком темно, а зажечь спичку я не осмелился. Судя по тому, каким спокойным был город, время было далеко за полночь.

Кем бы ни был человек напротив, я твердо знал, что это не Арканзасец. Бегготт был слишком хитер, чтобы дать загнать себя в угол на крыше. Это, скорее всего, кто-то другой.

Но все же это был дом, где жил Бегготт, и, если только я не переоценивал его, Бегготт, будучи у себя в комнате, слышал движение на крыше.

Что бы он предпринял? Вероятно, ничего, но ему бы это не понравилось. Если бы разгорелась перестрелка, она бы привлекла внимание, а это было именно то, чего Арканзасец избегал.

Неужели Молли вернулась в свой номер? Лежала ли она сейчас в постели, спящая?

Или человек на крыше ждал возможности выстрелить в ресторан? Герман поднимался очень рано, всегда принимаясь за работу затемно, и, если я не ошибался, у человека на крыше была прекрасная возможность выстрелить в любого, кто появился бы в окне ресторана или на тротуаре перед ним, а Герман всегда рано утром подметал тротуар.

Мое окно было открыто, потому что я привык к свежему воздуху, часто ночуя под открытым небом. Я ждал с краю от окна, присев на одно колено.

Что бы он ни планировал, ему пора было начинать. Уже стало светать, и скоро другие, помимо меня смогут его заметить. Именно тогда, когда я об этом подумал, он поднял винтовку.

В кого он собирался стрелять, я не знал, но он целился прямо в ресторан. Он находился не более, чем в шестидесяти футах от меня, и когда он поднес винтовку к плечу, я сказал негромко, но чтобы он услышал:

- Я бы не стал этого делать.

Когда я произнес это, револьвер был у меня в руке. Мне совсем не хотелось его убивать, поэтому я продолжил:

- У вас есть возможность спуститься с крыши самому или упасть с нее.

Он опустил дуло винтовки и выпрямился, затем резко повернулся и выстрелил.

Не таким уж он был хорошим стрелком, как воображал. Его пуля попала в оконную раму в футе над моей головой, а мой ответный выстрел, такой быстрый, что два выстрела слились в один, похоже, попал в механизм винтовки. Он отбросил ее, будто она была из раскаленного железа, и бросился бежать к заднему скату крыши, словно испуганный заяц.

Я быстро закрыл окно, вставил в револьвер патрон и положил пустую гильзу в карман. Затем сел на кровать и стал натягивать сапоги.

В коридоре послышались бегущие шаги, взволнованные вопросы, затем застучали в мою дверь. С сапогом в руке я вытащил стул из-под ручки и открыл дверь.

- Кого-нибудь ищете?

- Стреляли! Стреляли отсюда!

- Стреляли? Черт побери, мистер, у меня просто упал сапог. Но он же упал не так громко!

Портье вместе с несколькими мужчинами толкнул меня в номер, вошел и огляделся. Там, кроме меня, никого не было, окно было закрыто, стекло цело.

Сев на кровать, я начал натягивать второй сапог. В дверях показался Джон Топп, он смотрел на мою кровать. Он двинулся было вперед, но я опередил его. Я схватил записную книжку Натана Альбро и засунул ее в задний карман брюк.

- Вы должны были слышать этот выстрел, - сказал портье.

- Я что-то слышал. Это могло быть и выстрелом, но чему здесь удивляться? Я побывал в сотне таких городков, и во всех находился какой-нибудь пьяный ковбой, спускающий пар.

Этот портье не был дураком. Он пристально смотрел на меня с приподнятой бровью.

- Если как следует подумать, - сказал я, - то мне показалось, что я видел кого-то на той крыше. Вроде как уголком глаза. Но с какой стати человеку понадобилось стрелять с крыши? Если только он не хотел кого-нибудь убить.

Я посмотрел на Топпа.

- В наши времена нельзя быть слишком осторожным.

Они вышли из номера, а я быстро глянул вокруг, взял жилетку и надел ее, потом пиджак.

Когда я спустился вниз, Джон Топп уже ждал меня. В первый раз он заговорил со мной.

- Босс захочет посмотреть на эту книжку.

- Придет время - посмотрит.

- Он захочет немедленно.

- Извини.

- Ты работаешь на него, мистер.

- Только, чтобы найти девушку, вот и все. Как я ее найду - мое дело.

Его выражение лица не изменилось. Оно никогда не менялось. Двигались только его глаза, а они у него были большие и мрачные.

- Он захочет увидеть эту книжку, мистер. Он захочет увидеть ее немедленно.

- Извини.

- Ладно, - мягко ответил Топп, - я скажу ему. - Он начал поворачиваться и вдруг нанес удар. Он был крупным и тяжелым человеком, а я совершенно не ожидал подвоха. Он ударил справа, а я просто отступил влево. Не знаю, было ли это подсознательное предупреждение или чистая случайность, но когда я отступил влево, его удар прошел мимо, и он, пронесшись по инерции, полуупал на стол, опрокинув несколько стульев.

- Ай-ай-ай, - сказал я и вышел из отеля.

Когда я вошел в ресторан, Молли убирала со столика тарелки.

- Если собираетесь работать и дальше, держитесь подальше от окон.

- Майло, что мы будем делать? Что мы сможем сделать?

Если бы я был таким, о каких слышал, я бы быстро придумал решение, простое и легкое, но я не имел понятия, что делать. Что мне было нужно, это время для размышления.

Молли ждала от меня помощи, и Герман Шафер надеялся, что я дам ответы, которых у меня не было. Глядя на залитую солнцем улицу, я чувствовал себя в западне, и более того, я был напуган. От меня зависела жизнь девушки, которую хотели убить, а теперь хотели убить и меня.

