Он с большим сомнением поглядел вперед, но все же отправился дальше, следуя позади проводника. Если золото и в самом деле было здесь где-то неподалеку, то он был полон решимости завладеть им. Ему и прежде приходилось путешествовать по пустынным местам Запада, но только почему именно здесь его никак не оставляет в покое тяжелое, гнетущее чувство тревоги? Почему ему никак не удается отделаться от ощущения, будто бы за каждым его шагом пристально следят какие-то невидимые глаза?

Они въехали в лес, оказываясь по сенью огромных сосен и начали неспеша прокладывать себе путь между деревьев. Вокруг царила немая тишина и таинственный полумрак. Обычно нижние ветви сосен находятся достаточно высоко над землей, но здесь росли и молодые деревца с длинными, темно-зелеными, словно покрытыми сервым налетом, иголками. Тропа пошла под уклон, а затем снова начала карабкаться вверх по склону, петляя между скалами и уводя все дальше и дальше в лесную чащу.

Дважды они теряли след из виду, и дважды же вновь натыкались на него, что происходило скорее по чистейшей случайности, чем результатом находчивости и проницательности. Впереди слева от них в сплошной стене горного хребта виднелась огромная ниша, откуда открывался вход в ложбину между скалами. След как будто бы заканчивался здесь, и вот Франциско, в очередной раз оглядевшись вокруг, неожиданно окликнул его.

Крутой тут же подъехал к нему и остановился рядом. Крохотный участок земли был сплошь испещрен следами лошадиных копыт, очевидно, кони были привязаны здесь и скорее всего, оставлены на какое-то время.

- Дальше они шли пешком, - заключил Рассел. - Значит, это где-то поблизости.

Франциско медленно обвел взглядом ближние скалы. Золотистые блики приближающегося заката уже легли на вершины и склоны горного кряжа за Медвежьим Ручьем. В ложбине между скалами на землю уже легли глубокие тени. В таких укромных уголках среди гор, куда огромные вершины преграждали доступ солнечным лучам, темнело всегда очень быстро.

- Будет лучше, если мы заночуем здесь. А завтра с утра отправимся дальше.

Рассел слез с коня. По камням со стороны ложбины журчал тоненький ручеек. Он попробовал воду на вкус... что ж, не плохо.

- Ну, будь по-твоему, - наконец согласился он.

Рассел был сильным и жестоким человеком, напрочь лишенным представления о преданности и тому подобных идеалах. Ему были нужны деньги, которые потом можно было бы проигрывать в карты, тратить на женщин и употребить на то, чтобы обрести власть над другими. И все же раньше, когда у него иногда заводились деньги, их обычно хватало очень ненадолго, и вскоре он вновь оставался ни с чем. Он же мечтал об огромном богатстве, которое бы вмиг принесло ему большое счастье и успех, но только чтобы при этом деньги у него не переводились бы и их хватило бы на все остальное. Он никогда не обращал внимания на тот факт, что на самом же деле таких как он успех обходит стороной. На протяжении всей своей жизни он с завидной настойчивостью хватался за любой шанс мгновенно разбогатеть, не прилагая при этом никаких усилий, и впоследствии не извлекая никаких уроков из собственных промахов и ошибок.

Он открыто посмеивался над погонщиками, что работали на хозяев и, выходит, присматривали за чужими стадами; и вообще испытывал лишь самое глубочайщее презрение ко всем, кто обременял себя хоть какой-то работой, так, видимо, никогда и не осознав той простой истины, что любой, пусть даже самы неимущий из бедняков, на самом деле был гораздо счастливей его самого, просто спокойно проживая год за годом, не опасаясь в один прекрасный день оказаться в руках у правосудия.

Рассел был храбр и к тому же ловок в обращении с оружием. Будучи уверенным в собственной непревзойденности, он без каких бы то ни было оснований на то, считал себя умнее и хитрее всех остальных. Ему пришлось достаточно поработать на других. Все его хозяева так или иначе оказывались причастными к подготовке различных преступлений, и нанимали его обычно за гораздо меньшую плату, чем он изначально рассчитывал. На протяжении всей его самостоятельной жизни, сколько он себя помнил, ему всегда приходилось состоять при каком-нибудь субъекте, типа Зеке Вустона, который и забирал себе весь навар, но только Куртой до сих пор никогда не завадавлся вопросоом, а почему, собственно говоря, так получается.

Люди удачливые неизменно представали в его воображении или просто везунчиками или же ворами, которым какими-то им одним ведомыми способами удалось наворовать себе целые состояния.

