- Вот так новость! Значит, вечеринка? Ну конечно же!

Наверное даже Пио мог принять эту историю с золотом за чистую монету. Но он, неверное, даже был бы непрочь так обмануться, потому что в свое время он был очень дружен с Хайме, и всегда оставался близким другом их семьи.

- Я слышал, у вас какие-то неприятности, Сеньора?

- Мы немного заодолжали сеньору Вустону, и теперь он хочет забрать за долги ранчо! Но ведь это полнейший абсурд, не так ли? Разумеется, я сполна расплачусь с ним, но ведь золото это такое дело... для этого нужно некоторое время, а сейчас и так слишком много работы. Тем более, многозначительно добавила она, - что мы не нищие. Хайме всегда приносил достаточно золота для того, чтобы улаживать подобные дела, а тут сначала Шон был в отъезде, а Майкл занят в церкви...

- Я все понимаю, Сеньора. Ранчо непременно останется за вами. Иначе и быть не может. - В его глазах загорелись озорные огоньки. - Лучше времени для вечеринки не придумать! Сеньора, вы прелесть! Просто прелесть!

Разумеется, она и не собиралась морочить голову Пио. Эйлин нашла в себе силы улыбнуться.

- Я надеялась, что вам понравится эта затея, Дон Пио. Может быть вы сделаете мне такое одолжение и передадите приглашение нашим друзьям? Будет много еды, вина, а потом - танцы!

Несколько минут спустя, она провожала его взглядом, в душе радуясь тому, что и здесь ей удалось обернуть дело в свою пользу, потому как здесь, в Лос-Анджелесе, с Пио Пико очень считались, а общественное мнение было своего рода законом для всех, и вряд ли Зеке Вустон осмелился бы это оспорить. На ее вечеринку с радостью соберутся охочие до всякого рода увеселений калифорнийцы, и вряд ли они поддержат тех, кто ратует за немедленное выдворение ее с ранчо, особенно сейчас, когда станет известно, что деньги у нее определенно есть, хотя именно в данный момент она и не имеет возможности выложить всю сумму долга полностью.

Слишком уж многие находились в том же положении, что и она сама. Наличные деньги были здесь большой редкостью, и даже самые зажиточные горожане обычно не располагали большими суммами наличности. Большинство американцев или европейцев, по тем или иным причинам перебиравшихся на жительство в Калифорнию, женились на местных девушках, становились гражданами Мексики и принимали местные устои и обычаи как норму жизни. Вустон же держался особняком, и за это его здесь недолюбливали.

Ни в коей мере не прибавляла ему расположения горожан и его близость к Мичелторене. Губернатор уже успел нажить себе немало врагов, а его отказ оградить местных жителей от окончательно зарвавшихся солдат лишь увеличил число его недоброжелателей. Непредсказуемые и легкие на подъем калифорнийцы могли сами постоять за себя, и это случалось уже не раз, когда, сколотив свой собственный отряд, они пускались в погоню за конокрадами или же отбивали набеги индейцев, приходивших сюда из пустыни.

Шон оставил мать, пока та разговаривала с попавшейся ей навстречу знакомой, и, пройдя несколько шагов, остановился на углу дома. Несмотря на все доводы Сеньоры, чувство тревоги все же не оставляло его.

Зеке Вустон не был калифорнийцем, и ему были чужды терпимость и некоторое благодушие, обычно присущее местным жителям. Фернандес тоже был опасным противником, готовым на все ради собственной выгоды. И Рассел был подстать ему. Томас Александр? А Томас был еще более осторожен и еще более опасен, если такое вообще возможно.

Шон окинул взглядом улицу. Поселение было небольшим, но здесь было много мест, где при желании мог бы спрятаться человек. Он взглянул в сторону конторы Вустона, но там все было спокойно, не было заметно никакого движения или оживления. Вполне возможно, что они еще не выбрались из гор.

Развернувшись, он отправился обратно.

Мать обернулась к нему, и он вновь был невольно поражен ее красотой. Даже если у нее в волосах уже появлялась седина, то она не бросалась в глаза, и даже если на лице у нее прибавилось морщин, то он не замечал их.

- Едем, Шон. Пора возращаться. По пути нужно будет еще кое-где остановиться.

Воздух был свеж и прозрачен. Он снова посмотрел на холмы. Там, в дали, на голубом фоне ясного, безоблачного небосвода виднелись изогнутые хребты горных кряжей Санта Моники.

Это был его дом - залитая ярким солнечным светом узкая полоска побережья, к которой с другой стороны вплотную подступали горы, вставшие на границе их земель и пустыни, простиравшейся по другую от них сторону. Он хотел остаться здесь навсегда, и другой жизни ему было не надо. И все же он не мог не замечать перемены, происходившие в округе, хотя многие калифорнийцы по большей части все еще продолжали жить в своем тихом, придуманном ими самими же, идиллическом мирке, огражденном от всего внешнего мира.

