В темноте послышалось движение, которое я не мог разглядеть, потом кто-то сказал:

- Привяжи ей руки к луке седла.

Кто-то сел в седло, и я неожиданно увидел на фоне неба темный силуэт.

- Чарли? Поезжайте, пожалуйста впереди. Вы знаете все здешние тропинки лучше нас.

- Черт, их вообще никто не знает. Мы едем вдоль Норт-Крик?

- Да, если его так называют.

В чистом горном воздехе голоса разносились слабо, но отчетливо, и я подвел лошадей поближе. Я опять остановился, думая о том, что следует сделать. Пабло что-то говорил насчет другой долины, к западу и чуть выше этой... Или он не говорил, что выше?

Было темно, и они наверняка вытянулись по тропе. Чарли был первым, он был самым крупным из них. Человек с ружьем в руках. Мне он особенно не понравился.

Пятеро... и я ошибся насчет крупного человека. Энн называла его Сэмом, поэтому там были Чарли, Сэм и мужчина в костюме, купленном в магазине. И толстая женщина.

Чарли ехал ведущим, кто-то следовал за ним, просто на всякий случай, а затем, вероятно, ехала Молли, если именно она была их пленницей. Девять против десяти, что толстая женщина была ее личной охранницей, значит, она будет ехать вслед за Молли, а Энн и Сэм замыкали колонну. Это была целая куча домыслов, если можно так выразиться.

Каким-то образом, независимо от меня, начала вырисовываться идея. Возможно потому, что я был величайшим дураком к западу от Миссиссиппи, возможно потому, что не знал, куда они везли Молли и зачем. У меня просто появилось ощущение, что надо действовать немедленно, без промедления.

Может, если бы я был поумнее, я бы придумал какую-нибудь хитрую уловку, но мне в голову не приходили умные мысли. Все, что я знал, - это переть напролом, и пусть дьявол считает убитых.

Они двигались по тропе, а за ними - я, но на некотором расстоянии. Кто-то упоминал тропу вдоль Норт-Крик, и я вспомнил, что Пабло говорил о ней, как об обычном пути в долину. Дорога, по которой приехал я и по которой они провели фургон, была чуть шире простой тропы, и только знающий человек мог провести по ней фургон, хотя я и заметил места, где дорогу немного расширяли.

Я не имел понятия, что они собирались делать, но если бы мне удалось освободить Молли, мы могли уйти по тропе, по которой проехал я, и как только мы попали бы на эту узкую дорожку, я бы заставил их зарыться в землю, в то время как Молли могла бы ускакать к городу. Я отвязал заводных лошадей и вдруг с криками и воплями погнал прямо в голову их колонны.

Было очень темно, и первое, что они могли услышать, был крик, которым я погнал лошадей вперед.

Они врезались в колонну, попытались развернуться, и некоторые из верховых лошадей понесли, испугавшись и отпрыгнув в сторону. Увидев лошадь Молли, я подскакал, схватил ее под уздцы и помчался прочь, но эта крупная, толстая женщина погнала за мной, размахивая кнутом. Я поднырнул ей под руку, и она пронеслась мимо. Схватив поводья лошади Молли, я поскакал в сторону другой тропы. Кто-то выстрелил, и я увидел, что рядом со мной вырисовывается человек. Я ударил его дулом револьвера как раз в тот момент, когда его лошадь столкнулась с моей. Удар получился скользящим, и когда он начал падать, то ухватился за луку седла, чтобы не попасть под копыта. Он исчез в ночи на несущейся на полном скаку лошади.

Кто-то закричал: - Не стреляйте!, - и похоже, это был городской. В этой каше мог пострадать любой, и ему не очень-то хотелось, чтобы это оказался он.

На пути попалась небольшая роща, я обогнул ее и направлился на юг. Увидев еще одно темное пятно впереди, я осторожно объехал его, затем остановился и отпустил поводья лошади Молли.

- Как вы?

- Что они сделают?

- Постараются поймать нас. - Я шагом послал наших лощадей вперед. Нам надо попасть к выходу из долины. Там я их могу остановить, а вы сможете уйти.

- Нет.

- Что?

- Я хочу остаться с вами, Майло. Я боюсь.

Может, она и боялась. Наверное, она боялась, потому что на это у нее были причины, но она держалась молодцом, без истерик или чего-нибудь подобного. Что бы она из себя ни представляла, она не была легкомысленной дурочкой. Мы поехали дальше, тщательно выбирая дорогу, и я старался ехать по траве, чтобы поменьше шуметь.

Мы выехали к речушке, которая по идее должна быть северным рукавом Сент Чарльза, и мы направились вниз по ней. Однажды, когда мы остановились, чтобы прислушаться к ночи, я услыхал их, услыхал их лошадей. Они нашли нашу тропу и настигали нас.