Теперь он уже был абсолютно уверен в том, что обязательно найдет золото. Он никогда не позволял себе ни на минуту усомниться в правдивости легенды о золоте, потому что это поставило бы под сомнение сам факт его существования. Золото должно, просто обязано было, оказаться где-то здесь, но если по какой-либо причине ему не удастся разыскать его, то он постарается побыстрее переключиться на какую-нибудь другую авантюру, сулящую легкую и быструю наживу.

Что же касается Шона Малкерина, то Рассел был уверен в том, что сможет запросто одержать верх над ним в любом поединке, хотя лично он предпочел бы просто пристрелить его. По-настоящему он боялся только Вустона, потому что Вустон в его глазах был больше, чем просто весьма опасный противник. Это был сообразительный и хитрый человек. Так что если Рассел в своей жизни и уважал вообще кого-либо, то этим человеком, несомненно был Вустон. В Калифорнии, как и во многих других местах, смерть для врага можно было купить, а уж деньги у Вустона были, и к тому же он был в дружеских отношениях с капитаном Ником Беллом. Рассел знал довольно много о Белле. Белл мог пойти на убийство сам или же как представитель правосудия отдать приказ убить кого-нибудь.

У каждого с собой нашлось немного еды, из которой они и приготовили скудный ужин. Покончив с едой, они расположились у костра за чашкой кофе, когда до их слуха донесся странный звук.

Сначала казалось, что он раздается откуда-то издалека, станвясь затем все ближе и ближе. Это было похоже на глухое бормотание, как будто кто-то читал молитву нараспев, но только слов было не разобрать.

Франциско тут же насторожился, а Рассел поспешил взять чашку в левую руку, и потянулся за винтовкой. Он оглянулся, но не смог разглядеть ничего в темноте, что лежала за пределами небольшого круга света от костра.

Все стихло, и Рассел нервно провел языком по пересохшим губам. Это ветер, пытался уговорить он себя, скорее всего это просто ветер. Но все равно странно.

- Какой необычный звук, - сказал он, стараясь ничем не выдать своего волнения. - Что бы это такое могло быть?

Франциско пожал плечами, продолжая встревоженно озираться по сторонам.

- Не знаю, сеньор. Я думаю, что нам лучше убраться отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Дождаться бы утра.

- Ты что, шутишь? Хочешь сказать, что мы должны бросить все и уехать без золота?

- Иногда золото достается слишком дорогой ценой, сеньор. Возмоно это золото принадлежит духам. Возможно только Старец знал этих духов.

- Я не верю в приведения, объявил Рассел, надеясь, что это заявление прозвучало столь же уверенно, как это и было задумано. "Я не верю, убеждал он сам себя, - не верю ни в духов, ни в приведения... но только что это было?

Может быть ветер завывет между скал... но только в горах стояла наредкость тихая ночь, и никакого ветра не было и в помине. Может быть это сжатие, вызванное ночным холодом... но где? И чего?

- Давай лучше ляжем спать, - предложил Рассел. Но только самому ему спать совсем не хотелось.

Он набрал побольше дров, он сложил его на земле у костра.

- Зеке наверное уже давно сидит в салуне у Томаса, - предположил он, в душе сожалея, что сам он не может оказаться там же.

- Наверное, - согласился Франциско. Мексиканец тоже старался держаться поближе к огню.

Франциско расстелил свои одеяла на земле у самого костра и стал устраиваться на ночь. Рассел обратил внимание на то, что ботинки он снимать не стал.

- Завтра утром я возвращаюсь, - сказал Франциско.

- В чем дело? Ты испуган?

Франциско задумчиво посмотрел в его сторону.

- Не больше вашего, сеньор. Не ко всякому золоту дано прикоснуться человеку. Я думаю, что это именно наш случай.

- Но Малкерины-то до него касались. Они даже брали его себе пару раз.

- Они дружны со Старцем.

- Ничего, вот рассветет, и тебе станет лучше...

- Возможно, сеньор. Но только я себе не враг.

Подложив руку под голову, он закрыл глаза, и Рассел остался наедине со своими мыслями. Теперь он пристально всматривался в темноту. А вдруг там что-нибудь такое... но только сам-то он кто, в конце концов? Перепуганный ребенок? Никаких привидений не бывает.

Подбросив веток в огонь, он получше укрылся одеялом, держа тем не менее пистолет наготове. Тихо потрескивали сухие дрова, слабый ветерок пробирался сквозь верхушки деревьев, откуда-то со склона сорвался маленький камешек...

Пробуждение было внезапным. Он не мог сказать, как долго он спал. Он оставался неподвижно лежать под одеялом, прислушиваясь.

Ночь была тиха, но неожиданно до его слуха донесся глухой перестук копыт. Он тут же сел на земле и огляделся вокруг, мгновенно понимая, что произошло.

Франциско исчез.