Появление в здешних краях таких людей, как Сернз, Уилсон, Вольфскилл и других, должно было бы послужить своего рода предзнаменованием того, что ждало этот край впереди. Это были деятельные, уверенные в себе, но честные люди, привыкшие идти наперекор судьбе и жаждавшие успеха, и поэтому их приезд сюда просто-таки не мог пройти бесследно, и это было самое начало тех перемен, которые они несли с собой.

В краю, где солнечными были почти все дни в году, где по пастбищам среди холмов бродили тысячные стада, где все росло почти без каких бы то ни было усилий со стороны человека, можно было преспокойненько сидеть, сложа руки и ничего не делать. Но все дело в том, что перебирающиеся сюда переселенцы из восточной Америки и Европы, не были привычны к столь легкой жизни, и им намного ближе была идея борьбы за выживание.

Его мать тут же подметила это. Изо дня в день она видела их в полях и на пастбищах за работой, в то время как соседи-калифорнийцы лишь снисходительно посмеивались над подобной одержимостью, подобно тому, как обычно взрослый и умудренный жизнью человек помеивается над восторженным малышом.

Он до сих пор помнил, те слова, что Сеньора сказала ему тогда.

- Запомни, Шон. Это совсем другие люди. Они приехали сюда, им здесь понравилось, и со временем вслед за ними приедут и другие. Они будут быстро заселять эти земли, много и упорно работать, и в конце концов за все труды им воздастся сполна.

В Новой Англии, так же как и на севере Европы, времена года стремительно сменяли друг друга, а воздух был холоден. Там у людей было слишком мало времени на то, чтобы успеть вовремя управиться решительно со всем, что должно быть сделано. Здесь же, в Калифорнии, время текло медленно, весна незаметно сменялась летом, на смену которону также неспешно приходила осень, и поэтому то, на что не хватило времени сегодня, могло быть с успехом сделано и завтра.

Взглянув в очередной раз на улицу, Шон поправил пистолет, висевший у пояса. Он помог матери сесть в село и подал ее поводья.

Дель Кампо и Поланко вышли из салуна и тут же оседлали коней. Вселд за ними на пороге салуна показался какой-то человек, и тогда Дель Кампо развернул своего коня в его сторону.

- Что-нибудь не так, сеньор? Вы как будто хотели что-то сказать?

- Я говорю, когда захочу. А теперь мне этого не хочется. - Это был с виду самоуверенный детина со шрамом от ножа над правым глазом, и старым пороховым ожогом на правой руке.

Дель Кампо неспеша направил коня в его сторону.

- В следующий раз, когда тебе все же захочется поговорить, не забудь предупредить об этом меня, - тихо сказал он. - Потому что я буду слушать. Он улыбнулся, обнажая свои белые, ровные зубы.

Человек со шрамом продолжал пристально, без тени улыбки разглядывать его. Дель Кампо развернул и пришпорил коня, пуская его в галлоп и следуя за Сеньорой. Поланко все это время старался держаться в стороне, делая вид, как будто бы он здесь ни при чем, но человека со шрамом было не провести.

Фернандес вышел из салуна вслед за ним.

- Кто это такие, Диего? Что-то я их не знаю.

- И я тоже, но только это к беде, амиго, к большой беде. Я чувствую это. Уж этих-то на испуг не возьмешь. Кого угодно, но только не этих.

Звеня шпорами, Фернандес вернулся обратно в салон. Он подошел к самому дальнему столику, за которым расположились Зеке Вустон и Томас.

- Об этом уже болтают на каждом углу, - сказал он. - Сеньора везде расплачивается золотом. Она устраивает вечер с танцами. Она уже накупила целую кучу всего, заказала еще больше, и за все это заплатила золотом.

Вустон был вне себя. Он зло выругался, и в каждом его слове слышалась непередаваемая словами горечь и досада.

- Золото! А мы были так близко!

- На эту гулянку, - продолжал Фернандес, - у них соберется вся округа. Вы ничего не сможете сделать с этим, сеньор.

- Я им еще покажу! Я им устрою! Клюнусь богом, Гарри, я...! - он осекся на полуслове. - А Крутой вернулся?

- Нет, сеньор. И Франциско тоже еще нет. Я думаю, они ищут золото, сеньор.

- Тогда будет лучше, если они поскорее вернутся вместе с ним! Видит бог, я нанимал этих остолопов не для того, чтобы они сбежали от меня как раз в тот самый момент, когда нужны здесь больше всего.

Фернандес развел руками.

- Возможно, они уже никогда не вернутся, сеньор. Может быть они уже мертвы... или сгинули.

- Сгинули? - Вустон в недоумении уставился на него. - Ты что имеешь в виду?

