- Герман, собери мне еды дня на три. Собираюсь поездить вокруг, потом вернусь.

Арканзасец Том Бегготт... Нет, он в этом не участвует. Бегготт убьет любого мужчину, за которого ему заплатили, но я не думал, что он станет стрелять в женщину или позволит себе ввязаться во что-нибудь подобное.

Убить человека для Бегготта было все равно, что всадить пулю в бизона, но у него было свое собственное чувство гордости и порядочности. Он не станет стрелять ни в женщину, ни в ребенка.

Топп? Топп был связан с Хенри, они с самого начала знали, что Молли здесь. Топп ел здесь каждый день, у него была возможность поговорить с Молли, он дюжину раз заказывал ей обеды.

Кто-то другой? Но кто?

Болтер? Болтер был просто наемником, исполнявшим чьи-то указания. То же самое относилось и к Коротышке.

Я вдруг вспомнил мексиканца, который помог мне, потому что я был другом Пабло.

Он может что-то знать. Во всяком случае, в мексиканском квартале знали многое, что не доходило до этого края городка. Стоило попытать счастья.

Дешевая маленькая забегаловка, где мы повздорили с Коротышкой, была открыта, но пуста; только бармен стоял, положив свои потные волосатые руки на стойку.

Когда я вошел, он нацедил пива.

- За счет заведения, - сказал он. - Мне нравится, как вы себя держите.

- Спасибо, - сказал я. - Вы знаете того мексиканца, который мне помог? Мне надо с ним поговорить.

- Фелипе? Он ни с кем не говорит. Оставьте его в покое, amigo, и считайте, что вам повезло, что ему понравились вы, а не те двое. Фелипе плохой человек, amigo, очень плохой.

- Он друг Пабло.

- А? а кто ему не друг? Пабло тоже плохой, но он хороший плохой. Он очень опасный, этот Пабло. Фелипе его друг, но больше он никого не счтает другом.

Некоторое время я потягивал пиво, потом сказал:

- Похоже, что вы хороший человек. - Я улыбнулся. - Может быть, хороший плохой.

Он протер стойку.

- Человек есть такой, какой он есть.

- Пропала девушка. Хорошая, приличная девушка. Та, что купила часть ресторана Мэгги.

- Пропала?

- Подъехал фургон, закрытый фургон. В нем были по крайней мере двое мужчин и одна женщина, они забрали с собой девушку. Она не хотела с ними ехать, но знала, что они заставят ее. - Вынув из кармана записку, я положил ее на стойку. - У нее было время оставить мне вот это.

Он прочитал записку и долил мне пива.

- Фургон принадлежит Ролону Тейлору. У него ранчо возле Гудпасчер. У него много коров, отличных коров. Говорят, они дают ему трех-четырех телят в год.

- Это много телят.

- Si, это много. - Он пожал плечами и отпил из своего стакана.

- Может у него коровы лучше, а может его вакерос делают круг пошире, когда объезжают ранчо.

- У него не только много телят, у него много вакерос, которые, похоже, не работают слишком усердно, но у них всегда mucho dinero.* Они часто приезжают сюда и всегда с деньгами. Мне кажется, если вы направитесь в ту сторону, amigo, вам надо ехать осторожно. Но кто я такой, чтобы советовать вам, Майло Тэлону?

- Я найду девушку и привезу ее к Герману, - сказал я. - Что касается Фелипе, он и мой друг тоже. Он помог мне тогда, когда я нуждался в помощи. Я этого не забуду. Хороший он человек или плохой, но он сделал нужную вещь в нужное время.

Я допил пиво.

- Поговорю я с ним или нет, во мне он найдет друга.

Я намеревался добиться его участия в том, что я собирался сделать, но пока мы разговаривали, я понял, что не смогу просить его об одолжении. Там, куда я собирался, ждала беда, а у этого человека хватало своих проблем и без того, чтобы я взваливал на его плечи мои проблемы.

Гудпасчер находился недалеко от той долины, куда я ездил навестить Энн, и по дороге к ней я видел деревянную доску с названием города и стрелкой, указывающей направление.

Я больше не хотел заезжать к Энн. Прием, оказанный мне, был не совсем таким, на какой я надеялся. Она и вправду была красивой девушкой, но если я был ей небезразличен, значит она умеет хорошо скрывать свои чувства.

Остановившись у ресторана, я упаковал еду, которую приготовил мне Герман. Мне не нужно было спрашивать, что это было. Герман слишком долго был поваром для ковбоев, чтобы не знать, что необходимо в путешествиях.

На этот раз я поехал строго на юг, обогнул Холлоу и направился к Чикоса-Крик. Если кто-нибудь следил за мной, у меня теплилась надежда, что я их чуток обману. Этой ночью я разбил лагерь на берегу Уэрфано-Ривер и сидел утром с кружкой кофе в руках, когда заметил пару бесхозных лошадей, которые робко и настороженно двигались к моему лагерю.