Схватив винтовку, он поспешно вскочил на ноги. Ярость ослепила его, и теперь ему хотелось лишь одного, нагнать Франциско и убить его, но он также вполне отдавал себе отчет и в том, что шансы у него не велики. Мексиканец наверняка знал эту местность гораздо лучше него, к тому же у Франциско был хороший конь.

Немного поразмыслив и найдя на земле несколько сухих сучьев, он заново разложил костер. До рассвета было еще далеко.

Кофейник по-прежнему стоял на земле, рядом с углями, и Рассел подвинул его поближе к огню. Затем он натянул ботинки и встал с земли, притопнув при этом. Подобрав винтовку, он сунул ее в несуразный чехол.

Подавив в себе вспышку гнева, он рассудил, что это было лучшее из того, что вообще могло бы с ним случиться. Теперь, оставшийсь в гордом одиночестве, он разыщет золото, и никто, кроме него не будет знать этого места. Хранителем тайны будет только он, Краутой Рассел, ну и еще люди Малкерина.

Но в конце концов он постарается исправить и это упущение, если, конечно, до него об этом не позаботится Зеке Вустон. Так что всему свое время.

Он дождется утра, а затем отправится на поиски того места, где Малкерины брали свое золото. А затем он возьмет себе столько, сколько сможет увезти и отправится в сторону побережья.

Возможно, имело смысл вернуться обтано в Лос-Анджелес, и поставить Вустона в известность о том, что Франциско бросил его на произвол судьбы, а самому ему пришлось долго блуждать среди гор в поисках обратной дороги. Пусть все подумают, что он так ничего и не нашел.

Ночь теперь, казалось, уже ничем не отличалась от всех прочих ночей. Тревожное чувство улетучилось само собой. Он подбросил веток в костер, выпил еще кофе, а затем отправился седлать коня. Когда он возвращался обратно к костру, небо на востоке уже просветлело.

Час спустя, он был уже в седле. На земле была хорошо заметна тропа, и она выходила как раз из ложбины, из той самой огромной подковообразной ниши среди скал. Он постарался подъехать к ней как можно ближе, после чего сводил коня на водопой к небольшому ручью, а затем привязал его, оставив пастись на крохотном клочке земли, поросшем зеленеющей травой.

Прихватив с собой винтовку, он отправился вверх по течению ручья.

Прошло не меньше часа, прежде чем ему удалось набрести на пещеру. Он был немало озадачен, увидев площадку перед входом в нее. Поверхность ровная, словно пол, с которой убраны все камни, а земля в этом месте утрамбована так плотно, словно ее специально укатывали чем-то тяжелым. С виду напоминает площадку, расчищенную для работ, и это странно.

Заметив вход в пещеру, Рассел насторожился. Держа винтовку наготове, он медленно приблизился к нему. Он заговорил, но ответа не последовало. В горле у него пересохло, он снова огляделся по сторонам, но так и не заметил ничего подозрительного. Задрав голову, он окинул взглядом высокий склон... может быть за ним кто-то следит? А что если в этой пещере его ожидает ловушка?

Ну вот, снова к нему в голову лезут ребяческие мысли. Собравшись духом, он шагнул вперед, вступая под темные своды пещеры и замер как вкопанный. На плотно утрамбованном песчанном полу пещеры лежал Хуан, тот самый Старец.

Он был совершенно неподвижен и с виду казался спящим. Рассел дотронулся до его руки... холодная.

Может быть он умер? Рассел осторожно приподнял веко. Так и есть, индеец был мертв.

Выпрямившись, он огляделся вокруг. Увидев кувшины на полке, подошел и один за другим заглянул в каждый... пусто. Из одной посудины ему удалось вытряхнуть крохотную золотую песчинку.

Проклятье!

Выходит, что это все? Он отвернулся от стены с полкой, и вдруг внутри у него все похолодело.

Мертвец исчез.

ГЛАВА 16

Еще несколько мгновений он оставался стоять неподвижно. По спине у него пробежали мурашки. Во рту все пересохло, и ему не оставалось ничего более, как нервно водить сухим языком по пересохшим губам. Очень медленно он потянулся за пистолетом.

У него вдруг перехватило дыхание, как это бывает от внезапного удара в живот. У него был взгляд зверька, оказавшегося в западне, и теперь он с опаской поглядывал то в одну, то в другую сторону, словно боясь воочию увидеть то, что может предстать там перед ним.

Пещера была пуста. Здесь ничего не было, ровным счетом ничего.

Он стоял как вкопанный. Руки и ноги словно задеревенели. Он натужно сглотнул.

Рассел осторожно вынул из кобуры пистолет. Выход из пещеры был свободен, а снаружи ярко светило солнце. Он устало опустился на пол, и остался сидеть, прислонившись спиной к стене пещеры. Взгляд его снова упал на то место, где прежде лежало тело Старца.