- Старца, - спокойно ответил Фернандес. - Не всем из тех, кто отправляется вслед за ним в горы, бывает суждено возвратиться назад.

- Чепуха!

Фернандес пожал плечами.

- Возможно, сеньор, вы и правы. Странно, но только мне почему-то кажется, что их уже никогда не найдут... даже трупов... никто ничего не найдет.

ГЛАВА 15

Крутой Рассел выехал на свободный от камней участок между скалами и осадил коня, дожидаясь Франциско. Он уже начал подмечать, что несмотря на всю свою браваду и напускную решимость, компаньон его начинал все чаще и чаще отставать, отчего Расселу становилось не по себе.

Он неподвижно замер в седле, продолжая настороженно прислушиваться.

Тишина... Но почему кругом царит такое безмолвие? Что это за горы? Что за странное место?

Сидя в седле, он продолжал озираться по сторонам. Вокруг только горы, одни лишь каменистые склоны, поросшие кустарником или соснами. Были здесь и каньоны, и многочисленные ущелья, и все они, должно быть, вели куда-нибудь... но только куда?

Очень может быть, что и никуда. А просто к тому месту среди гор, где когда-то вода начала прокладывать себе путь сквозь камни. Он провел языком по пересохшим губам, и немного поразмыслив, взялся за флягу и отвинтил крышку. Сделав небольшой глоток, он старательно ополоснул рот, и лишь потом проглотил. Он продолжал пристально оглядывать склоны.

Золото должно быть где-то там, в горах. Потому что они направлялись вверх по склону, и именно оттуда отправились затем в обратный путь. Если бы только он смог найти залежи этого богатства... и тогда к черту Вустона и все его шайку. И уж тогда, прихватив с собой достаточно золотишка, он бы выбрался из этих чертовых гор, но только не стал бы возвращаться в город, а отправился бы прямиком на север. На первое время он мог бы осесть где-нибудь в окрестносятх Монтерея, и там сесть на корабль. А потом, некоторое время спустя, он бы снова вернулся сюда за золотом. И очень хотелось бы надеяться, что к тому времени Зеке Вустон уже сойдет со сцены.

А Франциско?

Он сплюнул на землю. К черту Франциско. Вероятнее всего, мексиканец постарается убить его сразу же, как они только найдут золото, но только он, Рассел, все равно успеет его опередить. А потом он в гордом одиночестве выберется отсюда.

До его слуха донессе глухой перестук конских копыт, и вскоре из-за скалы появился Франциско.

- Где ты был? Я уж думал, что ты того... зублудился.

Франциско невозмутимо пожал плечами.

- Мне показалось, что лошадь потеряла подкову. Но все вроде бы обошлось. Пришлось задержаться самую малость.

Не стоит спорить. Разумеется, Франциско лжет. Он намеренно старался держаться подальше позади, с тем чтобы любая возможная опасность, какая только могла постерегать их в пути, в случае чего обрушилась бы сначала на Рассела. Ну ладно, пусть так оно и будет.

- Следов так болььше и не было? - поинтересовался Крутой. - Они скорее всего отправились именно в эту сторону.

Франциско проехал мимо него, направляясь вперед, а затем вернулся ни с чем. После этого он взялся за более тщательный поиск.

По-прежнему ничего.

То первоначальное презрение, с которым он брался за эту затею, теперь начинало сменяться нешуточным раздражением. Ему до сих пор никак не удавалось отыскать следы.

Внезапно где-то наверху сорвался и полетел вниз камешек, со звонким стуком ударяясь о валуны и каменные выступы на склонах. Рассел мгновенно вскинул винтовку. Франциско глубокомысленно разглядывал его. Быстр он, однако... уж слишком проворен.

Но вот все стихло, и снова наступила тишина. Это было не просто безмолвие, а полное отсутствие каких бы то ни было звуков.

Рассел почувствовал, как у него по спине начинают стекать холодные струйки липкого пота. Вытерев шею большим носовым платком, он указал рукой на склон.

- Мне кажется, что они прошли по дальнему склону вот этой горы.

Франциско без особого энтузиазма посмотрел в указанном направлении. Темные сосновые чащи чередовались с крутыми каменистыми склонами. Далеко не самое подходящее место для верховых прогулок, а там дальше, вдоль вершины кряжа, простираются лишь сплошные каменные завалы - все, что осталось от когда-то разрушенных скал.

- Насколько я понимаю, следопыт из нас двоих здесь ты, - напомнил Рассел. - Так что тебе и вести.

Франциско направил своего коня вперед, прокладывая путь между скалами. Они успели проехать уже добрую четверть мили, когда он внезапно воскликнул: "Есть!" - указывая при этом на землю перед собой.

После непродолжительных поисков, Расселу наконец удалось разглядеть находку - небольшую засечку, оставленную наружным краем лошадиной подковы. Это был след.