- Ну куда же он денется, конечно же захочет. Если у него есть хоть капелька мозгов, то он обязательно захочет.

Шон натянуто улыбнулся.

- Может быть... а может быть и нет. До тех пор, пока этот человек просыпается утром, встает с постели, натягивает штаны, сует ноги в ботинки, и отправляется по своим делам, весь мир представляется ему простым и понятным. Но стоит только начать докапываться до сути... проникая все глубже и глубже... и результат ... предвидеть уже невозможно. Помню как-то близ мыса Кумари, что на юге Индии, мы попали в штиль на несколько часов. Мы же держали путь со стороны Цейлона, рассчитывая обогнуть мыс и идти торговыми путями до самой Африки. Попав в штиль, мы решили закинуть сети. Как и положено, рыбы мы наловили, но в наши сети попалось и еще кое-что. Осколки посуды... дивные росписи, какие ты даже не можешь себе представить... и еще рука какой-то статуи. Она была выточена из камня очень тонкая работа - но только на ней вместо пяти, было шесть пальцев.

- Как интересно, - заметил Тен. - Здесь в одной пещере неподалеку от Малибу есть наскальные рисунки с изображением шестипалых людей.

Шон поднялся.

- Пойдем лучше, поможем нашим, - тихо предложил он. А затем добавил. Я видел много подобных рисунков... где было шесть пальцев.

- И что это означает?

Шон пожал плечами.

- Наверное, давным-давно жил такой народ. У их людей было по шесть пальцев... и они расселялись по миру. Вот так или иначе.

ГЛАВА 17

В день фиесты гости начали собираться с самого утра. Самыми первыми были шесть всадников приехавших на рассвете, сразу же как только начало светать. Вечером накануне они расположились для ночлега на берегу, и теперь везли с собой хороший улов - свой вклад в праздничное угощение.

Потом приехали три женщины, а следом за ними мужчина с детьми мальчик-подросток и маленькая девочка.

Теперь к их дому тянулся нескончаемый поток гостей, съезжавшихся сюда со всех дальних и ближних ранчо.

Сеньора во всем принимала самое деятельное участие, успевая отдавать распоряжения на кухне, а также следить за прочими приготовлениями.

Незадолго до полудня Поланко подошел к Шону.

- Послушайте, сеньор, вон там за холмами собрались какие-то люди. Они не торопятся спускаться. Я сам это видел.

- И что же они делают?

- Наблюдают, сеньор. Один из них постоянно в разъездах. Он то и дело отъезжает в сторону гор и возвращается обратно. По-моему, он кого-то дожидается.

- Спасибо. Ты присматривай за ними и будь готов ко всему.

Поланко широко улыбнулся своей ослепительной улыбкой.

- Я всегда готов, сеньор. Если хочешь пожить на этом свете подольше, то иначе нельзя, разве нет?

Шон стоял в тени, когда от толпы гостей отделились трое, и звеня шпорами, направились через весь двор в его сторону. Это были высокие, подтянутые мужчины в потертых широкополых шляпах. На одном был надет жилет из кожи с бахромой на индейский манер.

- Как дела, Шон? - у приветствовашего было узкое лицо, а взгляд серых глаз казался насмешливым. - Сто лет тебя не видел.

- Джонни Мимс! Будь я проклят! Ты что, вернулся в Эль-Монте?

- Ага. По пути мы нарвались на шайку конокрадов. Пришлось немного пострелять, но все обошлось.

Он указал на своих приятелей.

- Надеюсь, ты помнишь Билли Ханикутта? Ну а это Леркин Кемпбелл. Он присоединился к нам на Рио-Гранде. - Он обвел взглядом двор ранчо. Слышал, будто у тебя какие-то неприятности.

- Некоторые денежные затруднения, - ответил Шон. - Дело рук Зеке Вустона. Он хочет прибрать к рукам это ранчо.

- Ну вот, у тебя непритяности, и ты об этом нам ничего не сказал. Тоже мне, а еще другом называешься, - тихо сказал Мимс. - С Вутоном нам не по пути. И вообще, я почти убежден, что тем конокрадам помогал кто-то из местных. Некто пообещавший купить всех лошадей, которых им удастся украсть.

- Ты в этом уверен?

- Ну, в общем-то, таких доказательств, с которыми можно пойти в суд, у меня нет, но в конце концов мы и не собираемся ни с кем судиться. В пустыне мы сами себе закон, и если что - разберемся по-свойски.

- Чувствуйте себя как дома, ребята, - предложил Шон. - Будет много еды и выпивки. Съедется много гостей.

- Мы приехали издалека, - сказал Ханикутт, - по пути от ранчо Ла-Бреа до сюда насчитали с полсотни хозяйств.

Неожиданно в разговор вступил Леркин Кемпбелл.

- А вы знакомы с Ортегой? От них сюда кто-нибудь приедет?