Подъехав к Тертл Буттс, мы резко свернули на южную тропу, по которой я уже проезжал, и остановились ровно настолько, сколько мне понадобилось времени, чобы замести следы и посыпать их пылью. Вероятнее всего, что, проезжая в темноте, они даже не заметят едва различимую развилку, ведущую на юг, а поедут по той, которая ведет к железной дороге и реке Арканзас.

Мы направились на юг, следуя по склонам гор, пока не пересекли Гринхорн-Крик, затем повернули на запад. Укрываясь при каждом удобном случае в низинах и песчаных оврагах, где не оставалось почти никаких следов, мы сбавили шаг.

- Вы мне расскажете, что случилось?

- Вы нашли мою записку? Я подумала, что вы все замечаете и увидите этот пиджак. Для других он ничего бы не значил.

- Я нашел записку.

Они ждали в моей комнате, и когда я хотела проскользнуть мимо, схватили меня. Они предупредили, что если я подниму шум, это мне не поможет, а из-за меня кто-нибудь может погибнуть, поэтому я не сопротивлялась. Они привезли меня сюда.

- Что им нужно?

Она замялась, и несколько ярдов мы проехали молча. Было очень темно, но глаза уже привыкли, к тому же нам помогали звезды.

- Они сказали, что защищают меня от Джефферсона Хенри. Они сказали, что он меня ищет.

- Он был здесь, в городе. Если бы он захотел найти вас, он бы нашел.

- Я им так и заявила. А они ответили, что он просто не понял, кто я. Они сказали, что боятся за меня и за себя тоже, потому что если бы Джефферсон Хенри обнаружил, где они прячутся, им бы не поздоровилось.

- Но они все равно забрали вас?

- Они меня не слушали. Они сказали, что у меня нет выбора. Несколько человек уже убили, убьют и меня. Я не поверила этому. Не совсем поверила. Конечно, Ньютон Хенри погиб... Его убили. После этого я убежала.

- Вы знали его?

- Мне он никогда не нравился. Он ненавидел дядю Натана. Я знала это.

- Дядю?

- Он говорил, чтобы я его называла так. Моя мать была у него горничной, и он был очень одинок после того, как Стаси убежала с Ньютоном. Она взяла с собой Нэнси, и дядя Натан остался совсем один. Он по ним страшно скучал. Он так и говорил, несколько раз.

Вдалеке, на востоке, где лежал город, показалось несколько огоньков. Похоже, что на запасных путях стоял поезд. Я устал, смертельно устал. И был голоден, но это могло подождать. Сейчас у меня было единственное желание забраться в кровать и заснуть.

- Там они держали вас связанной, - сказал я.

- Они собирались убить меня. Вначале я не могла этому поверить, но они убили бы меня. Слышала, как они об этом говорили.

- Вы имеете в виду мужчин?

- Да, мужчин, но это все Энн. Это она ими командовала.

Энн?

Глава семнадцатая

Когда мы въехали на улицу города, в небе догорали последние звезды, хотя было достаточно светло, чтобы различать в темноте дома, а свет звезд отражался от пустой черной поверхности окон.

Из задней двери ресторана падал свет, поэтому мы подъехали туда, легким узлом привязали лошадей и вошли внутрь.

Из кухни с тряпкой в руках вышел Герман, и я заметил, что e него из-за пояса выпирает револьвер.

- Молли? - В его голосе прозвучало беспокойство. - Ты в порядке?

- Меня нашел Майло, - сказала она.

- Проводи ее внутрь, Герман, - посоветовал я, - и держи револьвер наготове. Я поставлю лошадей в конюшню. И не разрешай ей подходить к окнам.

У меня заняло всего несколько минут, чтобы поставить лошадей. Из конюшни я вышел настороже. Я был не из худших стрелков, но не знал, кто собирается в меня стрелять. Это был тот случай, когда я не пожалел бы, если бы рядом со мной оказалась Ма или мой брат Барнабас. А еще лучше, если бы кто-нибудь из Сакеттов-бойцов.

Когда я вышел из конюшни, солнце еще не взошло, но город озарял серый свет раннего утра, делавший отчетливо видимой каждую деталь. Мой друг из собачьего племени затрусил мне навстречу, остановившись, чтобы поприветствовать меня. Я опустил руку ему на голову и погладил. Он, похоже, удивился, но казался довольным. Наверное, его долго никто не ласкал.

Это дало мне время оглядеться, присмотреться к окнам и прочим вещам. Теперь мне следует быть осторожным. Неожиданно повернувшись, я пошел по переулку между двумя домами, но вместо того, чтобы войти в заднюю дверь ресторана, я обогнул его, по другому переулку вышел к улице и осмотрелся.

То окно напротив ресторана было чуть-чуть приоткрыто. Может, оно всегда приоткрыто, а может и нет. Я пошел по улице к ресторану Мэгги. Мне нужно было сделать пять длинных шагов, но никогда в жизни я не чувствовал себя более обнаженным.

Вышел Герман, вытирая руки.

- Садись, - сказал он. - У меня для тебя кое-что есть.

- Где она?

- Отдыхает. Лежит в моей комнате. Не знаю, где вы были, но она совсем измучена.