Топп знал, что у меня записная книжка Альбро, ему захочется отомстить за промах в отеле. Он просто не продумал свой удар. Вот книжка, они хотели ее получить, и быстрый удар мог выбить ее у меня из рук, и он оказался бы ее владельцем. То, что мне повезло, я сознавал достаточно полно. В следующий раз мне может не повезти.

- Герман, - сказал я через дверь на кухню, - присматривай-ка за задней дверью.

Выйдя на улицу, можно было подумать, что это простой сонный городишко на Диком Западе. Люди шли по своим делам, покупая в магазине продукты, чиня обувь, подковывая лошадей, поднимаясь по ступенькам к доктору, разговаривая о коровах, овцах и политике, и 99% из них не знали, что происходит, не знали, что в нескольких шагах от них молодая женщина была в смертельной опасности.

Мы могли убежать. Мы могли рвануть в сторону Денвера и надеяться, что все обойдется. Нам придется ехать верхом, потому что они будут обыскивать поезда. Молли знала слишком много, а у меня была информация, которая их интересовала... или они считали, что у меня была информация.

Молли принесла мне кофе и села рядом.

- Майло, что нам делать?

- Бежать, - сказал я, но мне это не нравится. Однако мы слишком открыты. Как-нибудь на днях, когда мы выйдем на улицу, нас пристрелят. Можете быть уверены, что за нами наблюдают. Они не хотят слишком явного убийства, и они не хотят, чтобы кто-то из нас остался в живых и заговорил. Мне кажется, что если бы смогли добраться до гор, они бы за нами погонялись. Не знаю, каков Джон Топп на тропе, но я знаю эти горы, и у меня в Денвере есть друзья. Во всяком случае, мы могли бы поехать в "ЭмТи".

- "ЭмТи"?

- Это клеймо на ранчо Ма. Оно означает Эмили Тэлон. Там мы были бы в безопасности, но туда ведет долгий путь, и когда на карту поставлено столько денег, они не будут рисковать. Она тоже.

- Кто она?

- Энн. Она каким-то образом с этим связана.

Молли посмотрела на меня.

- Как, вы хотите сказать, что не знаете? Она - та девушка, которую вы разыскиваете. Ее зовут Нэнси, а называют Энн.

Ну... я мог бы и сам догадаться.

Я неохотно расставался с Энн. Когда она приехала на наше ранчо, я строил вокруг нее множество воздушных замков. Беда была в том, что строил все эти замки вокруг девушки, которую воображал себе, и надеялся, что она окажется таковой. Мы все так делаем. Слишком часто люди, которых мы, как полагаем, любим, существуют лишь в нашем воображении. Люди ищут оправдания своим ошибкам, потому что им нравится верить.

Энн... Нэнси... даже Натан Альбро сказал, что она холодная и жестокая. Каким бы еще он ни был, Натан Альюро был восприимчивым человеком.

- Кажется, она всегда меня ненавидела, - вдруг сказала Молли. - Я думала, что она мой друг. У меня не было других друзей. Теперь я знаю, что все оскорбления, которые я считала нечаянными, были сделаны нарочно.

- Натан любил вас.

- Он был очень славным стариком. Одиноким... очень одиноким и необщительным. Его понимали совсем немногие. Почти всей его жизнью была работа, его дела, но я могу перечислить десятки хороших вещей, которые он сделал для людей, и они даже не догадывались, что это он. Я его любила.

- Нам нужно уезжать, Молли. Нам нужно бежать. Здесь нам негде спрятаться. Здесь мы в опасности. - Я посмотрел на нее. - Молли, вы умеете ездить верхом? Придется ехать день и ночь. Иногда без сна.

- Да.

- Герман?

Он вышел с кухни. Я положил на стол золотую монету.

- Собери еды дней на пять. Желательно к вечеру.

- Как вы возьмете лошадей? Вы пойдете в конюшню, а это то, что им нужно. Это будет их шанс.

Надо что-то придумать. Надо обязательно вырваться отсюда сегодня вечером.

- Они будут за вами следить.

Улица была пыльной дорогой, ведущей к смерти. Не знаю, кто был человек на крыше, но то, что он охотился за Молли, было очевидным. Именно в ее комнату он собирался выстрелить, не зная, что она находится в другом месте. Несомненно, у него на прицеле была кровать, где она обычно спала. Убийца действовал неуклюже и неловко. Ни Джон Топп, ни Бегготт не совершили бы такой ошибки.

Неожиданно на улице появился крытый фургон. Я выпрямился. Молли тоже увидела его.

- Фургон Ролона Тейлора, - сказал я. Он, по-моему, ждет нас. Или вас.

Мы услышали отдаленный свисток поезда. Мы с сожалением слушали его. Этот поезд мог увести нас в безопасность. Пока мы смотрели, несколько мужчин непривлекательной наружности не спеша вышли из салуна "Золотая шпора" и пошли по улице. Другие выйдут из другого салуна и тоже пойдут к станции ждать нас.

Позже будет еще один поезд. За тем они тоже будут следить. Может быть...

- Герман, - сказал я, - нам нужны лошади.

Подойдя к прилавку, я взял лист бумаги, затем вернулся к столику. Иногда, раздумывая, я любил покрутить что-то в руках, почертить палкой на песке или карандашом на бумаге.

- Скоро народ придет на ужин, - сказал Герман. - Еще рано, но в этом городе все делают рано. - Он сел между Молли и мной. - Есть идея.