- Думаю, что да. На фиесту обычно собирается вся округа, и только болезнь или внезапный отъезд могут помешать человеку приехать. А вы его знаете?

- Только по имени. Я слышал, у них самая лучшая бечева во всей стране. А мне как раз нужна веревка для нового аркана.

- Да, по этой части они мастера, - согласился Шон. - Для тяжелой работы я, лично, предпочитаю бечеву в четыре стренги. Но они могут сплести и в восемь. Лучше не найти. Они обязательно приедут, можешь не сомневаться.

Шон подошел к матери, которая теперь расставляла цветы на столе под камышовым навесом.

- Приехали парни с Эль-Монте.

Мельком взглянув на сына, она улыбнулась.

- Приглядывай за ними, Шон. Ты же их знаешь.

Шон усмехнулся в ответ.

- Просто они любят повеселиться. Эти орлы любят покуралесить лишь ради того, чтобы услышать звон собственных шпор. - Немного помолчав, он добавил. - К тому же они терпеть не могут Вустона.

- Замечательно! Друзья нам пригодятся.

Все утро съезжались гости. Семьи Луго, Авилы, Сепульведы, а также семейства, которым пришлось провести в пути несколько дней, останавливаясь на попадавшихся по пути ранчо, теперь не спеша приближались к цели своего путешествия - кто верхом, а кто на скрипучих повозках, запряженных волами.

Все были разодеты в пух и прах, и ради такого случая даже на спинах лошадей красовались яркие попоны. К полудню на подъездах к ранчо стояло уже две дюжины повозок, и несколько дюжин оседланных лошадей было оставлено у коновязей. Остальных лошадей отвели в загон рядом с домом. То там, то здесь слышалось пение под гитару, но приготовления к пиршеству продолжалось, у столов и на кухне хлопотали женщины, слышались радостные крики и смех.

Шон вошел в дом, чтобы причесать волосы перед небольшим зеркалом в комнате у матери. Это было единственное зеркало в доме. Он пришел сюда еще и потому, что ему хотелось немного побыть одному.

Зеке Вустон не станет сомневаться в том, что у них есть золото. В этом он был уверен. Вустон клюнет на эту удочку хотя бы уже только по тому, что именно из-за золота ему нетерпится прибрать к рукам ранчо. К тому же для этого была еще одна причина - его аферы с контрабандистами.

Из Райской Бухты или любой другой бухты на побережье можно было запросто уйти в горы, а оттуда потому перевозить товары в Лос-Анджелес, тем более что спрос был велик. К тому же большинство местных жителей не считали занятие контрабандой преступлением, так как законы о торговле с иностранцами были слишком суровыми, а получать товары из Мексики было весьма затруднительно и чересчур накладно.

Но хоть Вустон и поверит в то, что золото у них есть, но и в этом случае ожидание скорейшей выплаты долга ни в коей мере не заставит его отказаться от дальнейших притязаний на ранчо. Теперь, когда золото найдено, это лишь еще больше разожжет его аппетиты, а Вустон был не из тех, кто станет поступаться своими желаниями.

Здесь он мог бы использовать свои связи с Мичелтореной, но даже сам губернатор мало чем мог бы оказаться ему полезен... во всяком случае, до тех пор, пока Сеньора, брат Майкл и он еще живы.

Никаких наследников не объявится, а поэтому ранчо должно будет отойти в ведение губернатора, и только после этого они еще как-нибудть смогли бы прибрать его к рукам.

И все же Шон не был уверен, что для достижения своих целей они изберут именно такой метод. Вряд ли они станут доверять в таком деле даже губернатору, так как велик риск, что тот мог бы запросто отдать землю кому-нибудь другому или же вообще оставить ранчо за собой. Нет, они наверняка постараются найти какой-то другой способ.

Одернув широкий ремень у пояса, он задумчиво разглядывал свое отражение в зеркале.

Как?

И куда девался Крутой?

Он снова задумался о том, как расплатиться с долгами. Можно было бы занять у кого-нибудь денег, тем более что теперь все уверены, что у них есть доступ к золоту. И даже если раздобыть столько денег они и не сумеют, но все равно им удастся выиграть время, а это для них сейчас важнее всего.

И все же он, единственный из всей семьи, кто мог управляться с "Госпожой Удачей", принял решение не спешить с выходом в море. Шон надеялся, что им все же удастся собрать немного товара для продажи кое-что можно взять на их ранчо, что-нибудь найти у соседей. Он смог бы даже расчитывать на неплохую прибыль, но для этого пришлось бы отправляться куда-нибудь кроме Мексики.

Ситка? Русским на севере нужна пшеница, и у них есть меха на продажу. На меха был спрос в Китае и на Восточном Побережье.

Он в очередной раз проверил свой "кольт". Все в порядке, пистолет полностью заряжен. Проведя рукой по рукоятке ножа, висевшего у пояса, он выглянул во двор через открытую дверь.