Мой конь заржал, они ответили и подошли. Это были лошади Шелби, потерявшиеся, когда разогнали табун. Я колебался, не зная, что лучше сделать, но потом все же заарканил их и решил взять с собой. За них отвечал Пабло, и поскольку его здесь не было, решать приходилось мне. К тому же пара запасных лошадей не была лишней. Больше того, я тут же перекинул седло на свежую.

Через час я въехал в разбросанные там и тут деревья - передовые разведчики, проверяющие путь к равнине для несметных полчищ, покрывавших склоны гор.

Не торопясь и не желая поднимать пыль, которая может привлечь ко мне ненужное внимание, я попал к Гринхорну только к вечеру и там разбил лагерь. До этого я ехал просто по земле, теперь же направлялся в сторону, которую можно было назвать вражеской землей. До Гудпасчер было еще далеко, но у Ролона Тейлора много ковбоев, они ездили по большой территории.

Перед рассветом я уже оседлал лошадь и снова ехал на свежей. Придерживаясь низин, я разведал путь к горам, пока не нашел то, что искал: старая тропа трапперов, которая вела прямо на север, к Сент Чарльзу.

Эта река протекала по дну каньона, и нужно было хорошо знать округу, чтобы пересечь ее в нужном месте. Та тропа, по которой я ехал, была той самой, о которой давным давно рассказывал мне Па, и годы не пощадили ее. Я только местами видел тропу, но этого было достаточно, чтобы не потеряться.

По ней ездили, чтобы как можно меньше попадаться на глаза индейцам, а это было именно то, что нужно.

Теперь я начал искать следы фургона. До этого момента я избегал наезженных дорог, не желая, чтобы меня видели. Время от времени я останавливался, чтобы прислушаться и осмотреться. Тропой, по которой я ехал, похоже, не пользовались и, если повезет, я незамеченным смогу близко подобраться к дому Тейлора. Если меня обнаружат, просто скажу, что собирал лошадей Шелби. Это было правдоподобное объяснение, хотя мне могли не поверить.

Я не нашел следов фургона, пока не подъехал к Тертл Буттс. Я видел эти следы, когда шел к поезду от магазинчика Пенни Логан, а у следопыта есть память на такие вещи. Это был или тот же самый фургон, или уж очень на него похожий.

Все дело было в том, что фургон этот ездил в Фишерс Хоул и возвратился, направляясь на северо-запад. На северо-западе лежало ранчо Ролона Тейлора, Но почему надо было сначала заезжать в Фишерс Хоул?

Сидя в седле в тени сосен, я изучил эти следы, осмотрел округу и постарался решить, что мне следует делать.

Если Молли Флетчер находилась в этом фургоне - а у меня были веские основания подозревать это - зачем ехать в Фишерс Хоул? Упряжка из четырех лошадей, впряженная в фургон, быстро не поедет, и никто в фургонах не катается просто так. Если они направились в Фишерс Хоул, то затем, чтобы что-то привезти или увезти.

Я опять вернулся к чему-то, что упало на пол в доме Энн, и к испуганному выражению на их лицах.

Была ли Молли их пленницей? Если так, то неужели она услышала мой голос и пыталась привлечь внимание?

Но почему именно Энн? Из всех мест. Она не имела с этим ничего общего.

Или имела?

* (исп.) - много денег.

Глава шестнадцатая

Тени облаков островами плыли по дну долины, и далеко-далеко дождик маршировал по горизонту, окрашивая часть его в серо-голубой цвет. Мой конь нетерпеливо бил копытом, но я ждал, осматриваясь, осмысливая.

На этой земле я был один. Мой единственный союзник, Пабло, лежал раненый, и где-то пленницей сидела Молли Флетчер, возможно уже помеченная смертью.

Какова была ставка в этой игре я не догадывался, но знал, что люди готовы были убивать за это друг друга, убивать и нанимать других людей, чтобы убивали те. У них были деньги, информация и власть, мне нечего было противопоставить им, или почти нечего. Знать - вот что мне нужно было больше всего, знать, за что шла драка, или хотя бы знать, кто были мои враги.

Пока я лишь находился в гуще событий, пока я лишь сопротивлялся, когда атаковали моего друга и его табун лошадей, но как только я выеду из тени сосен, я сам вступлю в драку. Меня больше не будут считать просто подозрительным наблюдателем, я стану злейшим врагом, потому что когда я выеду из этих сосен, я выеду против них, выеду на вражескую территорию, где мне придется выиграть или умереть.

Это было нелегкое решение. Я никогда не считал себя отважным человеком. Я делал то, что было необходимо, и именно я посоветовал Молли Флетчер купить часть ресторана Мэгги и остаться в городе. Если бы она уехала в Денвер, то сейчас была бы свободной.

Фургон заезжал в Фишерс Хоул. Все улики указывали на то, что Молли держали пленницей в этом фургоне. Фургон возвратился из Фишерс Хоул и поехал дальше, очевидно, на ранчо Ролона Тейлора. Единственная причина, по которой, по моему мнению, фургон заезжал в Фишерс Хоул - что-то туда доставить. Следовательно, Молли была там.