Упав в кресло, я потянулся за кофе. Он был вкусным, чертовски вкусным. Я взглянул в окно на рельсы железной дороги. Поезд, который я видел, уже ушел, и место, где стоял персональный вагон, пустовало.

- Видел Арканзасца?

- Никого я не видел. Только твоего мексиканского приятеля. Злого.

- Что он хотел?

- Он не сказал. Он вошел, осмотрелся и ушел. Думаю, он искал тебя.

Герман принес поесть, и я ел, но мысли мои разбегались. Дело было в том, что я устал, мне было трудно сосредоточиться на одной проблеме.

Энн... Я не мог поверить, и все же, кто знает, что у человека в душе? И что мне о ней известно, кроме того, что она хорошенькая?

Что взяли из сейфа Натана Альбро? Наверное, что-то связанное с пропавшими пятью миллионами золотом или железной дорогой. Джефферсон Хенри хотел найти Нэнси Хэнри. Прайд Хоуви... Без труда можно было догадаться, чего хотел он. Он хотел денег. Может быть, немного власти, но прежде всего денег. Я непроизвольно кивнул головой, выпрямился и отхлебнул кофе.

Бесполезно бороться со сном. Мне надо отдохнуть.

- Герман? - позвал я.

Он вышел с кухни.

- Ты можешь подержать ее здесь? Если ее опять схватят, то, боюсь, убьют. Нам нельзя рисковать.

- В чем все дело?

Я объяснил ему как можно подробнее то, о чем молчал раньше. Вся штука заключалась в том, что я и сам мало знал. Выйдя из ресторана и направившись к отелю, я шагал осторожно, отстегнув ремешок, удерживающий револьвер в кобуре. До сих пор они старались не привлекать к себе внимания, но никто не знает, когда все может измениться.

Когда я впервые приехал в этот городок, я взялся за работу отыскать Нэнси Хенри, она же Альбро, но все, чего я добился, - это перебежал кому-то дорогу, и из-за меня стали происходить самые разные события. Или, если не переоценивать себя, я въехал прямо в гущу драки, разгоревшейся оттого, что кто-то кому-то перебежал дорогу. В конце концов, Татта убили до того, как я очутился в городе.

С того времени сюда прибыли Арканзасец Том Бегготт и Прайд Хоуви.

Все, чего мне сейчас хотелось, - это уберечь Молли от беды и закончить работу, за которую мне заплатили - или бросить все. Я об этом думал, хотя мне не нравилось бросать неоконченные дела. Каждый раз, когда я брался за работу, я ее заканчивал.

Молли спала, между нею и бедой стоял Герман. Что касается меня, то я был разведчиком в стане врага, не зная, кто он.

Оказавшись в своем номере, я снял сапоги и вытянулся на кровати, но только после того, как подпер ручку двери стулом. Я смертельно устал, и если немного не посплю, то свалюсь с ног стоя или вывалюсь из седла или еще откуда нибудь.

Теперь о Магоффинах: они были связаны с Ньютоном Хенри и явно решили продать его старику... или кому-то еще. Может, они пошли к Прайду Хоуви?

Их отравили или Ньютон, или Джефферсон, или Хоуви. Убийца обыскал все имущество Магоффинов, которое смог обнаружить, но самой важной частью был незатребованный багаж, поэтому он, вероятно, остался ни с чем. Каким-то образом они схватили Татта и постарались выжать из него все6 что могли. Он убежал, и его убили. Это убийство почти наверняка было делом рук Хенри.

Я закрыл глаза. На улице послышался звук проезжавшей повозки, звон упряжи, и кто-то сказал:

- Если я собираюсь их кормить, мне нужно сено.

Из соседнего номера доносился шум голосов, а на улице проехал фургон с пивом в бочках, которые производили свой, особый шум. Где-то в это время я уснул.

Когда я открыл глаза, уже сгущались сумерки. В комнате было не совсем темно. Единственный звук, который я услышал, был стук захлопывающейся двери и шаги по дощатому тротуару.

Но я тут же открыл глаза, вспомнив, что Молли сказала, что спрятала что-то в моем номере.

Я сел на кровате, свесив ноги на пол. Что же она спрятала и где?

И что насчет записной книжки, которую я так и не прочел? Я, правда, временами заглядывал в нее, но по-настоящему не читал.

Сняв стеклянный колпак с лампы, я зажег спичку, поднес пламя к фитилю и поставил колпак на место. Затем вынул записную книжку.

Она была типа дневника и принадлежала Натану Альбро. Несколько первых страниц занимали записи о покупке и продаже акций и земельных участков. Вначале покупки были небольшими, со временем возрастая в размере и цене. Это был маленький отчет человека, делающего себя богатым. Там и тут он терпел убытки, но в основном выбирал хорошо и продавал с прибылью. Почерк был чрезвычайно мелким, со многими сокращениями. Там был список проданной собственности и вырученные суммы, но не было списка их продажи.