Гости все прибывали. Поланко говорил, что среди холмов прячутся какие-то люди. Кто они такие, и чего им надо? Несомненно, это люди Вустона, но, возможно, они посланы сюда, чтобы забрать Мариану, и против них он будет практически бессилен что-нибудь сделать. В конце концов, она была предназначена в жены Андресу. Такова была воля ее дяди. Для большинства из собравашихся это послужило бы веским аргументом, так что на поддержку и понимание с их стороны рассчитывать не приходилось. Хотя история о том, как она ночью пробралась к нему на корабль, и могла кому-то показаться очень романтичной.

Он остановился на пороге дома, глядя на великое столпотворение во дворе. Музыканты настраивали инструменты, проигрывая несколько аккордов то из одной мелодии, то из другой. Скоро должны будут начатьтся танцы.

Он разглядывал пеструю толпу. Во время подобных затей он всегда оставался скорее зрителем, чем активным участником происходящего, но это его вполне устраивало. И все же на душе было не спокойно.

Подобные ощущения иногда возникали у него в море, незадолго перед штормом, когда в воздухе весит тягостное ожидание перемен в погоде. Но только на сей раз его ожидало нечто другое, не имеющие ничего общего с разбушевавшейся стихией.

Надвигалась большая беда, и он не знал, с какой стороны и какого подвоха ожидать. Вустон... Андрес... любой из них был способен на такое.

И Крутой тоже.

Монтеро подошел к нему.

- Хороший вечер для танцев, - тихо сказал он, - но я не думаю, что он окажется столь же хорошим для нас.

- Ты тоже чувствуешь это?

Монтеро ответил не сразу.

- Да, - сказал он наконец. - Это приносит ветер... или же мы просто знаем о том, что нас ждет. Не знаю, как и когда, но нас ждет беда.

- Хорошо, что Мимс сейчас здесь.

Монтеро тихоньку усмехнулся.

- Управы на него нет. Но он хороший парень, хотя я сомневаюсь, что ему удастся дожить до старости. Стариком ему не быть, так же как и его дружкам.

- Нашего Старца больше нет.

- Да... нам его будет очень не хватать. Такой хороший был человек.

- Хесус, а что ты знал о нем?

Монтеро пожал плечами.

- Наверное, не больше твоего. Однажды он рассказал мне о некоей двери, ведущей в другие миры, через которую может пройти человек. Но всему свое время: нужно знать, когда уходить и когда возвращаться обратно. - Недолго помолчав, он продолжил: - Возможно, золото бралось именно оттуда. Может быть это были жертвенные дары.

Предки Шона Малкерина верили в существование гномов, добрых и злых духов и поклонялись древним кельтским богам. Ирландия была древним, благословенным краем, где теперь медленно и неотступно уходили из памяти людской воспоминания о призраках минувших дней, тени которых еще обитали в горах и среди болот. Шону были чужды глупые предубеждения и предрассудки, но он все же не сомневался в том, что на свете случаются порой необъяснимые вещи, о природе которых не известно еще ровным счетом ничего, и наверное существуют незримые преграды, за которые ему не давно заглянуть.

- Понятия не имею, - с сомнением сказал Шон, - кому в таком случае могли бы предназначаться такие дары.

- Откуда нам знать, сеньор? Очень часто приношения богам делаются даже тогда, когда имена эти самых богов уже давно позабыты. Наверное все дело в силе привычки, и старые верования и предания со временем могут померкнуть, но они не умирают.

Они вместе вышли из дома и остановились на веранде. Шон разглядывал залитые солнечным светом склоны далеких холмов, покрытые зарослями кустарника. Что за глаза следят оттуда за ним? Издалека местность вокруг ранчо могла показаться идиллическим пейзажем, но ему приходилось не раз оказываться в тех пустынных местах, отмеченных пустынным безмолвием.

Начались танцы. Эль-Теколеро, взявший на себя роль распорядителя, начал вечеринку с хоты, простого, но изащного танца. Шон глядел на танцующих гостей, но мысли его были далеко. Что-то должно случиться, он был в этом уверен. Он обернулся, чтобы снова заговорить с Монтеро, но того уже не оказалось рядом.

Поланко занял позицию на противоположной стороне двора, рядом с загоном, где теперь стояли лошади, Джонни Мимс танцевал, но Леркин Кемпбелл и Билл Ханикутт стояли неподалеку и курили, то и дело поглядывая по сторонам.

Неожиданно со стороны дороги послшышался перестук копыт, и ко двору ранчо подъехали всадники - их было человек шесть или семь. Впереди всех ехал сам Андрес верхом на вороном коне. Он превосходно держался в седле. Томас Александр и Фернандес тоже были здесь. У их остальных попутчиков был вид заправских бандитов.

Шон заметил, что Ханикутт отошел немного в сторону, откуда ему было бы сподручнее следить за происходящим.