Что-то упало на пол, когда я находился в доме, и по какой-то причине все вздрогнули и показались мне встревоженными. Предположим, как я уже думал, Молли услышала мой голос и нарочно сшибла что-то на пол, чтобы предупредить меня об опасности.

Выехав из деревьев, я повернул коня в сторону Фишерс Хоул.

Я надеялся, что не опоздаю.

Оказавшись в долине, я тут же резко повернул налево и по полузаросшей тропе поехал вдоль Хогбек. То там, то тут попадались места, где можно было укрыться. Приближалась ночь, и я надеялся попасть к дому, пока совсем не стемнело. Конь, на котором я ехал, был для меня новым, но это был конь, привыкший к горам, живой и проворный, и ему, кажется, нравился наездник. Остальные лошади следовали за мной в поводу.

Ветви нависали низко, и часто мне приходилось пригибаться к шее коня, чтобы проезать под ними. Здесь, в лесу, сгустились тени, хотя солнце заливало вершину Хогбек, а на дне долины было еще светло. Лошади бесшумно шагали по ковру из сосновых иголок, а скрип седла был слышен не больше, чем в нескольких футах. Несколько раз я останавливался, чтобы прислушаться.

Что я предприму, когда попаду в долину, к дому Энн, я не имел ни малейшего представления. Во-первых, я должен разведать ранчо, а судя по человеку с ружьем в руках, оно охранялось хорошо.

Выбравшись из густой поросли деревьев в место, лишь частично прикрытое ветвями, я увидел, что в доме зажгли лампу. Хотя и с некоторого отдаления я услышал, как хлопнула дверь и заскрипел ворот у колодца. Повернув коня, я выехал на небольшую поляну, площадью примерно в акр, окруженную деревьями и кустарником. Оттуда, где я сидел, ранчо внизу просматривалось прекрасно, а я сливался с горами и деревьями, находившимися позади меня.

Какое-то время я сиделна коне, положив руки на луку седла. Во что я ввязывался? В конце концов, это был дом Энн или место, где она жила. Что она подумает, если меня поймают, когда я буду обнюхивать все вокруг, шпионить за ее домом? Фургон, конечно, приезжал в долину, но он мог приехать куда угодно, а упавший предмет могла сбить кошка. Я был дураком.

И все же, почему они готовились к неприятностям? Кто эти люди, живущие с Энн?

Меня там приняли не слишком тепло. То есть, никто не хотел, чтобы я чувствовал себя как дома. Они покормили меня и поспешили избавиться.

Каким-то образом мне нужно было попасть туда, вниз, порыскать вокруг и отыскать, если смогу, того, кто находился в той, соседней комнате. Я не заметил на ранчо ни одной собаки, за что был глубоко благодарен.

Спешившись, я стреножил лошадей и с винтовкой в руках прошел к опушке леса. Долина внизу уже превращалась из серой в черную, а в доме были видны только два освещенных окна, ни одно из которых, похоже не находилось в комнате, где я слышал шум.

Я заметил упавшее дерево и сел, наблюдая за домом. Открылась дверь, выбросив луч света, осветивший небольшое заднее крыльцо, и на него вышел человек с лампой. Он подошел к низкому строению и исчез внутри... кормит лошадей? Или седлает их?

Дверь сарая отворилась, и человек вышел, ведя за собой нескольких лошадей. Если я не ошибался, их было четыре. Привязав их, он вернулся за пятой. Значит, они уезжают.

Тихо ругаясь, я растреножил лошадей, сунул винтовку в чехол у седла, затем скрутил веревки, на которых паслись лошади, и прыгнул в седло. Вниз с горы вела тропа, вытоптанная дикими или домашними животными, о которой я знал раньше. Она приведет меня к тыльной части ранчо с обратной стороны долины, куда они скорее всего и направятся.

Ведя в поводу заводных лошадей, я быстрым шагом поехал по тропе. Спустившись в долину, двинулся через луг с высокой травой, затем натянул поводья, прислушиваясь.

Хлопнула дверь, и хотя до дома оставалось еще ярдов двести, я услышал, как кто-то сказал:

- Лучше потуши свет, Чарли.

- А чего беспокоиться? Пусть думают, что мы еще здесь.

- Кто будет думать? - саркастически спросил кто-то. - Тут пусто на мили вокруг.

- Тот парень, что был здесь. Он может вернуться.

- Он? Энн сказала, что знает его. Просто безобидный коровий пастух, которому она чуток понравилась некоторое время назад, когда они сюда ехали. О нем нечего беспокоиться.

- Этоты так думаешь. А я беспокоюсь. Он выглядел чертовски хитрым, а это меня не устраивает.

- Брось! Поехали отсюда!

- Прошу вас, джентльмены! Нам нужно ехать! Нам нельзя показываться на дорогах при свете дня.